Святой мошенник

- Я подумаю, - ответил я.

Я подумал и, выйдя из кабинета шефа, сразу позвонил Алле и услышал бодрое: - Алло, здравствуйте, Анатолий, рада слышать вас!

Памятуя последний разговор с Аллой, я сразу решил взять быка за рога и сказал: - Я тоже! И хочу поделиться радостью и сказать вам – я родил! – Насладившись секундной растерянной тишиной, я поспешил пояснить: - Я родил переносный комплекс «Чудорадара»! О том и спешу сообщить! – В телефоне прозвучал колокольчик смеха, и я услышал: - Папуля! Берите ребёнка и бегом к нам! Мы тоже время не теряли – и пелёнки готовы, и няня есть для вашего чуда! Ждем! Если поспешите, то застанете здесь и дядю Васю! Адрес Фонда я вам сейчас скину.

«Хм! «...время не теряли – пелёнки готовы…» Какие ещё пелёнки? Кому показать? Ну, ладно! Ага! Вот и адрес! Ничего себе адресок! Недурно, недурно! Краснопресненская Набережная, ЦДТ, он же бывший «Хаммеровский центр»!

Ну, что ж! Вперед!

В пути я пытался представить себе эту Аллу. Моё воображение рисовало молодую бабёнку - блондинку, с висящими по моде светлыми патлами и лукавыми глазами, разбитную, активную, слегка шалавистую, острую на язык, нахрапистую, но недалёкую и чуть-чуть безбашенную.

Попав в адрес, я позвонил из вестибюля и услышал голос Аллы: - Сейчас спущусь и встречу вас.

В вестибюле было полно народу: кто – то приходил, кто – то уходил, кого – то встречали, кого –то провожали, и я, чтобы не путаться под ногами, отошел в сторонку, поглядывая в том направлении, откуда должна была появиться Алла.

И вот ведь правильно говорят, что человек сам себя может убедить в чём угодно, заставить себя поверить в любую чушь, может навязать сам себе любую химеру, любой образ и потом носиться с этим как дурак с писаной торбой. Так вышло и со мной! Высматривая придуманные светлые патлы, я совершенно не заметил, как и откуда рядом со мной оказалась симпатичная, стройная, в строгом сером деловом костюме молодая женщина. – Вы Анатолий? – с улыбкой спросила она, - а я – Алла, пойдемте, нам сюда - к лифтам! – Мы поднялись на пятый этаж и двинулись по длинному коридору. Народу и здесь было полно, и потому Алла шла впереди, а я следовал за ней, любуясь идеальными ножками и фигурой, а ещё и причёской. Густые каштановые волосы Аллы были красиво уложены на затылке в полном соответствии с моим представлением о женской классике. Алла по ходу иногда оборачивалась, ловила мои поднимающиеся снизу взгляды, отчего в её красивых светлокарих глазах зажигалась смешливая искорка, а походка, мне казалось, становилась несколько игривой.

- Нам сюда, - сказала девушка, остановилась и открыла дверь с табличкой, на которой красовалось длинное название фонда. У меня промелькнула озорная мысль, что если бы такая табличка была у нас в НПО, то стараниями доморощенных юмористов и на радость всем каждый день рядом с табличкой непременно появлялся бы листок с жирной смачной и неприличной аббревиатурой.

Офис фонда состоял из двух смежных комнат. В дальней комнате за письменным столом сидел дядя Вася и с кем-то разговаривал по телефону. При моём появлении он прикрыл трубку рукой и сказал: - Вы начинайте, я закончу и позову вас!

Я осмотрелся. В комнате, которую я сразу окрестил прихожей, было два письменных стола, в углу журнальный столик с несколькими креслами вокруг и большим телевизором на стене.

Алла, подзывая, махнула рукой сидящему за компом светловолосому симпатичному спортивного вида молодому мужчине и тот, следуя жесту, вышел из-за стола и подошел к нам. Алла представила нас друг другу по именам, мы пожали руки, и я спросил: - Это вы прислали мне договор? Вы Манцев?

- Да, я Манцев! Да вы присаживайтесь, Анатолий, присаживайтесь!

Мы разместились вокруг журнального столика. Инициативу разговора взяла на себя Алла. Начала она с несколько странного вопроса: - Вы, Анатолий, вероятно, знаете, что такое ЭЛИИС?

- Конечно! – ответил я и подумал: «Кто же в Москве не знает расположенный в Зеленограде ЭЛИИС – экспериментальную лабораторию исследовательских и измерительных систем?»

- Вот! Мы с Александром побывали там и в принципе договорились о сотрудничестве. Они готовы предоставить вам весь спектр своих технических возможностей.

- Что? Как вам это удалось? – изумился и обрадовался я.

Александр усмехнулся, а Алла кивнула головой в сторону кабинета дяди Васи.

- Понятно! Хотелось бы знать, как вы обрисовали в ЭЛИИСе …э… проблему?

Вопрос имел несколько коварную и ехидную подоплёку и был адресован Алле, с которой я обсуждал эту тему по телефону и в отношении которой я сомневался, что она поняла всё правильно! Женщина как никак! А тут какие – то мозги и излучения! Алла поняла подоплёку вопроса правильно, усмехнулась, но от вопроса не ушла и ответила так, что мне стало неловко и я, как-то пытаясь сгладить ситуацию, промямлил: - Да, да, хорошо! А ЭЛИИС - это и есть ваши пелёнки и няня для…, - начал, было, я, но меня перебил призыв дяди Васи: - Всех прошу ко мне!

Мы проследовали в кабинет, дядя Вася показал рукой, и мы расположились за приставным столом.

- Ну, что? Познакомились? Хорошо! – и, обращаясь ко мне, - полагаю нужным как положено представить своих помощников. Итак, Алла Всеволодовна Успенская – юрист по образованию, пресс – секретарь Фонда и его промоутер. – Дядя Вася скривился: - Не люблю это слово и вообще англицизмы, но уж больно оно ёмко по смыслу и точно подходит к нашему случаю. Алла – наше лицо, наш движитель, рекламщик, репортёр, просветитель, популяризатор и переговорщик, не говоря уже о том, что просто умница и красавица. Прошу любить и жаловать!

«Да уже готов!» - мысленно созорничал я.

Пока дядя Вася переводил дух, я посмотрел на Аллу. Она поймала мой взгляд, чуть подняла подбородок и ответила мне взглядом как бы сверху, мол, да, а что? Я такая! И улыбнулась. Всё это у неё получилось очень мило. А в голове у меня проскочило: «Донна миа! Да на эту улыбку молиться надо! Прелесть! Гм, что-то я расчувствовался!»

Дядя Вася, тем временем, продолжил: - Та-ак! Александр Сергеевич Манцев – по образованию инженер – металлург по цветным металлам, он ведёт все договора Фонда и отвечает за его финансовое состояние. А еще его компетенция – это техническое и технологическое обеспечение работ по нашим договорам. Всё! Представление закончено!

Теперь по «Чудорадару». Дальше будем называть его просто изделием.

Я знаю, Анатолий, о твоём разговоре с Никником и вполне солидарен с ним, и потому мы приготовили для тебя трудовой договор. Прошу ознакомиться! Решение за тобой! – Дядя Вася кивнул Манцеву и тот передал мне пару листков с печатным текстом. Я внимательно прочитал его. Фактически это было дополнение к тому договору с Фондом, который я уже подписал с некоторыми уточнениями и с указанием суммы ежемесячной мне выплаты. Цифирь, честно скажу, меня обрадовала, поскольку была ощутимо больше той, что я получал в НПО.

Очень смутил меня пункт договора «…работник обязуется по отдельно согласованному графику покрыть из доходов, полученных от эксплуатации изделия (прибора, аппарата, технологического комплекса) затраты Фонда на его разработку. В дальнейшем предусматривается разделение прибыли в равных долях…»

«Какая-то лабуда!» - подумал я, вздохнул, обвел всех взглядом и сказал: - Тут …э… пункт насчет покрытия расходов и разделения прибыли. Какой прибыли? Я вообще пока не вижу никакой рыночной перспективы изделия!

- Я вижу! - моментально парировал дядя Вася.

«Он видит! Видит и ладно! – подумал я, - мне создают идеальные условия для работы, а я ещё и лезу с дурацкими вопросами и сомнениями!» - Я взял с дяди Васиного стола ручку и решительно подписал договор.

- Ну, вот! Правильно! – воскликнул дядя о Вася, - а то ишь ты! Невозможно усидеть на двух стульях! Когда сможешь приступить?

- Сдам дела в институте и готов. Думаю, два-три дня.

- Принято! Об ЭЛИИС тебя уже просветили? Хорошо! Вот, возьми! – Дядя Вася передал мне визитную карточку и пояснил: - Ведущий сотрудник ЭЛИИС Михаил Крюков будет заниматься тобой на месте. Он обеспечит тебе доступ ко всему чем располагает лаборатория.

И последнее. Информация об изделии не должна выходить за пределы этих стен. Исключение – Михаил Крюков! Это понятно? Ну, всё! Мне пора! Детали обсудите сами! Меня сегодня здесь больше не будет, всем до свидания.

Как только дядя Вася вышел, Александр обратился ко мне: - Анатолий, предлагаю на «ты» и без церемоний.

- Я поддерживаю и согласна! – бодро подхватила Алла и подняла руку.

- И я, - примерно в том же духе отреагировал я.

Александр, видимо на правах старшего, сказал: - Анатолий, если есть вопросы, давай!

Моё дурацкое любопытство просто тянуло меня за язык, и я не удержался и спросил: - А скажите, таких как я по трудовым договорам у вас много?

- Нет, немного, - уклончиво ответил Александр и добавил, - при случае мы тебя кое с кем познакомим.

Я встретился взглядом с Аллой и вдруг понял: я готов задавать любые дурацкие вопросы, чтобы подольше побыть в её компании. Но как назло и мозг, и язык заклинило, и я не придумал ничего лучшего, как пробормотать «вопросов пока больше нет, мне пора».

Александр махнул рукой, Алла одарила прощальной улыбкой.

За дверь я вышел с мыслью: «Прелестная девушка Алла! Не хочется уходить!»

В НПО я возвращался с засевшим в голове образом Аллы и с двойственным чувством: тревожного предвкушения интересного и нового, и некоторой грусти от расставания с Никником и ребятами, с которыми проработал шесть лет.

Никник выслушал меня, похлопал по плечу и сказал: - Ты сделал правильный выбор. У каждого человека есть предназначение, каждый должен выполнить то, что ему предначертано. И, если говорить с позиции сугубо утилитарной, то я скажу так: ты был полезен здесь, у тебя была, да собственно, почему была, у тебя и сейчас есть неплохая научная перспектива, но на новом поприще, по моему убеждению, ты сможешь достичь большего, неизмеримо большего! Да, да!

Вот на этой оптимистичной ноте мы и расстались.

Глава III. Погружение. Факультативная коррекция от дяди Васи.

С Михаилом Крюковым я познакомился в приёмной директора ЭЛИИС, куда меня от проходной препроводила секретарь директора, пояснившая, что Крюкова вызвал директор, и он сейчас на ковре, и предложившая подождать в приёмной. Крюков вышел из директорского кабинета через несколько минут ожидания. Секретарь директора тотчас представила нас друг другу. Судя по лицу Крюкова, директор снабдил его какими –то инструкциями касательно меня, если только, уж простите, я не переоцениваю значение собственной персоны.

Радости лицо Крюкова не выражало, но любопытство присутствовало. Сразу после знакомства и рукопожатия Михаил увлёк меня из приёмной и, когда мы вышли в коридор, сказал: - Давай сразу на «ты», чего уж там! Ну и как ты сподобился попасть к нам?

- Очень просто! От дяди Васи! – ответил я.

- Да знаю, что от дяди Васи! Замечу, от дяди Васи ничего просто так не бывает! Так как?

«Чё пристал?» - подумал я и ответил: - Да просто повезло!

- Ну, ну! Ладно, пошли покажу тебе твое рабочее место, разберемся, что тебе, собственно говоря, надо, и что у нас для тебя есть!

- Так ты знаешь дядю Васю? – спросил я.

- Да кто ж его не знает, - усмехнулся Крюков, - он человек выдающийся! Его фонд постоянно спонсирует или даже нацело финансирует некоторые исследовательские работы. Скажу тебе, иногда очень оригинальные работы! Ну, а нас привлекают по мере надобности и в части касающейся, как сейчас модно говорить, наших компетенций.

Мы спустились на лифте на минус второй этаж, прошли по длинному коридору и, наконец, остановились около металлической двери с узкой прикрепленной к ней полкой, красной кнопкой, динамиком и табличкой Б2. Миша положил на полку свой телефон, и я последовал его примеру.

- Вот за этой дверью блока номер два ты и будешь трудиться, - с этими словами Крюков приложил карточку – ключ к электронному устройству на двери, повернул ручку и дверь открылась. В довольно большом глухом бетонном помещении автоматически загорелось освещение. Кроме длинного вдоль левой стены лабораторного стола и примыкающего к нему металлического стола, на котором лежали несколько пультов, стоящих в углу шкафа, небольшого дивана и стола с парой стульев в помещении ничего не было. Было довольно темновато и мрачновато.

Сам того не ожидая, я продекламировал: - А в подземелье дух мятежный скитался в мёртвой тишине, лишь скудный огонек лампадки напоминал о солнце мне.

- Это Поль Верлен? – быстро спросил Миша.

- Почти, - уклончиво ответил я.

Крюков на секунду задумался и продекламировал: - «…здесь русский дух, здесь Русью пахнет, здесь камень мыслию скреплен, здесь кладезь знаний поколений благословеньем освящён…»

- Это Пушкин? – спросил я.

Миша улыбнулся: - Почти.

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

- Ладно! Начнём отсюда, - сказал Михаил и подвёл меня к закрепленной рядом с дверью на стене панели управления и пояснил, - это климат - контроль. Ты можешь установить в блоке нужное тебе освещение, температуру, влажность и даже можешь убрать из воздуха кислород, если вдруг понадобится. Вон там в шкафу маска и кислородный прибор, мы его называем аквалангом. А теперь давай присядем.

Мы расположились за столом напротив друг друга и Михаил начал: - Итак от кого ты прибыл мы выяснили, а теперь хотелось бы узнать с чем ты прибыл и зачем?

- Вот с чем! – я достал из кармана куртки изделие, положил его на стол и спросил, - Миша, ты можешь мысленно тупо помолчать и не думать, что вот, мол, чёрт принёс идиота с какой-то железякой, а я как кретин должен слушать его бредни и тратить на него своё время?

Миша рассмеялся: - Я попробую! Всё! Молчу!

Я дважды мысленно воскликнул «Чёрт побери!» и дважды мигнул индикатор изделия. Миша круглыми глазами смотрел на изделие и тёр лоб соображая.

- Миша! – обратился я, - а теперь я тупо помолчу, а ты мысленно, мысленно, понимаешь, и с напругой крикни «Чёрт побери, гори!» И чтобы у тебя перед глазами была эта фраза. Понял? Давай!

Индикатор мигнул раз, другой, третий!

- Достаточно! – сказал я и убрал со стола изделие, - охолонись, Миша! - Но Миша словно в ступоре не мог оторвать взгляда от того места, где только что лежал прибор.

- Ты, ты хочешь сказать, - чуть ли не шёпотом начал он, - что мы включали фонарик силой мысли?

- Именно! – просто ответил я.

- Так, так! Покажи принципиальную схему! – попросил он.

Пока я разворачивал на столе лист со схемой, Миша метнулся к стене и в бункере загорелся яркий свет.

- Вот принципиальная схема изделия с обозначением всех материалов.

Соображал Миша быстро.

- Так, так! Значит, изделие не только улавливает электромагнитные импульсы мозга, но и чудесным образом усиливает их, создавая тем самым ЭДС и включая индикатор? Интересно! Интересно как же это происходит?

- У меня, - начал я, - есть только одно объяснение: мозговые импульсы поглощаются кристаллической или ионной решеткой полупроводника и, тем самым, изменяют её энергетический баланс, а любая система, как известно, стремится к равновесию по принципу «получил – отдай». А вот при «отдаче» происходит что – то вроде квантовой сублимации или волновой интерференции, понимаешь, усиление за счет наложения!

- Да! Это соображение можно принять как гипотезу, - задумчиво произнес Миша. Чуть подумал и встрепенулся: - А кричать мысленно надо, потому что есть порог чувствительности изделия? Так?

- Ну, да. Ты правильно понял! И, похоже, есть ещё и возрастной порог чувствительности. На дядю Васю изделие не отреагировало.

- Странно! По соображалке дядя Вася многим молодым, пожалуй, фору даст! Ну, ладно! Так, так! Полагаю, для начала ты хочешь записать усиленные прибором электромагнитные импульсы? Так?

- Да! Причём, грубо говоря, от разных голов, полов и возрастов, - подхватил я.

Миша усмехнулся, как школьник поднял руку и с жаром заявил: - Я в теме! Мои мозги – твои мозги! Импульсы тоже!

В возбуждённом состоянии Миша прошёлся вдоль стены туда – сюда несколько раз, затем резко остановился и сказал: - Очень, очень интересно! А какие перспективы…м – м - м…! Теперь я понимаю, почему дядя Вася через своих помощников предложил мне ставку консультанта!

- Подожди, подожди, Миша! Объясни мне, что ты понимаешь, потому что я ничего не понимаю!

Миша покосился на меня, усмехнулся и сказал: - Ладно, проехали! По ходу разберемся! А начать я предлагаю вот с чего. – Михаил взял со стола пульт и нажал кнопку. Тотчас от лабораторного стола вверх поехала штора, обнажая за стеклом огромную во всю стену светящуюся панель.

Миша показал рукой: - Эта панель визитная карточка ЭЛИИС! Здесь указано всё чем мы располагаем для исследований и измерений, кроме квантового компьютера. Мы обзавелись им недавно и на панель ещё не вывели. С помощью пульта ты можешь вывести на монитор, вон он, технические параметры любого указанного на панели аппарата, прибора или устройства. Ничего сложного, разберешься.

А теперь это, - Михаил взял со стола второй пульт, нажал кнопку. Прикрывающая торцевую стену металлическая штора поехала вверх, освобождая для обзора стену с разной величины люками, разъемами, контактами, шинами, зажимами и еще черт - те чем.

- Эта стена у нас называется шлюзом. Там найдется портал и для твоего изделия. Но не будем забегать вперёд. Всему своё время.

Так! Связь! Если я тебе понадоблюсь, выходишь из блока, нажимаешь на двери красную кнопку переговорного устройства, и вот он я. На то и консультант. Столовая у нас на первом этаже, кормят распрекрасно, обед с часу до трёх. Ну, вроде всё сказал. Вот тебе ключ, разбирайся, а я пошёл. У меня своих дел выше крыши.

Тяжелая дверь с мягким щелчком захлопнулась, и я остался один на один с полной тишиной.

«Ну, с богом!» - решился я, взял в руки пульт и… и провалился. Счёт времени я потерял. В этой полной тишине мне казалось, что часы превращаются в минуты. Я погрузился так, что, пожалуй, единственным временным ориентиром для меня стало чувство голода.

Дни отщёлкивались как костяшки на счётах старого еврея в бакалейной лавке. Так говорила моя бабушка, Царствие ей Небесное.

С Михаилом мы виделись каждый день, а иногда и по нескольку раз в день и как-то, на второй неделе моих подземных бдений, подкрепляясь в конторской столовке, он меня удивил, заявив: - Теперь я в твой успех верю! Ты своего добьёшься!

- Спасибо! Правда, я ещё и сам не знаю - чего именно добиваюсь!

- Добьёшься! – непреклонно повторил Миша, - и первый шаг с моей помощью ты сделаешь сегодня. К вечеру мы закончим компоновку оборудования и дальше полный простор для твоих фантазий.

Прав оказался Миша, прав! Следующий день я провел весело и фантазийно: мысленно шептал, декламировал, плакал, пел и просто орал, меняя детекторы и подбирая наиболее подходящие по диапазону.

Теперь надо было для экспериментального ряда проделать тоже самое, попросту говоря, с другими мозгами. Миша сразу согласился и старательно проделал всё что нужно по подготовленной мною партитуре от мысленного пианиссимо до фортиссимо, с текстом позитивным и негативным.

С Мишей за эти несколько дней сложились хорошие дружеские отношения и, скажу вам, когда массу времени проводишь один в бетонном бункере, да ещё и в полной тишине, которая тоже может быть разной: убаюкивающей и давящей, ласковой и тревожной, сухой и липкой, начинаешь совершенно по-другому относиться к таким простым вещам как человеческое общение, не говоря уж о взаимопонимании и легком, и приятном дружеском общении.

В качестве следующих подопытных голов я рассматривал Александра и Аллу, но звонить им, просить, объяснять всё и приглашать по телефону мне показалось неудобным, и я решил завтра отправиться в офис, предварительно известив по телефону о своём намерении прибыть. И не буду кривить душой: мне очень хотелось увидеть Аллу и перекинуться с ней хоть парой слов.

С утра я двинулся в путь.

Подойдя к офисной двери, я невольно прислушался. За дверью было шумно. Работал телевизор и были слышны голоса Аллы и Александра.

Я постучал, открыл дверь, вошёл внутрь и поздоровался. Алле и Александру, расположившимся за журнальным столиком, было не до меня, они пялились на экран. На экране телевизора красовался мужичок с депутатским значком на лацкане пиджака, толкующий о необходимости внести изменения в закон об иноагентах. Закадровый голос диктора разъяснял суть депутатской законодательной инициативы о возможности отнесении граждан к категории иноагентов, если они – граждане – сподобились попасть под враждебное влияние.

Мужчина на экране старался быть убедительным, но глаза! В глазах было нечто такое, что подталкивало к мысли: «Да ты сам – то веришь в то, что говоришь? Не-ет, не веришь!»

На моё «здравствуйте» Алла и Александр отреагировали так, что, мол, «а, это тебя принесло!»

Ладно! Раз так, я направился к свободному креслу, уселся и тоже упёрся взглядом в экран.

Александр тут же обратился ко мне: - Слушай, Анатолий, как ты считаешь, можно ли признать человека иноагентом, если он вякнул что-то перпендикулярное официозу?

- Конечно можно, да и нужно, если он получает деньги из-за бугра!

- Если получает – понятно! А если не получает? Этот – то хочет загонять в список иноагентов тех, кто денег из-за границы не получает, но, дескать, попал под враждебное влияние! – не унимался Александр.

- Что ж ты у меня спрашиваешь, - огрызнулся я, - это надо у него спрашивать: - кто и как будет определять «попаданцев» под враждебное влияние и степень этого самого влияния?

- Спросили, - вздохнул Александр.

- И что?

- Да уклонился, понёс чушь про какую-то «востребованность общественных интересов», проверку какими-то «юридическими практиками» и бла-бла-бла.

- Подожди, Александр, подожди! Давай разберемся! Кто ведет реестр иноагентов? – зацепился я.

- Ну, Министерство юстиции!

- То бишь, ярлык вешает Минюст! А кто будет предлагать вешать? Кто?

Я незаметно подмигнул Александру, состроил заговорщицкое лицо и осторожно спросил: - А что по этому вопросу думает наш прекрасный юрист Алла?

Алла немедля кивнула в сторону экрана и выстрелила: - Кто, кто! Он и будет предлагать! И степень влияния определять! – затем задумалась и, скажу вам, красивое лицо молодой женщины в этой задумчивости стало одухотворённо – прекрасным и грустным, таким, что я не мог оторвать от неё взгляда!

Наконец, Алла медленно сказала: - Кому - то это надо! Но кому именно – вопрос? Я не знаю! Но скажу: навешивание ярлыков дело неблагородное и неблагодарное и еще никогда никому ни в чём не помогало. История диссидентов СССР и самого СССР яркое тому доказательство.

Глаза Аллы приобрели нехороший оттенок, она кивнула головой в сторону экрана и сказала: - А этот «псевдоборец» за идеологическую чистоту народа и его единодумцы - подельники лучше бы так борзо взялись и выяснили, наконец, почему каждый год аж двести миллиардов рублей по мошенническим схемам уплывают из страны и попадают в руки воюющих с нами врагов! Выяснили бы почему и как это происходит, почему у семи нянек дитя без глазу и с голой жопкой, и кто в этом виноват? – Алла криво улыбнулась и продолжила: - А если к попаданцам – иноагентам приплюсовать еще и депутатский запрос в Следственный комитет, нет, нет, не подумайте, не об этих сотнях уворованных миллиардов, а о дорасследовании дела об убийстве Лермонтова, да, да, об убийстве Лермонтова Михаила Юрьевича, то мы и вовсе попадаем в цирк с конями и бубенцами!