Крыса в Бутылке

— Только не ты! — голос Фёдора был визгливым, почти женским, и он не скрывал раздражения. — Меня все достали! Совет Старейшин — достал! Северный Надзор — достал! Ты — достал! И даже не начинай!

Он развернулся и зашагал к выходу из ложи.

Алиса была поражена: этот человек, который только что казался утончённым эстетом, теперь срывался на визг, как капризный ребёнок. Будто человек пересмотрел спектаклей в своей жизни и беседует с людьми исключительно в театральной манере.

Максим не хотел упускать Фёдора. Он шагнул следом. Алиса видела, как дёргаются плечи Фёдора, как он почти бежит. Что-то в нём было не так. Слишком нервный. Слишком напуганный. Не задумываясь, она быстро остановила время.

Звуки замерли. Свет в люстре застыл, превратившись в неподвижные иглы. Публика в зале стала восковыми фигурами. Даже воздух перестал двигаться.

Фёдор стоял в двух шагах от двери, его нога уже занесена для шага. Лицо искажено гневом. Но было что-то ещё — губы словно дёрнулись в торжествующей улыбке.

Алиса подошла ближе. Каждое движение вне времени давалось с больши́м трудом и забирало много сил. И единственное, на что у неё хватило сил и времени — это рывком захлопнуть дверь прямо перед носом Фёдора. Больше, чем на пятьдесят шесть секунд Алиса не могла останавливать время.

Она его отпустила.

Мир с грохотом вернулся. Звуки обрушились — шум зала, музыка из оркестровой ямы, чей-то смех. А Фёдор, не ожидавший преграды, со всей силы врезался лицом в острый узор двери.

Он вскрикнул, отшатнулся, прижал руку к переносице. Сквозь пальцы потекла кровь.

— Что за… — он ошеломлённо смотрел на дверь, которая секунду назад была открыта.

— Не надо было так спешить, Фёдор, — спокойно сказал Максим.

Фёдор промокнул кровь платком, тяжело дыша. Спина его была мокрой.

— «Не надо было так спешить…», — передразнил Фёдор Максима писклявым голосом, делая отвратительное выражение лица, — будто я не знаю, с кем имею дело, — визгливо продолжил он. — Что вам нужно?

— Говорят, что ты только из Европы. Где был? Как отдохнул? Между нами говоря, выглядишь ты слегка потрёпанным.

Фёдор в ответ сверкнул озлобленным взглядом.

— Список, — продолжил Максим как ни в чём не бывало, — всех вещей, которые пропали из музеев за последний месяц. Ты же всё помнишь.

— Не для вас стараюсь, — Фёдор говорил отрывисто.

— Не сомневаюсь, — Максим подал руку, чтоб помочь встать Фёдору, но он оттолкнул её и поднялся сам.

— Это ничего не даст, — Фёдор, сморщившись от боли, свободной рукой отряхнул костюм.

— В каком смысле?

— Исчезают не тогда, когда их выносят. Их вынимают из времени, стирают… — нарочно загадочно сказал Фёдор.

Алиса пыталась разобрать, о чём говорил Фёдор. А ещё следила за его лицом: он был явно чем-то доволен.

— Чаша? — спросил Максим.

Фёдор замялся.

— Не понимаю…

— С янтарными камнями, — дополнила Алиса. — Её ищут. На чёрном рынке, среди антикваров.

— Не знаю, — Фёдор поднял на Максима искрящиеся глаза. — И не хочу знать. Я дам вам список. Но больше ничем не могу помочь.

Он развернулся и на этот раз ушёл — осторожно, проверяя, не закроет ли Алиса дверь снова.

Когда он скрылся за поворотом, Максим тихо сказал.

— Он врёт. И говорит правду. Надо отделить одно от другого.

— И знает больше, чем сказал, — добавила Алиса.

— Конечно, знает, — Денис вышел из тени, где стоял всё это время. — Но нам нужно успеть в Ротонду. Сегодня у них сеанс. Надо быть там до 23.30. К этому времени придёт «князь тьмы». Только громко не смейтесь. Порой эти товарищи несут несусветную дичь. У меня уже два агента своим смехом чуть не провалили операцию по слежке.

Ротонда на Гороховой оказалась не тем парадным подъездом, который Алиса ожидала. Это была чёрная лестница, тускло-зелёные стены и запах сырости.

Они поднялись на последний этаж. Денис приложил палец к губам и толкнул тяжёлую дверь на чердак.

На первом этаже горели свечи. Много свечей.

Посреди большого круглого зала, под куполом с лепниной, сидели пятеро. Алиса сразу узнала девушку с седой прядью. Она переоделась и была в чёрном длинном платье. Рядом с ней — парень с горящими глазами, который что-то возбуждённо шептал. Остальные трое: парень с толстыми линзами, прыщавый, нервно оглядывался; девушка-хохотушка с ярко-красной помадой, которая не могла усидеть на месте; и ещё один — в потрёпанном пиджаке, с блокнотом в руках, похожий на студента-историка.

— …мы призываем тени, — шептал тот, с горящими глазами. — Они помогут нам открыть врата. Распутин ждёт. Он слышит нас.

— Это бред, — громко сказал историк. — Теней не существует. Это всё психосоматика. И вздыхаете вы сами, а не тени…

— Заткнись, Саня! — девушка из кофейни вскочила. — Ты ничего не понимаешь!

— Я понимаю, Афелия, что ты купила карты в антикварной лавке и теперь думаешь — ты избранная, — усмехнулся студент-историк.

Афелия выхватила из-за пояса колоду. Карты переливались в свете свечей — золотые, серебряные, с пульсирующими символами. Алиса замерла. Она никогда не видела таких карт. Они были живыми.

— Они сказали, что время пришло! — Афелия почти кричала. — Я чувствую его! Он здесь! Не стоит над этим смеяться. Он не простит!

Хохотушка попятилась.

— Может, хватит? Мне страшно.

— Не бойся, Ксения, — парень в очках, Мирон, попытался её обнять. — Это просто игра. Ничего не случится.

— Ничего не случится, потому что вы ничего не умеете, — отрезал историк и расхохотался.

Афелия всхлипнула.

— Вы не верите… никто не верит… а он придёт. Он обещал.

Она развернулась и побежала к выходу.

— Я за ней, — сказала Алиса.

— Стой, — Максим схватил её за руку. — Она опасна.

— Она напугана, — Алиса вырвала руку. — Это разные вещи.

И побежала следом. Алиса спускалась по чёрной лестнице, перепрыгивая через ступени. На площадке второго этажа она услышала шёпот. Шелестящий, множественный.

«Ведо́мая тенями до добра не доведёт…».

— Кто здесь? — зашептала она. Но никто не ответил.

Алиса замерла. Они были где-то в стенах, в щелях, в темноте. Их голоса звучали сухо, равнодушно, как треск старой плёнки.

«Она не первая… не последняя… а эта — глупая…».

— Про кого вы? — прошептала Алиса.

Но ответа не последовало. Не теряя времени более, Алиса выбежала на улицу. Она увидела Афелию у подъезда соседнего дома. Афелия стояла, прижавшись спиной к стене, и дрожала.

— Афелия, — Алиса подошла медленно, боясь её напугать. — Я не сделаю тебе плохо.

Девушка подняла на неё глаза. Красные, заплаканные.

— Ты… ты из них? Которая колдует? — запинаясь и отводя взгляд, спросила Афелия.

Алисе показалось странным, что Афелия не испугалась её присутствия. И то, что она знает про тех, кто «колдует».

— Нет. Я просто… человек, который тоже ищет ответы. Хочешь, я провожу тебя домой?

Афелия всхлипнула.

— Я снимаю квартиру здесь…

Они поднялись на третий этаж.

— Я снимаю квартиру с подругой, но сейчас она уехала, — Афелия явно смущалась своей скромной квартиры.

Алиса прошла за ней на маленькую кухню. Афелия не включила свет. Она медленно, словно замороженная, подошла к окну и начала шептать, будто убаюкивала младенца сказками.

— Мне приснился сон. Сказали, что я должна купить карты. Что я смогу открыть ворота… Я должна кого-то освободить, — девушка вошла на кухню и уткнулась лбом в окно, уставившись на город невидящим взглядом.

— Кто сказал?

— Кто? — Афелию словно облили холодной водой, она быстро обернулась и уставилась испуганным взглядом на Алису.

— Да, ты сказала, что тебе…

— Я ничего не говорила, — её глаза забегали по маленькой кухне, ища выхода.

— Но…

— Уйдите, пожалуйста. Кто вы? Зачем вы сюда пришли?!

Девушка дрожала как в лихорадке и быстро замахала руками на Алису. На бледных, тонких пальцах Афелии блеснуло тяжёлое, массивное бронзовое кольцо с чёрным камнем.

Увидев взгляд Алисы, Афелия сорвалась с места, грубо схватила Алису под локоть и буквально вытолкнула её из квартиры. Даже услышав громкий хлопок дверью, Алиса не двинулась с места. Она ошеломлённо стояла и ещё несколько минут слушала истеричные всхлипы Афелии.

— Ты ещё здесь долго будешь стоять? — словно из ниоткуда материализовался Максим.

— А, прости, я что-то…

Максим уже спускался по лестничной площадке. Алиса направилась следом.

Стоило им выйти из подъезда, рядом с ними появился Денис Семёнович.

— Мне показалось, что я общалась с тремя личностями одного человека, — не выдержав молчания, сказала Алиса.

Денис Семёнович лишь усмехнулся.

— Может, и не показалось, — сухо отметил Максим.

— Я слышала чей-то шёпот в Ротонде, когда спускалась. Что-то про тени…

— Кто бы это мог быть? — задумчиво выпустил дым глава Надзора.

— Соседи, тараканы, мимо пробегающие собаки, да кто угодно, — вздохнула Алиса. — Я ещё не научилась распознавать, кого я подслушиваю.

— Ну раз тени к нам наведались, нам придётся наведаться в Северную Кудесницу, — сказал Денис.

— Что это?

— Это местная просветительская, — ответил, зевая Максим.

Они свернули за угол. На неуверенный вопрос Алисы, зачем им местная просветительская, Максим ответил:

— Завтра.

Но так как Алиса очень сильно устала, и больше всего на свете ей хотелось спать, она пожала плечами и с удовольствием прошла в гостиницу. Не дожидаясь Максима.

Глава 4: Ловец теней

Утро у Алисы началось рано, внезапно и разбито.

— Мы опаздываем, — над кроватью стояла знакомая, но совершенно неприятная фигура для раннего часа.

— Максим, я думала, это кошмарный сон с тобой в главных ролях, но нет… Это моя несчастная судьба.

— Ха-ха, — сухо сказал Максим, пройдя к окну и раскрыв шторы, пропуская в тесный гостиничный номер солнечный свет. — Даже раннее утро не отбивает у тебя желания плоско пошутить.

— Ничто не отбивает… — хрипло отозвалась Алиса и спрятала голову под одеялом.

— Вставай! — прокричал Максим.

Алиса от внезапного крика вскочила.

— Ты и так можешь?

— Я по-всякому могу, — улыбнулся Максим.

— Как ты пробрался в мой номер? — Алиса села на кровати. — Через окно?

Максим кивнул и направился к выходу.

— Жду тебя внизу, мы сегодня без завтрака.

Алиса сидела на кровати, чувствуя, как голова раскалывается. Вчерашняя остановка времени дала о себе знать — виски пульсировали, во рту было сухо, и каждое движение давалось с трудом.

— Я тебя ненавижу, Максим, — сказала она без злости. Она знала, что он это не услышит. Просто в такое утро ей надо было кого-то ненавидеть.

Занятия в «Северной кудеснице» начинались в девять. Максим разбудил Алису в семь утра — чтобы застать преподавателя до начала лекций.

Утро в Петербурге выдалось теплее, чем вчера. Солнце пробивалось сквозь редкие облака, и Алиса пыталась убедить себя, что это хороший знак. Тёплый ветер, зелень на газонах, женщины с цветами у метро — обычный город, обычная жизнь. Только они с Максимом немного необычные.

Они шли быстро и вскоре остановились у Аничкова дворца.

— Сюда? — Алиса подняла голову. Дворец выглядел помпезно, но обычно. Туристическое место.

— Сюда, — кивнул Максим и направился к центральному входу.

Охранник — парень в форме, скучающий и подозрительный — преградил дорогу.

— Сейчас дворец не открыт для посетителей. Экскурсии начинаются в десять.

— Мы просто посмотрим снаружи, — невинно улыбнулся Максим.

— В семь утра? — фыркнула Алиса, когда они отошли. — Гениальная легенда.

— Я никогда не претендовал на роль генератора гениальных легенд.

Они обогнули здание и оказались у неприметной боковой двери. Максим провёл пальцами по стене — там, где старая шпаклёвка скрывала что-то под собой.

— Почему все наши здания скрыты под другими зданиями? Что за сложное устройство мироздания? Нельзя было просто отдельный мир создать? — Алиса понимала, что в ней это говорит недосып и плохое самочувствие. Плюс и без завтрака.

Максим лишь блеснул жёлтыми глазами и нажал на выступающий кирпич. Кирпичи разошлись без звука, открывая узкий проход. Внутри пахло пылью и старым деревом.

— Добро пожаловать в «Северную Кудесницу», — сказал Максим.

Первое, что увидела Алиса — золото.

Золото на стенах, на потолке, на лепнине. Шёлковые обои с выцветшими букетами. Тяжёлые люстры, которые, казалось, висели здесь ещё до рождения её бабушки. Всё это было красивым и одновременно душным, как в музее, где запрещено дышать на экспонаты. И готические арки, окна и скульптуры.

— Здесь не на шутку разошлись Гарри Поттер и цыгане, — пробормотала Алиса, оглядываясь.

— Не остри, — Максим шёл впереди не оборачиваясь.

Они прошли через анфиладу комнат, мимо портретов, статуй, резных столов. Алиса чувствовала себя так, будто попала на выставку декоративно-прикладного искусства, где всё можно трогать, но лучше не надо.

Потом коридор кончился — и они вышли во внутренний двор.

Алиса замерла.

Двор был похож на съёмочную площадку фильма, который смешал все жанры. Старинная архитектура — колонны, арки, лепнина — соседствовала с зелёным газоном, на котором сидели студенты. Десятки молодых людей в обычной одежде: джинсы, свитера, куртки. Кто-то читал, кто-то перешёптывался, двое спорили, показывая на небо.

А в центре двора, прямо в воздухе, висела люстра.

Огромная, хрустальная, она медленно вращалась, хотя ветра не было. На каждом хрусталике Алиса заметила надписи — тонкие, светящиеся, как на экране старого телевизора. Имена. Даты. Символы.

— Почётный регистр, — прошептала восхищённо Алиса. Эта задумка ей определённо понравилась. — Красиво, — признала она.

— Не говори им. Они и так долго над нашим деревом смеялись.

Над головами летело несколько крупных чёрных ворон. Алиса ухмыльнулась, вспомнив свои первые дни в Просветительской. Какого жуткого страха тогда они нагоняли на неё. А сейчас ей захотелось им помахать. Из центрального здания с золотыми колоннами вышла пожилая женщина, с румяными щеками и копной седых волос, перевязанных в дулю. Она обвела двор грустным взглядом, схватила лицо руками, громко поцокала и поспешно ушла обратно. Её длинное платье в цветочек и с рюшами натолкнуло Алису на мысль, что женщина часть массовки и сейчас начнут снимать исторический фильм о временах начала двадцатого века. В этот момент из окна соседнего здания высунулся мужчина.

Здание было странным — похожим на диснеевский замок, если бы его проектировал архитектор-гот. Острые шпили, витражи, балконы. Окно, из которого махали, находилось на третьем этаже, за кривой аркой.

— Максим! — голос был резким, командным. — Поднимайтесь!

Мужчина исчез в темноте.

— Осип Георгиевич, — пояснил Максим. — Преподаватель теневых ресурсов. Лучший в своём деле. И самый невыносимый после меня, — губы Максима растянулись в довольной улыбке.

Они вошли в здание. Внутри оказалось ещё более аляповато, чем снаружи: лестница закручивалась вверх спиралью, перила были покрыты чёрным лаком, на стенах висели картины в массивных рамах — портреты людей, чьи глаза, казалось, следили за каждым шагом.

На третьем этаже, у высокой дубовой двери, их ждал Осип Георгиевич.

Он был очень высоким и очень худым — таким, что Алиса подумала: если он повернётся боком, то исчезнет. Длинные, гладко зачёсанные назад волосы, тонкие усы, чёрный костюм, отутюженный до хруста.

— Проходите, — он отступил, пропуская их в кабинет. — Мы не будем вас задерживать, Осип Георгиевич, — начал Максим. — Понимаем, у вас занятия…

— Никаких занятий, — сухо прервал преподаватель. — У нас бунт!

Кабинет был завален бумагами. На столе — стопки папок, на полу — коробки, на подоконнике — какие-то приборы, похожие на старые радиоприёмники.

— Бунт? — переспросила Алиса.

— Им свободы мало, — Осип Георгиевич говорил с такой брезгливостью, будто слово «свобода» было оскорблением. — Их пленили этой школой, понимаете. Лишили возможности проявлять свои способности где попало и как попало. Дурачьё.

— А? — спросил Максим.

Осип махнул рукой.

— Лада Леонтьевна? Она хороший человек, бесспорно. Но слишком мягкий и податливый для этих неотёсанных недомагов. И, между нами говоря, в последнее время она себя странно ведёт. На всё происходящее у неё одна реакция: охи-вздохи и побег.

Он уставился на Алису.

— Слышал, что вы приедете. Очень рад личной встрече. До сих пор пересказывают о произошедшем два года назад, — обратился он к Алисе.

Алиса почувствовала, как её щёки заливает краска. А на лице Максима она увидела довольную улыбку. Можно было даже подумать, что он горд. Но Алиса быстро отмахнулась от этих подозрений. Такие чувства так несвойственны Максиму: как рыбе зонтик.

— Вы по делу, я так понимаю, — обратился он к Максиму. — Рассказывай.

Они рассказали. Про Петра, про пропажи, про Ротонду. Про то, что Алиса слышала шёпот — и что этот шёпот шёл из стен.

Осип слушал, не перебивая. Его лицо оставалось неподвижным, только пальцы барабанили по столу.

— Тени не шепчут, — сказал он наконец. — Тени наблюдают. Или воздействуют через личные предметы. Но говорить — нет.

— Так кого же я слышала? — Алисе важно было это узнать.

Осип посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах было холодное, профессиональное любопытство.

— Если ты слышала, значит, это не тени. Может, сварливые соседи, — он поднялся и прошёл к окну. — Фактически тень — это не сам дух мертвеца. Он не пересекает границы миров. Это как подглядывать в замочную скважину. Ты видишь кусочек, но не можешь войти.

— И как понять, что за нами «подглядывают через замочную скважину»? — спросил Максим.

— Как говорится, «поймать за руку». И для этого нужен… — Осип обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на мальчишеский азарт. — Тенесбойник. Ловец теней.

— Тене… что? — переспросила Алиса. — Впрочем, неважно. Он у вас есть?

— У Лады Леонтьевны. Но она не любит, когда его используют. Говорит, это «гадко».

— В чём гадкость-то?

— Понимаешь, Алиса, Лада Леонтьевна чересчур человеколюбива для этого мира. Даже когда вопрос и человека не касается. Впрочем, вы сейчас сами во всём убедитесь.

Лада Леонтьевна оказалась той самой женщиной, которую Алиса видела во дворе. Когда она двигалась, юбки шуршали, как осенние листья.

— Максим, голубчик, — пропела она, увидев их. — А это, вижу, та самая Алиса? Наслышана, наслышана, — Она всплеснула руками. — Не ожидала вас так рано.

— Дело не терпит, Лада Леонтьевна, — Максим склонил голову в почтительном поклоне. Алиса никогда не видела его таким — почти вежливым.

— Знаю, знаю, — директриса вздохнула.

Осип Георгиевич коротко изложил то, о чём они говорили полчаса назад.

— Тени, пропажи, Ротонда… — она поморщилась. — Как-то это всё гадко, милые мои.

— Мы справимся, — сказал Максим.

— Гадко это всё, гадко, — повторила директриса и грустно уставилась в тёмно-коричневый дубовый стол.

— Не вижу другого выхода, — отпарировал Осип Георгиевич.

— Ловить, изымать, мучить, — жалобно протянула Лада Леонтьевна и схватилась за щёки руками.

— Вы так не волнуйтесь, — попыталась Алиса успокоить. — Может, там и вовсе теней нет. И мы никого ловить не станем.

— Ох, — вздохнула директриса. Потом подошла к стене, нажала на скрытую панель — и та отъехала в сторону.

Внутри, на бархатной подушке, лежала шкатулка.

Бронзовая, с тёмными пятнами патины. По её поверхности двигались тени — не от света, не от движения, а сами по себе. Они перетекали, сворачивались в спирали, распадались и собирались снова.

— «Ловец теней», — тихо сказала Лада Леонтьевна. — Не открывайте без нужды. И верните, когда всё кончится.

Она протянула шкатулку Алисе.

Алиса взяла её. Металл был холодным, но тени под пальцами казались тёплыми — живыми.

— Наконец-то, — прошептал Осип Георгиевич, и Алиса заметила, как у него задрожали усики от радости. — Наконец-то.

Он взял шкатулку из рук Алисы, погладил её, как долгожданного младенца.

— Вам бы лишь охотиться и заставлять кого-то страдать, — заохала Лада Леонтьевна, хватаясь за сердце. — И зачем я только согласилась?

— Ради дела, — сухо сказал Осип. — Ради дела, дорогая.

Они вышли во двор.

— Я так понимаю, нам нужны списки? — разглядывая студентов с кошачьим прищуром, спросил Максим.

Осип Георгиевич поглаживал карман пиджака, в котором лежала шкатулка, и промурлыкал что-то вроде согласия.

— Значит, нас снова ждёт встреча с чудесной Розой.

Осип поморщился, словно ему дали пощёчину.

— Ох уж эта женщина-громофон. Можете сходить без меня? — с надеждой посмотрел Осип на своих собеседников.

— Вы так и будете здесь сидеть? — прямо под парящей люстрой стоял громоздкий мужчина с кудрявой бородой.

— Да, — крикнули вразнобой студенты.

— Как хотите, — пожал плечами бородатый великан. — Сегодня вечером ваше сообщение будет передано Совету Старейшин, — он ещё раз бросил взгляд на студентов и направился к выходу.

— Нет у этих детей авторитета. Не понимают они порядков, — бурчал он в свою кучерявую бороду.

— Не переживай, Арон, — похлопал его по плечу Осип, — в это время они творят чудеса. Порой ужасные.

Арон остановился, кивнул в знак признательности за понимание и, понурив голову, пошёл дальше.

— Ответственный за учебную часть, — вздохнул вслед ему Осип. — Ох и намучился он с этими лжемагами. Но зря они так… Наткнутся на Совет Старейшин, осознают горечь ответственности за необдуманные поступки, — ехидно улыбнулся Осип.

Последняя реплика вызвала ухмылку и у Максима с Алисой.

— Удивительно, что они сейчас, все разом решили взбунтоваться, — сказал Максим.

— А может не они и решили, — вырвалось у Алисы.

Ей что-то не нравилось во всём происходящем. Тени, бунты, пропажи. Но она не могла объяснить даже самой себе как это всё связано.

Поймав на себе взгляд Максима, она поняла, что она не одинока в своих догадках.

Убедив Осипа Георгиевича, что без него им никак не справиться, они двинулись в путь, взяв такси.

— Новая Голландия? Не ожидала, — узнав знакомые очертания, воскликнула Алиса. — Давно хотела здесь побывать. Но по другому случаю, правда, — выйдя из такси, Алиса с восхищением осматривалась.

— Случаи нам не выбирать не приходится, — встав рядом, грустно вздохнул Максим.

Алиса с удивлением на него посмотрела: на секунду ей показалось, что он устал от этой «посвящённой» жизни. Но через мгновение он уже прежней уверенной походкой направился вперёд.

— Наконец-то! Действия! — послышалось радостное восклицание Осипа. — А то теория, теория… — следом за Максимом пошёл Осип, потирая ручки.

Вот кто был действительно рад — так это Осип, подумала Алиса.

Они свернули с набережной Адмиралтейского канала в неприметную арку, зажатую между красными кирпичными корпусами. Арка упиралась в глухую стену.

Осип приложил руку к стене.

Кирпичи на секунду стали прозрачными — как вода в мутной реке. Алиса почувствовала холодок, пробежавший по коже, и шагнула вперёд.

За стеной была та же Новая Голландия — но другая.

Небо здесь всегда сумеречное, даже в белую ночь. Фонари горели тусклым жёлтым светом, и пламя в них колыхалось, хотя ветра не было. По брусчатке ходили люди в странной одежде: кто в чёрных комбинезонах, кто в длинных плащах, кто в синих костюмах — в зависимости от должности.

Они не обращали внимания друг на друга. Каждый был занят своим делом.

— Архивный остров, — сказал Осип Георгиевич. — Место, где документы хранятся дольше, чем память о них в наших головах.

Они прошли мимо низкого кирпичного здания с широкой трубой — Кузни. Алиса заметила, как над трубой дрожит воздух, хотя дыма не было.

Глава 5: Новая Голландия

Они последовали в круглое здание, которое стояло в центре острова. Три этажа, красный кирпич, узкие окна-бойницы. Внутри — двор-колодец, куда не попадает прямой свет.

Первый этаж — открытые галереи, вдоль которых идут двери камер. В каждой камере — свой архивный фонд. На дверях нет номеров, только символы: змея, кусающая хвост (династий посвящённых); раскрытая ладонь (дары и способности); якорь (морские артефакты); череп с короной (дела о насильственной смерти).

Алиса заметила, что некоторые камеры затоплены. Вода стоит по щиколотку, а в одной — по пояс.

— Это глушит магические эманации. Документы, связанные с тёмными ритуалами, хранятся в воде, чтобы их энергия не просачивалась наружу, — прошептал Осип, с трепетным восхищением озираясь вокруг.

— Нам нужно на второй этаж? — спросил Максим. — Я подзабыл, где находится кабинет Остаповны.