Квартира 13: Архитектура обмана

- Фундамент гнилой, - сказал он вместо приветствия. Его голос был лишен эмоций, как отчет о поломке оборудования. - Фасад может быть сколько угодно блестящим, Агата, но если в основании заложена системная ошибка, всё здание превращается в медленную катастрофу.

Он повернулся ко мне. Его лицо было бледным, а глаза сканировали меня с той же тщательностью, с которой он изучал показатели прибора. Дан подошел слишком близко, нарушая мой личный радиус безопасности. Обычно я отступаю, когда кто-то вторгается в мое пространство, но сейчас я заставила себя остаться на месте. Я анализировала его позу: левое плечо чуть ниже правого, центр тяжести смещен на пятки. Его осевая симметрия была нарушена. Он лгал или, по крайней мере, сильно недоговаривал.

- Зачем ты здесь, Дан? - спросила я. - Ты архитектор этого места. Ты должен защищать свой проект, а не хоронить его раньше времени.

- Я проектировал дом, - Дан усмехнулся, и эта ухмылка была похожа на трещину в штукатурке. - А они построили клетку. Слишком много датчиков, слишком много скрытых полостей. Знаешь, Зоя из архива мэрии прислала мне вчера интересную сводку по этому участку. До войны здесь был спецобъект. Никаких чертежей в открытом доступе, только косвенные упоминания о глубоком заложении. Когда я начал строить, мне сказали: не копай глубже проектной отметки. Я был молод и верил в ТЗ.

Мой телефон завибрировал в кармане. Елена Валериевна. Мать звонила с пугающей регулярностью, будто у нее в голове стоял таймер. Я сбросила вызов, зная, что через минуту придет сообщение, полное уменьшительно-ласкательных имен и скрытой агрессии. Агашенька, ты покушала? Тебе не стоит так много работать, это плохо сказывается на памяти. Она была хранителем моих ложных воспоминаний, архитектором той пустоты, что образовалась в моей голове десять лет назад.

- Лев Борисович сказал, что Виктор Вадимович недоволен моей медлительностью, - произнесла я, глядя Дану прямо в глаза. - И Майя уже вовсю постит в соцсетях намеки на то, что скоро перехватит объект. Она вчера записала десятиминутное голосовое о том, как важно чувствовать вайб пространства, а не просто измерять углы. Она считает меня сухарем, Дан. А тебя - гением в депрессии.

- Майя - это декорация, - отрезал Дан. - Она занимается обоями, когда нужно менять несущие конструкции. Посмотри на показания.

Он протянул мне виброметр. Цифры на дисплее скакали, как пульс при тахикардии. Амплитуда колебаний превышала норму в три раза. Здание буквально дрожало от напряжения.

- Это из-за тринадцатого этажа? - спросила я, и мой голос на мгновение дрогнул. - Я была там. В квартире 13. Там всё не так. Пропорции, акустика... Такое ощущение, что стены поглощают звук, но отдают что-то другое. Тактильно это ощущается как холодная вода перед прыжком. Резкий спазм диафрагмы.

Дан замер. Он смотрел на меня так, будто я только что призналась в совершении преступления. Он подошел еще на шаг ближе, так что я чувствовала запах его парфюма - смесь табака, холодного металла и чего-то едкого, технического.

- Ты не должна была туда заходить, - его голос стал еще тише, почти превратившись в шепот, как у Льва Борисовича. - Слушай меня внимательно, Агата. У тебя проблемы с памятью, ты цепляешься за геометрию, чтобы не сойти с ума, но здесь твоя логика бессильна. Я не проектировал тринадцатый этаж. В моих чертежах его не было. Его добавили позже, когда меня отстранили от авторского надзора на три месяца. Те самые три месяца, которые ты не помнишь.

Слова Дана ударили под дых сильнее, чем порыв ветра. Я почувствовала, как мое тело непроизвольно мобилизуется, мышцы спины напряглись, готовые к рывку. Дезориентация - это слово, которое я использовала вместо слова страх. Мой внутренний критик, этот строгий прораб, замолчал, ошеломленный полученными данными.

- О чем ты говоришь? - я постаралась придать голосу твердость. - Здание не может просто вырасти на один этаж без изменения всей структуры. Это сопромат, Дан. Ты не можешь воткнуть лишние три метра бетона и стали без перерасчета нагрузок на фундамент.

- Вот именно, - он снова повернулся к парапету, глядя вниз, на город. - Именно поэтому оно вибрирует. Тринадцатый этаж - это паразит. Он вживлен в структуру Вертикали как инородное тело. И самое странное не в том, что его построили. Самое странное - зачем. Виктор Вадимович не из тех, кто тратит миллионы на архитектурные капризы. Ему нужно было место, которое не существует официально. Слепая зона.

Я вспомнила фотографию из своего архива. Я, спящая в этой самой квартире десять лет назад. Те же стыки плитки, та же фактура бетонной стяжки. Если Дана тогда отстранили, а я там была, значит, мы оба - части одного и того же эксперимента. Моя тактильная память хранила холод этих стен задолго до того, как я официально переступила порог ЖК.

- Лариса из 1201 говорит, что слышит шаги наверху, - сказала я, пытаясь заземлиться через конкретные факты. - Она старая, курит как паровоз и путает времена, но она единственная, кто не боится говорить правду. Она сказала, что на тринадцатом этаже живут тени. Я думала, это старческий маразм, но теперь...

- Лариса видит больше, чем мы все, - перебил меня Дан. - У нее глаукома, она почти слепая, поэтому ее мозг не достраивает картинку до привычного комфорта. Она воспринимает здание через вибрации и звуки. Как ты - через прикосновения.

В этот момент дверь на крышу снова скрипнула. Я вздрогнула, рука непроизвольно потянулась к воображаемой кромке бассейна. Это был Марк. Мой бывший парень, а теперь следователь, который никак не мог оставить меня в покое. Он шел к нам, привычно крутя в руках зажигалку. Его походка была уверенной, давящей, профессиональный допросный тон чувствовался даже в том, как он произносил мое имя.

- Агата, ты не берешь трубку. Твоя мать в панике. Она звонила мне трижды, - Марк остановился в паре метров от нас, игнорируя Дана. - Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя на высоту, ты же знаешь, что врачи говорили про твое состояние. Стресс провоцирует новые провалы.

- Мой стресс провоцируют люди, которые решают за меня, что мне делать, Марк, - я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. - Я на работе. Дан объясняет мне особенности конструкции. У нас здесь технический совет.

Марк посмотрел на Дана с нескрываемым подозрением. Как следователь, он привык делить людей на подозреваемых и свидетелей. Архитектор явно попадал в первую категорию.

- Особенности конструкции? - Марк усмехнулся. - Агата, этот дом - объект повышенного внимания. Тут недавно было два случая странного поведения жильцов. Одна дама пыталась выйти в окно, утверждая, что за ней пришли из стены. Ты играешь с огнем, копаясь в этом бетоне.

- Здание живет своей жизнью, Марк, - подал голос Дан. - И если ты пришел сюда, чтобы забрать Агату в ее безопасный кокон из амнезии и маминых звонков, то ты опоздал. Она уже почувствовала ритм.

Марк сделал шаг к Дану, его лицо окаменело. Напряжение между ними стало почти осязаемым, как статическое электричество перед грозой. Я стояла между ними, чувствуя себя точкой пересечения двух векторов, направленных в разные стороны. Один тянул меня назад, в уютную ложь прошлого, другой толкал в бездну тринадцатого этажа.

- Уходи, Марк, - тихо сказала я. - Я не твоя подследственная. И не твоя девушка. Я архитектор-дизайнер, и у меня есть задача.

Марк замер, зажигалка в его руке щелкнула и погасла. Он посмотрел на меня так, будто видел впервые, потом резко развернулся и пошел к выходу. Его уход не принес облегчения. Воздух на крыше стал еще тяжелее.

- Он прав в одном, - сказал Дан, когда дверь за Марком закрылась. - Здесь опасно. Но не потому, что ты можешь упасть. А потому, что ты можешь вспомнить. Тринадцатый этаж - это не просто архитектурный сбой. Это ключ. И Виктор Вадимович нанял тебя не для того, чтобы ты расставила там мебель от Майи. Он нанял тебя, чтобы ты открыла дверь, которую я когда-то пытался замуровать.

Я подошла к самому краю крыши. Ветер трепал мои волосы, но я не чувствовала страха высоты. Мое тело, привыкшее к многочасовым заплывам, инстинктивно ловило баланс. Я смотрела вниз на сетку улиц и думала о том, что вся моя жизнь - это такой же чертеж, в который кто-то внес изменения без моего ведома.

- Почему ты не ушел? - спросила я, не оборачиваясь. - Если ты знал, что здание превратилось в машину для наблюдения, почему остался?

- Потому что я - его создатель, - голос Дана прозвучал неожиданно горько. - И я не могу бросить свое детище, даже если оно стало монстром. Я пытаюсь найти способ исправить фундамент, Агата. Но для этого мне нужно знать, что произошло в те три месяца. Ты - единственный свидетель, чья память встроена в эти стены.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором поплыли фрагменты: синяя плитка бассейна, всплеск воды, резкий свет ламп и тишина. Тишина, которая была такой же плотной, как в квартире 13. Моя диссоциативная амнезия была не просто защитой психики. Это был архитектурный проект моих родителей и, возможно, Виктора Вадимовича. Они возвели вокруг моей памяти железобетонный саркофаг.

- Нам нужны чертежи, - сказала я, открывая глаза. - Настоящие. Те, что Зоя нашла в архивах. Нам нужно понять, что находится под тринадцатым этажом и над ним.

- Зоя боится, - Дан подошел и встал рядом. - Она говорит, что некоторые папки исчезают прямо у нее из-под рук. Кто-то очень тщательно зачищает историю этого участка. Но у меня есть зацепка. Семен нашел в щитовой странный кабель, который уходит в несущую колонну. Он не обозначен ни в одной схеме. Он ведет на тринадцатый этаж, но не для питания приборов. Он что-то транслирует.

Я представила себе этот кабель как нерв, пронизывающий всё здание. ЖК Вертикаль перестал быть для меня просто объектом недвижимости. Он стал живым организмом, со своими болезнями, тайнами и скрытыми рефлексами. И я была в его кровотоке.

- Завтра я иду в квартиру 13 снова, - мой голос звучал на удивление спокойно. - Но теперь я не буду измерять стены. Я буду искать вход в систему. Если Игорь следит за мной через камеры, значит, где-то есть серверная. И она не в подвале, где сидит охрана. Она там, где ее не должно быть.

Дан посмотрел на меня с чем-то похожим на уважение. Его осевая симметрия на мгновение восстановилась. Он протянул мне планшет с данными виброметра.

- Возьми. Тут зафиксированы точки максимального резонанса. В этих местах стены самые тонкие. Если хочешь что-то найти, ищи там, где здание кричит громче всего.

Я взяла планшет, чувствуя холодный пластик под пальцами. Моя инвентаризация мира продолжалась, но теперь в ней появились новые переменные. Я больше не была просто пловчихой, потерявшей память. Я была исследователем, который погружается в темную воду, зная, что на дне ждет не песок, а острые скалы правды.

Мы стояли на крыше, два человека, запутавшихся в собственных конструкциях, а над нами раскинулось равнодушное небо Москвы. Город продолжал гудеть, не замечая, что в самом его сердце пульсирует системная ошибка, готовая в любой момент разрушить безупречный фасад реальности. Я чувствовала, как внутри меня что-то щелкнуло, как будто пазл, который я собирала годами, наконец начал обретать форму. Это была форма лабиринта, и я только что нашла вход в его самый глубокий уровень.

Внизу, далеко под нами, захлопнулась дверь машины - Марк уехал, увозя с собой свои подозрения и мою старую жизнь. Я знала, что Елена Валериевна сейчас набирает очередное сообщение, а Лев Борисович докладывает Виктору Вадимовичу о моем поведении. Но это уже не имело значения. Важным было только то, что здание Вертикаль начало со мной разговаривать через вибрации, холод бетона и короткие, как выстрелы, фразы Дана.

Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как с каждым шагом мое дыхание становится всё более ровным. Один, два, три, четыре. Вдох. Один, два, три, четыре. Выход. Я была готова к следующему погружению, зная, что на этот раз я не позволю амнезии стереть то, что я увижу в темноте тринадцатого этажа. Нам предстояло вскрыть этот бетонный нарыв, даже если вместе с ним рухнет всё, что мы привыкли считать своим фундаментом.

На лестнице я снова увидела Семена. Он всё так же жевал свою жвачку, глядя на провода.

- Уходишь? - спросил он, не оборачиваясь. - Правильно. Вечером здание тяжелеет. Будто на него сверху наваливается что-то невидимое. Ты, главное, заземляйся чаще, Агата. В нашем деле без заземления никак. Иначе выгорит всё к чертям, и память, и душа.

Я прошла мимо него, чувствуя, как в кармане вибрирует телефон. Майя прислала сообщение: Агата, котик, я тут видела такие потрясающие обои с эффектом 3D-глубины, они идеально подойдут для тринадцатой квартиры. Давай обсудим? Я не стала отвечать. Глубина, которая была нужна мне, не создавалась обоями. Она была зашита в сам проект, в те самые три месяца пустоты, которые теперь начали заполняться холодным светом осознания.

Я спускалась вниз, и каждый пролет приближал меня к разгадке. Здание дышало мне в спину, его гул становился всё отчетливее, и я понимала, что эта встреча на крыше была лишь началом долгого пути вглубь архитектурного кошмара, который кто-то назвал моим домом. Моя тактильная память уже вела меня к следующей точке, туда, где бетон становился тоньше, а правда - острее. Я знала, что впереди меня ждет не просто работа, а битва за собственное прошлое, и в этой битве у меня не было права на ошибку в расчетах. Город за окнами лифта превращался в размытое пятно, и я чувствовала, как с каждым этажом вниз моя решимость становится всё тверже, превращаясь в тот самый фундамент, которого так не хватало этому проклятому зданию. Все нити сходились в одной точке, и эта точка находилась за дверью с номером тринадцать, где время остановилось десять лет назад, чтобы дождаться моего возвращения. Я вышла в вестибюль, поправляя сумку на плече, и прошла мимо застывшего у стойки Льва Борисовича, не удостоив его даже взглядом, потому что теперь я знала: правила этой игры изменились, и архитектором моей судьбы теперь буду только я сама. Вечерний воздух встретил меня на улице прохладой и шумом машин, но в голове моей всё еще звучал низкий гул здания, настраивая меня на ритм предстоящего расследования, которое должно было окончательно разрушить все стены, возведенные вокруг моей памяти. Впереди был вечер, полный анализа данных и подготовки к новому визиту в квартиру, которая стала моим личным порталом в забытое прошлое, и я была полна решимости дойти до самого конца, чего бы мне это ни стоило. Подготовка к завтрашнему дню требовала предельной концентрации, и я уже начала набрасывать в уме план действий, понимая, что каждый мой шаг теперь должен быть выверен с точностью до миллиметра, чтобы не нарушить хрупкое равновесие этой опасной игры. Постепенно осознание масштаба предстоящего открытия наполняло меня странной энергией, заставляя забыть об усталости и страхе, ведь теперь у меня была цель, ради которой стоило рискнуть всем, что у меня осталось. Вечерние сумерки сгущались над городом, но для меня они были лишь фоном для тех ярких озарений, которые обещали пролить свет на самую темную главу моей жизни, скрытую в недрах ЖК Вертикаль. Я шла к своей машине, чувствуя, как под ногами гудит асфальт, словно продолжая разговор, начатый на крыше, и знала, что завтра всё изменится навсегда. Каждое мое движение было наполнено новым смыслом, и я ощущала, как мои чувства обостряются, готовясь к решающему столкновению с правдой, которая скрывалась за безупречными фасадами и лживыми улыбками тех, кто пытался удержать меня в неведении. Этот день подошел к концу, оставив после себя больше вопросов, чем ответов, но теперь у меня были инструменты для того, чтобы найти эти ответы, и никакая сила не могла заставить меня свернуть с выбранного пути. Постепенно я погружалась в свои мысли, выстраивая логические цепочки и сопоставляя факты, которые раньше казались разрозненными, понимая, что истина уже где-то рядом, в нескольких шагах от меня, запертая в бетоне и старых чертежах. Вся моя жизнь до этого момента была лишь подготовкой к тому, что должно было произойти завтра, и я принимала этот вызов с холодным спокойствием профессионала, знающего свое дело. Мой путь лежал домой, в мою временную крепость, где я могла еще раз всё обдумать и подготовиться к тому решающему прыжку в неизвестность, который должен был навсегда изменить архитектуру моей реальности. Свет фар разрезал темноту, и я ехала вперед, чувствуя, как ритм моего сердца синхронизируется с пульсом города, обещая, что завтрашний день принесет долгожданное освобождение от оков забытья. Постепенно всё лишнее отсеивалось, оставляя только самое важное: я, здание и тайна, которая связывала нас невидимыми нитями на протяжении многих лет, и теперь пришло время разорвать этот узел раз и навсегда. Конец этого долгого дня был лишь передышкой перед новым этапом, и я знала, что готова к нему как никогда раньше. Каждое мгновение приближало меня к моменту истины, и я встречала его с открытым забралом, готовая принять любую правду, какой бы болезненной она ни оказалась на первый взгляд. Вечерняя прохлада окончательно вытеснила из моих мыслей остатки сомнений, оставляя место только для четкого плана и уверенности в своих силах, которые помогут мне преодолеть любые препятствия на пути к свету. Моя история только начинала обретать свои истинные очертания, и я была готова вписать в нее новую главу, которая станет началом моего полного исцеления и возвращения к самой себе. Все тени прошлого начали медленно отступать, уступая место ясному видению того, что мне предстоит совершить, и я принимала эту ответственность с достоинством человека, который наконец обрел свою истинную опору. Этот вечер стал для меня точкой невозврата, после которой жизнь уже не могла быть прежней, и я с нетерпением ждала рассвета, чтобы сделать свой первый шаг в новую реальность. Постепенно я успокаивалась, чувствуя, как тишина дома окутывает меня своим целительным покровом, давая возможность набраться сил перед решающим броском в самую гущу событий. Мой разум работал четко и слаженно, как хорошо отлаженный механизм, и я знала, что никакие преграды не смогут остановить меня на пути к поставленной цели, которую я теперь видела яснее, чем когда-либо прежде. Все мои чувства были направлены в будущее, где меня ждало освобождение от всех иллюзий и теней прошлого, и я была готова встретить его с гордо поднятой головой. Этот день завершился, оставив после себя ощущение небывалой легкости и решимости, которые станут моими верными спутниками в завтрашнем путешествии к самому сердцу тайны ЖК Вертикаль. Я закрыла глаза, представляя себе чертежи здания, и заснула с осознанием того, что завтра я наконец узнаю, кто я есть на самом деле.

ГЛАВА 8. ГОЛОС ИЗ ТЕМНОТЫ

Утро в ЖК Вертикаль всегда начинается с гидравлического вздоха лифтовых шахт. Я проснулась за три минуты до будильника, когда здание еще только пробовало на вкус тишину уходящей ночи. Мое тело, привыкшее к дистанциям в пять километров в открытой воде, помнило каждую микро-судорогу и каждый вдох. Вдох на четыре счета, выдох на четыре счета. Легкие работают как хорошо смазанные меха. Я лежала на спине, глядя в потолок квартиры номер тринадцать, и считала трещины в штукатурке, которые за ночь не изменили своей геометрии ни на миллиметр. Моя память - это склад чертежей, где нет места для смутных предчувствий, есть только данные. Но данные сегодня утром были противоречивыми.

Телефон на прикроватной тумбочке завибрировал, нарушая симметрию звукового фона. На экране высветилось: Мама. Я знала, что этот звонок будет именно сейчас. Елена Валериевна обладает пугающей способностью материализоваться в информационном поле ровно в тот момент, когда я начинаю сомневаться в реальности собственных воспоминаний.

- Агата, детка, ты хорошо спала? - голос матери лился в ухо патокой, за которой скрывался стальной каркас контроля. - Мне приснилось, что ты снова на сборах, в том ужасном холодном бассейне в Самаре. Помнишь, как ты тогда переутомилась?

- Я помню бассейн, мама, - ответила я, садясь на кровати и ощущая холод ламината ступнями. - Но я не помню три месяца после него. И ты это знаешь.

- Это был просто стресс, милая. Нервное истощение. Врачи сказали, что твой мозг просто стер лишний шум, чтобы выжить. Зачем ты снова копаешься в этом? Зачем тебе эта работа в Вертикали? Виктор Вадимович звонил мне, спрашивал, как твои успехи. Он очень серьезный человек, Агата, не подведи его.

- Виктор Вадимович нанял меня как дизайнера, - я подавила желание проверить пульс, который явно участился. - И я не подведу его проект. Но здание ведет себя странно. Или это я веду себя странно в этом здании.

- Не выдумывай лишнего, - тон матери мгновенно стал сухим, как старый гипс. - Пей витамины и не забывай завтракать. Я позвоню вечером.

Она отключилась прежде, чем я успела спросить о фотографии. О той самой фотографии, где я, десятилетней давности, сплю в этой самой комнате, хотя официально дом был сдан всего пять лет назад. Логическая нестыковка в сто пятьдесят процентов. Сопромат моей жизни трещал по швам.

Я оделась быстро, выбирая функциональные вещи: джинсы, серый лонгслив, кроссовки с хорошим сцеплением. В вестибюле меня встретил Лев Борисович. Управляющий ЖК стоял у стойки ресепшена, поправляя и без того безупречные манжеты. Его улыбка была похожа на фасадную отделку из дешевого пластика - издалека выглядит прилично, вблизи видны швы.

- Доброе утро, Агата Александровна, - прошептал он, склонив голову. - Как вам спалось в нашей жемчужине? Жалоб на коммуникации нет?

- Ночью был странный шум в районе технического короба, - я внимательно следила за его лицом. - Такое ощущение, что давление в трубах скачет нелинейно. И еще, Лев Борисович, мне нужно попасть в щитовую на двенадцатом этаже. Семен, ваш электрик, сказал, что там есть доступ к старым схемам разводки.

Лев Борисович на секунду замер. Его левый глаз чуть заметно дернулся - нарушение симметрии, первый признак дезинформации.

- Семен слишком много болтает, - вкрадчиво произнес управляющий. - У него, знаете ли, профессиональная деформация от постоянного контакта с высоким напряжением. Двенадцатый этаж - жилой сектор повышенной комфортности. Мы не можем беспокоить жильцов техническими работами в утренние часы.

- Я не буду шуметь, - отрезала я. - Мне нужно сопоставить фактические пустоты в перекрытиях с чертежами Дана. Кстати, где он?

- Господин архитектор уехал на совещание в мэрию. Кажется, Зоя из архива нашла какие-то неточности в документах на землю, - Лев Борисович наконец посмотрел мне в глаза, и его взгляд был холодным, как бетонная плита в ноябре. - Советую вам сосредоточиться на интерьерах, Агата. Не ищите то, чего нет в смете.

Я кивнула, делая вид, что согласна, и направилась к лифтам. У входа стоял Игорь, начальник службы безопасности. Он кивнул мне с привычной военной выправкой, его лицо оставалось абсолютно неподвижным, словно высеченным из гранита. Я чувствовала на себе его взгляд даже тогда, когда двери лифта закрылись. Я знала, что он видит меня через десятки скрытых камер, о которых не подозревают даже жильцы. Это здание было не просто домом, это был паноптикум, где каждый мой шаг фиксировался и анализировался.

На двенадцатом этаже было тихо. Коридор, застеленный мягким ковролином, поглощал звуки моих шагов. Я достала лазерный дальномер и начала делать контрольные замеры. Пятнадцать сантиметров. Разница между внутренней стеной и внешним фасадом составляла лишние пятнадцать сантиметров. Это не просто погрешность, это скрытая полость, идущая через весь стояк.

Мой телефон пискнул. Сообщение от Майи, моей вечной конкурентки по дизайнерскому цеху.

- Дорогая, слышала, ты заперлась в этом склепе Виктора Вадимовича? - голос Майи в голосовом сообщении был перенасыщен искусственным энтузиазмом. - Бросай это гиблое дело. У меня тут такой оффер от застройщиков в Сити, просто эмэйзинг! Зачем тебе эти старые стены? Или ты там клад ищешь? Чмоки!

Я удалила сообщение, не дослушав. Майя видела только поверхность, только тренды и люксовую отделку. Она никогда не поймет кайфа от того, как идеально подогнанные детали конструкции держат на себе тонны веса.

Внезапно дверь квартиры 1201 приоткрылась. Из проема повалил густой, едкий дым крепких сигарет. Я невольно задержала дыхание на вдохе - старая привычка пловца перед погружением. Из темноты прихожей вышла женщина. Лариса. Ей было около семидесяти, но в ее движениях чувствовалась какая-то рваная, лихорадочная энергия. Она была одета в тяжелый бархатный халат, который выглядел так, будто его не снимали последние лет двадцать.