Развод с драконом

Я сняла бурю с башни дома Вэйр.

Я сделала это серая, на трясущихся ногах, выблёвывая за борт ту дурноту, что приходит после слишком большого узла, — но я это сделала, и в наступившей тишине было слышно, как стучит о скалы разбитый рангоут да кричат потревоженные чайки. Грозовая Коса стояла под чистеющим небом, и впервые за сезон, как сказал потом Олаф, над Девятым Валом проступили звёзды.

Я стояла, держась за фальшборт, и меня колотило мелкой дрожью, как колотит всякий раз, когда отдашь ветру слишком много за раз. В голове звенела пустота, в глазах плыли цветные пятна. Снять эту тучу стоило мне, наверное, года жизни — мать сказала бы именно так, мать всё считала годами жизни, как лавочник считает медяки. Но я не жалела. Есть узлы, которые вяжешь за деньги, и есть узлы, которые вяжешь потому, что иначе перестанешь быть собой. Снять боль с этого дома оказалось вторым. Я ненавидела дом Вэйр и его хозяина — и всё равно не смогла смотреть, как над ними воет небо. Видно, узловязка во мне была сильнее обиженной бабы. Или глупее. В тот вечер я ещё не решила, что именно.

А я, отдышавшись, выпрямилась — и увидела, что на пристани Косы нас уже ждут. Факелы, люди. Управитель Олаф, я узнала его седую голову. Слуги. И что-то было не так в том, как они стояли. Слишком готово. Слишком ровно. Будто знали час нашего прихода с точностью до склянки.

— Торн, — сказала я тихо. — Ты посылал вперёд весть, что везёшь меня?

— Нет, — сказал он, и я увидела, как он напрягся, вглядываясь в пристань. — Никому. Даже Рейку я не говорил, к кому иду, пока мы не отошли от Косы. Никто на свете не знал, что я везу домой именно тебя.

— Тогда объясни мне, — сказала я, и холодок тревоги, дремавший во мне с самого причала Соляной, развернулся наконец во весь рост, — почему вон тот человек на пристани держит наготове не одну швартовую петлю, а две? Одну — для корабля. А вторую — поменьше, на рост человека. Будто кого-то тут собираются вязать. И почему рядом с твоим управителем стоит распорядитель собрания гаваней — тот самый, что год назад вложил тебе в руки подделанный узел?

Глава 4. Узел читает

Распорядителя собрания гаваней звали Сольм. Я хорошо его помнила — гладкий, круглый человечек с улыбкой, приклеенной к лицу намертво, как ракушка к днищу. Год назад он стоял посреди зала и подавал Торну узел тем особенным жестом, каким подают не вещь, а приговор. И сейчас он стоял на пристани Грозовой Косы, среди слуг Вэйра, в час, который не должен был знать заранее никто, — и улыбался.