Легенда Валишева

Часть третья.

Кровные узы

1840 год...

В свете фонарей- высоких чугунных столбов со стеклянными колпаками, застывших вдоль брусчатой мостовой как безмолвные часовые,кружилась влажная взвесь- едва различимые капли измороси смешанные с колючей мелкой крупой. Они вспыхивали на лету, и падая, растворялись в зеркальном блеске мокрых камней. В сыром Петербургском мраке, едва тронутом болезненной желтезной ущербной луны, глухие фасады доходных домов казались монолитами вечности. Их тёмно-красные кирпичи сливались с тенями растворяя контуры зданий во тьме. Улица почти безлюдна,но иногда на ней появлялись одинокие фигуры. В основном мужчины в высоких цилиндрох. Чиновники прикрываясь зонтами спешащие домой,или работяги тяжело идущие с работы к своим семьям в потертых картузах.Мой кучер снова подхлеснул лошадь и она тяжело застукала стальными копытами по мостовой, тонущей в набухшем от воды снеге. Пригревшегося в своей крытой кибитки, плавно покачивающейся на ременных рессорах,меня тянуло в сон. Вдруг экипаж качнуло на ухабине, и я сдвинувшись немного , ненароком посмотрел в окно. Мой взгляд упал на тротуар. Из пелены липкого снега вынырнула девичью фигуры .Она шла очень быстро, противясь ноябрьскому ветру, швырявшему ей в лицо колючую крупу. Её капор из грубого фетра давно потерял форму от влаги, превратившись в обвисший чёрный гриб, с которого текла вода.Лёгкое пальтишко промокло и, вероятно, холодило её тело. Девушка сжалась, и мне стало холодно вместе с ней. Я приоткрыл переднее стекло и попросил кучера чуть обогнать барышню и остановиться, что он и исполнил. Я выскочил навстречу замёрзшей незнакомке и убедительно пригласил её в кабину экипажа, обещая вежливое обращение, так как искренне желаю оказать ей услугу и отвезти её к дому. Сначала она испугано отскочила , и сказала что у неё нет денег. И все же я настаивал. Потдавшись уговору, она с благодарностью села в карету и стесняясь опустила глаза. От холода промокшая до костей гостья тёрла руки, желая скорее их согреть, и при этом дрожала -Вы очень сильно продрогли- обратился я к ней- постарайтесь расслабиться, вы так быстрее согрейтесь. Физиологический механизм.- Вы военный врач?-спросила она меня, кротко подняв мокрые ресницы. Ах какие у нее были глаза в полумраке тесного фургона. Я никогда не встречал , поверьте, такого выражения глаз. Большие, голубые бриллианты под черными длинными ресницами, влажными после растаявшего снега.- Нет я железнодорожник-смущенный ее красотою я не узнал себя. Свой голос. Он срывался .-Просто я знаю сам, каково это мёрзнуть под мокрым снегом. В студенческие годы я часто мёрз на железной дороге -Затем я протянул ей руку в кожаной перчатке,чтобы поприветствовать её и представился- Михаил. Девушка робко вложила длинные, в фетровых перчатках пальцы в мою руку, и робко ответила -Вера.А я подумала вы офицер. Мой костюм действительно был похож на военную форму.Тёмно-синий сюртук со стоячим воротом. По покрою он напоминал военный. Большие металлические пуговицы с гербом пути сообщения ,их легко можно было перепутать с военными. Погоны тоже сбивали с толку, И кивер с кагартой,как у офицера гвардии. Мне только 26 я уже вступил в должности начальника Я очень гордился своим положением и был настроен на карьеру .- Вас застала погода в расплох? -Да я где-то оставила свой зонт - рассмеявшись над своей растерянностью и мило вытирая нос, сказала она. Мы разговорились и согревшись Вера расслабилась и стала такой нежной. Мне показалось, что пригласив её в экипаж, я согрел в своих руках нежный цветок, и он стал распускаться источая аромат. Я был счастлив , действительно вот что такое счастье, сегодня я испытал его. Кучер быстро довёз её до дома, и я был очень рад знакомству,и тому что мы живём почти по соседству . Эта девушка Вера очень понравилась мне,и я хотел бы познакомиться с ней поближе.Я обязательно должен встретить ее ещё раз .Из дневника Михаила Зизулевича.Санкт-Петербург 1840 год

Глава 1 " Отстрел на подъездной "

В ночную морозную темноту, со скрежетом врезался товарный состав, тянувший за собой шестьдесят две цистерны с авиационным керосином. Машинист с мокрым от пота лицом кричал в рупор.:"Диспетчер, говорит четыресто второй !У меня отказ всей магистрали! Скорость сто двадцать .километров!"Когда перед глазами стажёрки Инги экран залился красным, её мозг отключился, уступив место рефлексам.- Четыресто второй,я на связи! Сейчас я переведу вас на пятый тупиковый. -Нет!- закричал машинист- у меня сто сорок осей,я втопчу щебень в грунт и разобьюсь в лепёшку! дайте другую ветвь! Дверь диспетчерской резко открылась. Александр Евгеньевич Зизулевич не вошёл, он ворвался как вихрь. Начальник смены одним движением плеча вытолкнул из кресла Ингу. Его пальцы легли на дубль-пульт старой тяжёлой автоматики для перевода стрелок вручную: - Слушай сюда, Витя!- услышал машинист голос начальника смены-слева от тебя эстакада. Тронешь её опору цистернами- сгоришь заживо! Слева-жилой массив.-Александр смотрел на монитор слежения. Идеальным вариантом был карьер огнеупорной глины длиною в 20 км, но он понимал, что разблокировать стрелочную улицу промзоны уже не успеет. Время было упущено малоопытной стажёркой. Оставался лишь один вариант. Зизулевич закричал в рупор: -Потапыч, смотри на карту! Подъезд к свинцовым рудникам путь четвертый. Там затопленная шахта и вход завален решёткой, Решётка уйдёт в воду,а тебя остановит гидродинамический удар. Главное воткни голову состава точно в ворота! Промажешь, тебе конец!Инга смотрела на начальника и мир вокруг неё стал обретать резкость. Это была не работа диспетчера, это было похоже на хирургическое вмешательство. Машинист сбросил кнопку вызова. Пятьдесят две цистерны за его спиной дышали смертью. Состав входил в кривую. Страшный визг металла,и хвост поезда начал обгонять голову, стремясь, выбросить локомотив под откос. -Ворота открыты!- ревел в ухо голос Александра Евгеньевича, Начальник смены лично спустился на пути с монтировкой и разбил замок старой решётки. Локомотив содрогнулся. Впереди выросла чёрная пасть портала- старая бетонная арка,заросшая мхом, внутри которой абсолютная тьма. -Иду по центру!-крикнул Потапов.Решётка. затрещала принимая на себя удар ста тысяч лошадиных сил. Локомотив дёрнуло вниз. Прожектор на мгновение осветил уходящие в чёрной воде, как в бездну, ржавые ступеньки лестницы, а потом наступила тишина.

Глава 2 "Стальной кит"

На пульт с потолка диспетчерской посыпалась труха штукатурки. Далеко внизу под землёй раздался глухой гул-так вздыхает море смыкая волны над тонущим кораблём. Зизулевич сидел вцепившись в подлокотники кресла.Его худые костлявые побелевшие руки были похожи на руки мертвеца. Он бросил мимолётный взгляд на Ингу. Девушка сидела на полу вжавшись в стену и, обхватив себя руками, мелко дрожала. -Живы- сказал он ей, включая кнопку селектора - четыресто второй ответь. Витя, живой?Эфир ответил треском, затем прорвался тяжёлый голос, булькающий но человеческий. -Кажется, приплыли начальник. Вода холодная,зуб на зуб не попадает. - машинист смачно выругался.- Полегче Потапыч, девочнка тут. -Пусть привыкает, раз в диспетчеры пошла. Александр Евгеньевич засмеялся-Привыкнет,если не сбежит. Сиди смирно, утопленник. МЧС уже в пути,не открывайте только двери вагона, а то сваритесь живьём. Ваши цистерны озеро греют,так что будьте внутри-.Александр Евгеньевич повесил гарнитуру и повернулся к Инге. - Кто тебя тут одну-то бросил? -Анжела Игоревна заболела.- А почему я об этом узнаю сейчас?- Александр нажал кнопку на пульте -табло- Тамара, что случилось с Анжелой? И почему вы молодую стажировщицу одну бросили? Она мне все поезда под откос пустит.! Хотите без премии остаться?-Отпустив кнопку , начальник повернулся к Инге-Сделай чаю и запомни, что в пятом тупике меняют шпалы. Всегда!" Город спал спокойно, не зная, что глубоко под его фундаментами в чёрной воде затопленной шахты стих стальной кит, захлебнувшийся скоростью.. Александр Евгеньевич тихо вышел из диспетчерской. В предрассветной тишине пахло морозным воздухом, мокрым бетоном шпал и далёким дымком котельной. На путях девственно- чистый лежал снег. Александр Евгеньевич набрал в горячии ладони холодных хлопьев и протер лицо ,шею и взмокшую грудь. Сделав шаг по обледеневшему перрону он остановился у края платформы. Сняв с потной головы фуражку, Зизулевич загладил мокрые черные волосы назад. Черный околышек путейки потемнел от влаги. Сдесь,на свежем воздухе начальник почувствовал профессиональную усталость. Он достал из кармана платок, протёр лоб и им же какарду своей фуражки и посмотрел вдаль, на спящие высотки, в окнах которых уже зажигались постепенно огни. -Если б я ошибся при переводе стрелок хотя бы на полметра, я стал бы виновным за сотни этих прерванных жизней.- подумал он с содроганием . Глаза железнодорожника наполнились слезами, он сморшил лоб и посмотрел в небо, как будто мысленно благодарил его, и покачав головой одел фуражку.