Легенда Валишева

Глава 8 " Остывший очаг "

Георгий отвёл гостя в уютную комнату, в которой горел камин. Она была устлана плетёными половиками. Посередине стояла большая кровать, застеленная красным покрывалом, над которой висела картина.В тяжёлой дубовой раме темнел натюрморт — суета сует. На грубой доске были разложены символы скоротечности бытия: наполовину очищенный лимон с истекающей соком мякотью, догоревшая почти до основания восковая свеча, опрокинутый стеклянный бокал и человеческий череп, покоящийся на стопке польских законов . Сквозь мутное оконце в свинцовом переплёте на картину падал скупой луч света, выхватывая из полумрака лишь пыльные песочные часы. .Анджей сел перед камином и почувствовал, как невидимый камень свалился с его души. Все эти полтора года он чувствовал, как ноющая тяжесть за грудиной не давала ему свободно дышать. Она была похожа на зияющую чёрную бездну, высасывающую из него всю жизненную силу, и вот теперь эта дыра захлопнулась, как пасть насытившегося дракона, а вместо тревоги по всему телу разлился покой. Время прошло так быстро, что Анджей был удивлён тому, как скоро после ещё недавнего завтрака Георгий принёс ему кувшин вина и блюдо с кусками мяса и хлеба.— Неужели прошло полдня? Может, я задремал? — спрашивал себя Анджей.Он обратился к бородатому слуге:— Брат мой, кто хозяин этого дома? Расскажи мне о нём.— Хозяин занимается торговлей сукна, — сухо и монотонно начал Георгий, — он сын зажиточного купца Казимира Зизулевича. С тех пор как хозяин добровольно вышел из общего дела, он сам налаживает торговые связи с Россией и Литвой, поэтому часто отсутствует, оставляя молодую жену на наше попечение. Панна Христина очень слаба, и эти вести, которые ты принёс ей, брат, могут оказаться для неё роковыми. Анджей виновато опустил глаза. Георгий, не желая упрекать гостя, тут же оговорился:— Впрочем, она сильная и имеет знахарские навыки от своей матушки, но всё же молитвы святым ей не помешают.— Это будет моей каждодневной мессой, — ответил Анджей.Бородач откланялся и ушёл. На следующий день рано утром Георгий обнаружил комнату пустой и остывшей. Камин погас, и было ясно, что в него давно никто не подкидывал дров, потому что скудная куча пепла была холодна. Бородач понял, что гость ушёл очень рано, возможно, ещё затемно, и молча прикрыл дверь.

По запорошенной дороге между такими же белыми, примёрзшими полями скакал всадник в чёрном плаще с капюшоном, полностью покрывающим его тело и лицо. Он держал путь в камедульский монастырь на Сувальщине, чьи строгие деревянные постройки уже виднелись за чёрной полосой замерзшего леса. В стенах этого приюта, в которых его братья-доминиканцы организовали лазарет для заражённых моров**ы**м поветрием, Анджей протрудится четыре года, ухаживая за больными, пока в 1716 году чума не прервет его земной путь на тридцать шестом году жизни.

Глава 9 "Четырнадцатое января"

Шло время...Аугуст вырос и окреп. Вместе с ним, где-то в другом уголке Польши, вырос ещё один мальчик — Эрнест Зизулевич. Аугуст и не знал, возможно, никогда и не узнает, что благодаря бабушке именно этого мальчика он оправился от своей болезни, которая больше к нему не вернётся. Два этих юноши пойдут своим путём и не встретятся. Даже не пройдут по одной улице, так и умрут не узнав друг о друге, оставив после себя потомство. Ветви родового дерева каждого из них разрастутся в разные стороны до того времени, пока не придёт пора им сплестись в одну крону. "Мороз сегодня стоит такой, что чугун фонарных столбов обжигает пальцы даже сквозь лайковые перчатки. Воздух звенит и пахнет дымом из печных труб, сырым деревом Невы и почему-то антоновскими яблоками — должно быть, кто-то вёз их на санях мимо, и одно выпало в снег. Я повёл Верочку кататься на коньках. Сам бы я никогда не решился позвать барышню в такое место! Это ведь не Благородное собрание. Но она сама намекнула мне, что хочет туда, когда увидела из окна своего училища, как по льду Фонтанки носятся отчаянные господа и веселятся, как дети. В её глазах при этом мелькнул такой бесстрашный блеск, что я забыл о приличиях и заехал за ней после тяжёлого рабочего дня, чтобы отвезти к Семионовскому мосту. Там, на замёрзшем пруду против Екатерининского института, лёд расчистили широкой полосой, утоптали, полили водой. Публика на этом самодельном катке резвилась самая пёстрая: тут и гвардейские офицеры в щегольских венгерках, и студенты университета, сбросившие шинели от жара бега, и купчики в тяжёлых бобровых шапках, и простой мастеровой люд, заплативший гривенник за вход. Все скользят, смеются, сталкиваются, летят кубарем в мягкий снег.Я смотрел на Верочку. Она в сугробе побывала уже не раз, так как на лёд встала впервые. Вся в снегу с головы до ног. Я не уставал ухаживать за ней: отряхивал её от снега, а она только смеялась.— Миша, катайся! Катайся! — смеялась она.Вдруг кто-то кинул в неё снежок. Потом ещё один. Я посмотрел по сторонам, чтобы найти наглеца, но оказалось, это была барышня в белой шубке и в пуховом платке. Она стояла на краю этого стеклянного озера и в кого-то бросалась снегом, нечаянно задев Веру. А ей было всё равно. Она схватила меня за руки и стала тянуть по льду. В какой-то момент мы не удержались и рухнули, как два мешка, и оба смеялись, лёжа на льду. Я понимал, что не просто влюбился, а сошёл с ума, и я хотел находиться в этом безумии всю оставшуюся жизнь вместе с ней" . Из дневника Михаила Зизулевича. 14 января 1841. Санкт-Петербург

Глава 10 " Немного истории "

В мае 1792 года, а затем в дни восстания Тадеуша Костюшко 1794 года жители Речи Посполитой со всеми своими городами и поселками содрогнулись под тенью крыл двуглавого орла. Тогда великий Суворов взял штурмом Прагу — предместье Варшавы,и Речь Посполитая доживала свои последние месяцы. В то время значительная часть польского дворянства встретила русские штыки с оружием в руках. Католическое же духовенство не призывало свою паству к смирению, а активно поддерживало повстанцев. Станислав Божа, настоятель одного из варшавских костелов, лишился сана за свою непокорность и умер в нищете. После себя он оставил сына, который, спасаясь от рекрутчины и конфискации имущества, официально отказался от остатков шляхетства и был причислен к мещанскому обществу Вильно. Но юноша жил с тайной ненавистью к России, поэтому при первой возможности отомстить ненавистному государству вступил в ряды войск Костюшко. Повстанцы потерпели поражение. Юный мещанин, поняв тщетность борьбы, решил навсегда покинуть родину. Несколько лет спустя, скитаясь по Европе, он вступил в ряды наполеоновской армии, надеясь, что Банопарт вернет Польше независимость. Французы потерпели фиаско и бежали из горящей Москвы.Станислав младший понимая свою роковую ошибку, решил загладить вину: вытащил из всей этой мясорубки на своих плечах раненого русского офицера. Офицер через десять лет стал генералом. Получив такое высокое звание, русский генерал не забыл лица своего спасителя и отплатил благодарностью: выхлопотал его сыну Альберту место канцелярского служащего. Так внук опального ксендза получил чин губернского секретаря.Альберт женился на Прасковье, девушке из бедной Смоленской губернии, и перебрался с молодой женой в Санкт-Петербург. Вскоре у них родилась чудная девочка Верочка. Верочка выросла и превратилась в сущего ангела. Она с отличием окончила Смольный институт благородных девиц и стала преподавателем в женской гимназии. Идя из неё поздним ноябрьским вечером под дождем и снегом, она промокла и замёрзла так, что ей казалось, будто не только кожа, но и сами кости пронизаны льдом. Внутри всё онемело от холода, сменившего первоначальный озноб. Тепло как будто вытекало из тела медленно, вязко, уступая место бесчувственному онемению. Верочка ощущала себя уже не человеком из плоти и крови, а хрупкой стеклянной статуэткой. Она не поняла как около неё оказался молодой человек в какой-то форменной одежде и взяв её под локоть стал говорить с нею. Что он хотел, Верочка разобрала не сразу,лишь через мгновения ." Сударыня пройдемте в экипаж,я подвезу" Возможно, она подхватила бы воспаление лёгких, если бы он, благородный молодой железнодорожник Михаил не оказал ей услугу. Что произошло дальше? Совершенно закономерное стечение обстоятельств, после которых Верочка вот уже три месяца как ходит в эйфории, поглощённая чувством глубокой привязанности и страсти к своему спасителю.

Глава 11 Скромный чиновник

Скромный чиновник, ведущий свою тихую деятельность в штате коллежских регистраторов, Николай Альбертович обожал свою дочь Верочку и, как считала его жена Прасковья, неприлично баловал её. А чем он баловал-то? Получая скромное жалованье, как любящий отец покупал «ландрины» — недорогие леденцы в маленькой коробочке (бонбоньерке). Впрочем, немаленькое внимание он оказывал и своей дорогой супруге,стараясь хотя бы раз в квартал на отложенные деньги одаривать ее украшениями. Поэтому можно ли всё это назвать словом «баловал», судите сами...Шаркающей походкой стареющего человека регистратор в затёртом домашнем халате топтался на маленькой кухне и мешал Агнессе, их домработнице, готовить ужин. Что он там делал на этой кухне, одному Богу известно, хотя сам считал, что составляет компанию заскучавшей, по его мнению, домохозяйке, и наполняет её монотонную и однообразную жизнь.На самом же деле ему просто было скучно.Он уже три раза прочитал из сегодняшней газеты «Северная пчела» всё, что мог, своей жене Прасковье, а теперь пришёл читать суетящейся по хозяйству Агнессе. Как назойливая муха, он кружился вокруг неё, то возмущаясь, то одобряя события, вычитанные из прессы, пока наконец измученная его присутствием домработница не стала раздражённо греметь посудой, давая понять, что с неё хватит. Николай Альбертович, поняв намёки, глубоко вздохнул и удалился, засунув обе руки и газету в карманы своего потёртого халата и сделав для себя вывод, что приземлённая женщина просто не хочет просвещаться и всю свою скудную жизнь так и угробит сдесь на кухне среди кастрюль и чайников.Дверь парадной распахнулась, и в квартиру вбежала Верочка. Вся в снегу, розовощёкая и какая-то чрезмерно возбуждённая.Регистратор распрастер ей навстречу родительские объятия:— Дочь моя! Наконец-то!Она прижалась к отцу, пачкая его снегом, радостно сообщила:— Папа, в эту субботу к нам в гости придёт Миша. Он будет просить у тебя моей руки.Сверху вниз он смотрел на румяную дочь и, с трудом принимая тот факт, что она стала взрослой, не мог смириться с мыслью, что в её жизни появится ещё один значимый мужчина. Может, даже значимее, чем он. Откашлявшись и собравшись с мыслями, он наконец заговорил с Верой:— А я уже подумал, что он морочит тебе голову, и подумывал прояснить ситуацию. Да-а, дни наши как звук, и мы летим... — процитировал он строку из песни пророка Моисея, а затем нахмурился и спросил: — Дочь моя, ты ещё не читала сегодняшнюю газету?— Папа, ну какие могут быть газеты? — засмеялась Верочка, высвобождаясь из родительских объятий. Верочка сняла с себя платок, который стал мокрым от растаявшего в тепле снега, затем принялась за пальто. Отец поухаживал за дочерью и сняв его повесил на гардеробную стойку.Ловко смахнув колоши,Вера снова прижалась к отцу и они ушли в гостиную,где Агнесса уже накрыла стол.

Глава 12 Сватовство

Одетый в парадный мундир железнодорожного служащего, Михаил где-то посреди зимы стоял на пороге. Достав цветы и коробку конфет, он позвонил в дверь. Его встретила Агнесса — строгая женщина средних лет в белом переднике.— Пройдите в гостиную, Николай Альбертович скоро будет.Михаил вошёл в небольшую залу с высокими потолками, украшенными лепниной, и сел в полосатое кресло. «Скромно, но со вкусом», — мелькнуло в голове. «Вот как живут чиновники низшего ряда. Казённая, конечно, казённая», — продолжал он размышлять.— Михаил? — прозвучало во всём этом потоке мыслей. — «Михаил Зизулевич?» — повторилось снова, и Миша понял, что это не его мысли, а кто-то извне обращается к нему. Он повернул голову. Действительно, в проёме двери между гостиной и смежной комнатой стоял отец Верочки.Вскочив от неожиданности, Михаил представился:— Да. Михаил Зизулевич.— Да не суетитесь вы. Садитесь, чувствуйте себя свободно. Сейчас откроем окно. — Николай Альбертович открыл маленькую форточку и вдохнул носом морозный воздух. — Не понимаю, почему Агнесса не проветрила помещение перед приходом гостя. Агнесса! Агнесса Фёдоровна, принеси нам чаю с лимоном! И вазон для цветов!Отец Верочки сел на край кресла напротив Михаила, повернулся к нему и поприветствовал:— Моя дочь от вас в восторге. Она просто летает. Что вы с ней сделали?— Я её люблю, — ответил Михаил твёрдо и совершенно уверенно.— Любовь… Прекрасное время нашей молодости, — откидываясь полностью в кресле, с пафосом и какой-то грустью сказал Николай Альбертович. — Вы знаете, Миша, это такая пора безумия. Кажется, что весь мир сжался, но в этом сжатом пространстве тебе совсем не тесно. Просто в нём присутствует всего один человек помимо тебя. Знаю, знаю, — он похлопал Михаила по коленке, — мы все проходим через это. Молодые, горячие. Когда видим их глаза, их волосы, манящую улыбку и слышим их смех. У-у-ух! Всё внутри горит, играет, как молодое вино. А ночи полны грёз… Правда?Михаил смутился и покраснел.

Глава 13

Божье проведение

— Агнесса Фёдоровна! — снова позвал он домработницу. — Закройте форточку. Здесь всё проветрилось, и ожидается снегопад. Избавьте нас от этого стихийного бедствия. И я надеюсь, вы уже несёте наш чай. — Затем он снова обратился к Михаилу: — Эти конфеты вы принесли для Веры?— Для всех вас, — ответил тот.— Что за конфеты, извольте спросить.— Помадка.— Помадка! — Николай Альбертович восторженно хлопнул в ладоши и в предвкушении потер руку об руку. — Распаковывайте, Миша. Мы будем пить чай с вашей помадкой.За чаем Николай Альбертович расспросил Михаила о его родстве, трудовой деятельности, связанной с железной дорогой, о размере его жалованья и о том, каким он видит будущее с его дочерью, и в конце решил ошарашить Михаила заключительным, неоспоримым, по его мнению, фактом.— Вот вы, Миша, думаете, что это мужчина выбирает женщину. Делает ей предложение и даёт возможность обрести счастье, став его женой?— Как видите, это я пришёл сватать вашу дочь, а не она меня.Николай Альбертович улыбнулся:— Ответ прекрасен, браво. Остроумен и не подкопаешься. Но если бы моя дочь вам отказала, уверен, ваши конфеты и цветы стали бы бестолковой расточительностью.— Все девушки мечтают выйти замуж, а если они встречают мужчину, который её любит, это просто крупный куш, — ответил Михаил.— Девушка лишена выбора только потому, что миром правят мужчины, и в большинстве случаев они надменны.— Вот как?— Да! — твёрдым тоном ответил Николай Альбертович.— Ну, если, основываясь на вашей теории, меня выбрала ваша дочь, я абсолютно не возражаю. Я просто счастлив. Я хотел бы, чтобы и вы одобрили её выбор. Однако ко всему этому я позволю себе добавить, что наша встреча с Верочкой, по моему мнению, — это просто Божье провидение, я бы не назвал иначе. Мы как будто созданы друг для друга.— Вся наша жизнь — это Божье провидение, Миша. Надеюсь, вы не ожидаете, что Архангел Гавриил предстанет перед вами, как перед Девой Марией, и объявит миссию всей вашей жизни? Все происходит тихо , как само собою разумеющееся, и мы думаем что весла лодки не которой мы движемся по течению находятся в наших руках.Мы просто не слышим шорох крыльев над нашими головами ангелов которые ведут нас . Да-да, можете не сомневаться, что вся жизнь человека — это путь, уготованный ему Господом ещё до рождения.— Так стало быть, меня выбрала не ваша дочь, а сам Бог столкнул нас? Если нет, то получается, я извиняюсь, Николай Альбертович, как будто вы сами себе противоречите.

Глава 14 Согласие

Николай Альбертович налил в фарфоровую чашку кипяток и, помешивая остаток сахара, авторитетно заявил:— Вот у меня дед был священником, а предок так вообще инквизитором, доминиканским монахом. Если хотите, у меня Священное Писание в крови, и вы, Миша, желаете учить меня путям Господним?— При таких авторитетных генах в вашей крови тягаться с вами я не посмею.— Это правильно! Вы подливайте кипяточку. Лимоны, конфеты. Да, конфеты просто превосходного качества! Кстати , Миша, вас не смущает , что у Верочки в роду был инквизитор? - Нисколько. - Мне немного жаль, что приходит время, когда я должен отпустить свою дочь из под своей опеки. Но что поделаешь. Время не умолимо! Дети взрослеют, а мы седеем. Так вот, я все же вернусь к нашему разговору. В брак мужчину втягивает исключительно женщина. Ему кажется , что это он хочет ее в жены , но на самом деле мужчина хочет лишь обладать женщиной, а брак с его скучностью и рамками нужен только женщине! Мой дорогой, это всё она!— То есть встреча мужчины и женщины это не Божье провидение?— Как же сложно с вами говорить. Миша, вы Писание читали? Кто первым был соблазнителем? Ева, конечно, она.Николай Альбертович снизил голос и придвинулся к уху Михаила:— Вы знаете вообще, что это и был замысел Божий. — Затем отпрянул и глотнул чаю. — Вот вам и Божье провидение.Николай Альбертович засмеялся и сказал:— Вы, мой друг, писания не знаете. Всё через женщину. Всё, что она хочет, то и происходит, если только правильно тактику выбирает, а для нас создаёт всего лишь иллюзию власти.— Да, вы, конечно, интересно толкуете писания. Но знаете, я не против этой идеи. Она мне нравится. Но я всё-таки должен выполнить то, что предписывает общество. Я прошу у вас руки вашей дочери и вашего благословения на наш брак.Николай Альбертович отставил чашку, снял пенсне, тщательно протёр его платком, медленно водрузил обратно на переносицу и посмотрел на Михаила долгим, изучающим взглядом. На его губах играла едва заметная усмешка.— Одобряю, — наконец произнёс он тихо. — Берегите её, Зизулевич. А этой помадкой вы меня абсолютно подкупили... Давайте-ка выпьем еще по чашечке чая с этими изумительными конфетами!

Глава 15 " Запись из дневника "

"Началась предсвадебная суета. Как же она утомительна и в то же время придаёт мне волнения и даже чувство некоего героизма. Я готов исполнить все пожелания моей невесты. Венчание намечено на март, осталось чуть больше месяца.Ох и экзамен выпало мне держать перед её отцом, моим будущим тестем! Вся его гостиная — тяжёлые портьеры, глушащие всякий звук, высоченные шкафы с книгами, запах сухого клея до сих пор стоит у меня в носу,хотя он и пытался проветрить помещение. Однако.. Даже перед учёным светом при ведомстве путей сообщения, когда я выслуживался из простых путевых рабочих в станционные смотрители, меня так не проверяли. Совершенно неординарная личность: подкупая своей простецкой открытостью, он чудаковат образом мыслей. Ну уж нет! Увезу Верочку подальше, хоть на Выборгскую сторону, а в дом к тестю буду носа показывать только по великим праздникам.А если Верочка будет скучать по нему?.. Даже не знаю. Всё же она моя жена и пойдёт навстречу любимому супругу. Власть держать над ней я не намерен, но положенное устройство семьи рушить не дам.Верочка, моя драгоценная! Совсем голову потерял! На моём бюро вперемешку с чернильницей лежат наши пригласительные билеты — один небрежно свесился углом прямо в лужицу пролитого чая. Стало быть, прав Николай Альбертович, : мужчина входит во власть к женщине, когда любит её. Ради этих бумажных прямоугольников я готов сделать для неё всё и даже, кажется мне, поселиться в доме тестя и выслушивать его пафосную философию ежедневно."Санкт-Петербург.28 января 1841из дневника М Зизулевич.

Глава 16 Налёта

1941 год. По Европе, уже подмятой под кованые сапоги с квадратными носами, шагал фашизм. Его безликие легионы одете в мышино-серую полевую форму — *feldgrau*. На фуражках и касках зловеще поблескивали серебристые орлы со свастикой в когтях, а на офицерских плащах чернели нарукавные повязки. Обольщенный властью Гитлер был уверен, что советский колосс рухнет за считанные недели, однако русская армия смогла дать сокрушительный отпор ненасытной гидре нацизма. Против этой стальной машины вырос подлинный монолит: в единые ряды защитников Родины плечом к плечу встали граждане любой нации, любого порабощенного государства. Их не разделяли ни язык, ни цвет кожи, ни границы разрушенных держав. Всё, что их сплотило — это общая жажда мира и священная ненависть к коричневой чуме.

1945 год

Земля ходила ходуном. Не было отдельных разрывов — был один сплошной, утробный рев, от которого лопались барабанные перепонки и вот вот начнут крошится зубы. Небо над серым зимним полем стало чёрным от крестов. «Штуки» — пикирующие бомбардировщики Ju-87 — падали почти вертикально, включая свои адские сирены. Воздух пах раскаленным металлом, гарью тола и сладковатой гнилью прошлогодней травы, взрывами вырванной из глубины промерзшей земли.— В землю! Всем в окопы! — сорванным голосом хрипел в трубку поручик Ковальский, хотя солдаты и без того уже сыпались вниз по обледенелым ступеням ходов сообщения. — Ротам держать фланги! Минометчикам не высовываться !Немец работал ювелирно, накрывая площадями. Бревенчатый накат блиндажа позади второй линии давал ложное чувство безопасности — иллюзию каменных стен. Он выдержит близкий разрыв, но прямое попадание двухсоткилограммовой авиабомбы превратит его в братскую могилу. Окоп-щель в два метра глубиной, врезанная в плотный суглинок, спасет куда вернее. Земля примет удар на себя, спрессуется, осыплет комьями, но оставит дышать.Ковальский скатился в свой командирский ровик, втиснулся в угол и накрыл голову руками. На зубах хрустела кирпичная пыль. Перед глазами плыли красные круги. Две минуты. Три. Пять. Лёгкие горели от нехватки воздуха, который вытягивало каждой новой волной детонации. Казалось, эта бомбежка длится уже вечность. И вдруг всё оборвалось.Тишина, наступившая после такого ада, звенит громче самого взрыва. В ушах стоял тяжелый гул, словно рядом гудела высоковольтная линия. Слышно было только, как с глухим стуком осыпается земля да кто-то заходится сухим, лающим кашлем на соседнем участке.Ковальский поднял голову. Траншея была целой, защитная насыпь (бруствер) лишь посечена осколками. Он рывком подтянулся на руках, перекинул ногу через край и побежал ко второй линии. Его взгляд зацепился за дверь штабного блиндажа. Деревянная створка висела на одной петле, изнутри тянуло едким дымом тлеющего войлока.— Зизулевич! Зизулевич! — закричал он, вбегая внутрь.Она стояла на коленях посреди хаоса. Из перевернутого цинкового ящика рассыпались на утоптанный пол стеклянные ампулы. Девушка ползала между ними, сгребая их дрожащими пальцами в противогазную сумку, совершенно не слыша ни его крика, ни того, что самолеты уже зашли на второй круг. Над её виском, прошив двойное бревно наката, торчал зазубренный кусок дюймовой доски. Еще пара сантиметров ниже — и ей снесло бы голову.Поручник схватил её за ворот шинели, рывком вздернул на ноги. Девчонка вскрикнула, прижимая к груди драгоценную сумку.— Какого чёрта ты делаешь?! — орал он ей прямо в лицо, встряхивая так, что голова девушки безвольно мотнулась. Страх за неё смешивался в нем с холодной, слепящей яростью. — Я кому приказал занимать щели?! Свежей земли захотелось попробовать?!— Там морфий... сульфидин кончался... бинты мокрые все... — лепетала она, пытаясь защититься свободной рукой, но пальцы лишь беспомощно скользнули по его жесткой шинели. В её больших черные глазах от расширившихся зрачков плясало отражение огня от недавнего разрыва. Медсестра ещё не вышедшая из шокового оцепенения стала улавливать слова поручника..— К бесу твой морфий, если тебя по этим бинтам завтра размажет! — Он снова дернул ее к выходу, грубо толкнул в спину, заставляя выпрыгнуть из блиндажа. — Марш в мой окоп! Бегом! Жить надоело? Они кубарем скатились по склону в свежевырытый индивидуальный ровик комбата. Ковальский упал сверху,и накрыв ее своим телом, вжал в холодную жидкую грязь на дне. И очень вовремя, потому что .воздух снова завыл, рассекаемый крыльями. Но этот заход был прощальным, контрольным. Бомбы легли далеко, за артиллерийскими позициями, подняв в небо грязные столбы мерзлой земли.Когда стихло окончательно, Ковальский тяжело скатился с девушки и селв на корточки, отстегнул от ремня свою фляжку .Свинтив колпачок.— Пей. — протянул он ей манерку. — Только мелкими глотками.Зизулевич взяла алюминий непослушными, ободранными в кровь о битое стекло пальцами. Сделала судорожный глоток. Закашлялась. По ее подбородку потекла струйка воды, смешанной с глиной.Командир молча посмотрел на девушку. Вся ее когда-то белая косынка стала черной от копоти, на бледной щеке темнел мазок жирной земли. Сумка с ампулами лежала у нее на коленях. Ни одна не разбилась.— Выгонят меня из армии, пан поручник— сипло проговорила медсестра, глядя мимо него. — За потерю медикаментов старшина Метельский рапорт напишет.Ковальский усмехнулся углом рта, разглядывая эту сумасшедшую девчонку. Из-за страха за нее злость мгновенно улетучилась, оставив после себя звенящую пустоту и странную нежность.— За потерю совести он напишет, если живого человека променяет на пузырьки с градусником, — хрипло ответил он. — А из армии я тебя сам выгоню. Пойдешь в медсанбат. Поняла? Она медленно кивнула, размазывая грязь по лицу тыльной стороной ладони. И впервые за весь этот бесконечный день посмотрела ему прямо в глаза. Без страха. Впервые — как равная. Глаза в глаза разделившие одну смерть на двоих.