Легенда Валишева

В это же время на задних рядах мужчина порывался привлечь внимание судей, чтобы дать показания. Сидевшая рядом женщина отчаянно его успокаивала, вцепившись в рукав. При каждом рывке она подтягивала мужа к себе и держала так крепко, словно поймала крупную добычу и боялась упустить.— Сиди, Казимир, — шипела она ему прямо в ухо. — А если тебя приберут к рукам эти судьи? Что я буду делать одна? Ты хочешь бросить меня? А как же дети? Кто будет вылавливать Матеуша по всему Валишеву до самой ночи? Кто будет пасти овец? Я, что ли? Мне хватает моих коз и кур.Наконец Казимир угомонился и, бурча себе под нос: «Ох и баба мне досталась…», хлопнул себя по ляжкам. И хотя он ворчал, в голове проскакивали мысли, тешившие его самолюбие: «Не хочет меня потерять… Любит, что ли? Ладно, уважу её. Не совсем же я дурак, чтобы такой бабы лишиться»..

Глава 35 " Корова, сдохшая не кстати "

- Сядь, Катарина, — сказал Анджей. — Я принимаю твой ответ, его занесут в протокол.Катарина пошла между рядами и села. В помещении капеллы напряжение, которое образовалось от случившегося, стало спадать. Сидящие заёрзали на скамьях, стали перешёптываться, смотреть через головы на знахарку. Рядом с Катариной сидела Агнешка, женщина в преклонных годах не раз обращавшаяся за помощью к травнице. Она посмотрела на Катарину сверху вниз и прошептала:— Смелая ты. Разве можно быть такой дерзкой с ними? Они же как стервятники рыщут, кого б заклевать. За одни твои слова перед святым отцом в казематы отправят.— Я знаю, что делаю.— Да что с тобой? Не губи себя. Исповедуйся ксёндзу, чтобы он отпустил тебе грехи. Ты как будто совсем рассудок потеряла, — шипела Агнешка.Катарина взяла в руки кусочек своего платья и стала сжимать его от досады, что никто её не понимает. Что на этот суд она привлечена несправедливо, а только потому, что имеющий влияние и власть в этой убогой деревне человек так захотел.— Мой рассудок при мне, Агнешка. Это у вас здесь вместо глаз коровьи лепешки.Вы дальше своего носа не видите. Вам бес с крыльями ангельскими явится, вы его за посланника божия примите.- " Инквизитор" этот точно бес с крыльями, только не ангельскими- прошептала Агнешка почти сквозь сомкнутые губы.- Попасть в его когти это верная гибель. Ещё не слышала, что бы они кого-то щадили. Катарина молча опустила голову и подумала:" Ох,Агнешка. Ничего ты не знаешь, а сказать- не поверишь. "

Процесс дознания был в самом разгаре. Йежик дословно записывал все показания , стараясь не упускать ни одной детали. Хороших свидетельств о Катарине было немало, но были и те, кто порочил её репутацию по разным причинам: кто-то из-за зависти или личной неприязни, а кому-то вдруг что-то показалось, и из-за своей склонности верить в сверхъестественное некоторые из валишевцев всё, что им померещилось, теперь считали правдой. Из-за таких показаний у определённого количества присутствующих стали закрадываться мысли, что всё это время они, оказывается, пользовались услугами ведьмы и что Бог их теперь накажет. Опасаясь кары небесной, суеверные селяне корили себя за то, что вовремя не разглядели в занятиях своей соседки ворожбу и возможную связь с нечистым, и надеялись, что духовенство теперь с этим разберётся. Ведь не просто же так пастор Габрис вызвал этого дознавателя . Летний вечер хотя и был длинным и светлым, но у любого заседания время ограничено. И Анджей, вызвав по настоянию Габриса свидетельницу Ирэн, которой, как он говорил, есть что сказать, решил на ней и закончить. Ирэн, полнотелая высокая дама с большими руками и выпуклыми глазами, стояла как скала. Она заговорила низким срывающимся голосом:— Моя корова издохла после того, как Катарина побыла у меня. Вечером она зашла ко мне перед самой Пасхой за сыром и яйцами, а ночью моя Бурка околела.Ирэн посмотрела на пастора Габриса как-то вопрошающе и увидела в выражении его лица поддержку и одобрение. Йежик сделал последнюю запись в протоколе допроса, и инквизитор намеревался завершить судебный процесс. На всех подобного рода процедурах дознания, где обвиняемые подозревались в колдовстве, такие показания, как дала эта Ирэн, считались весомыми. При обвинении в колдовстве для доказательства виновности было достаточно и одного подозрения в нём. Поэтому околевшая корова была козырем в колоде у того, кто мог бы желать зла Катарине. Кому принадлежала эта колода, Анджей знал наверняка.

Глава 36 " Пойманная в селки"

Этот козырь, который пастор Габрис выложил на суде против Катарины, сыграл решающую роль в отношении её положения, и Анджей не мог изменить его. Он понимал, что Катарина не причастна ни к дьяволу, ни к колдовству. Во многих обвиняющих её показаниях он видел предрассудки, несоответствия здравому смыслу... Скованный своим положением комиссар подобно матери, которая законом ограничена от своего обвиняемого в преступлениях дитя, ничем не мог помочь ей, но и отпустить тоже не мог. Старосты, присутствующие на суде, должны были выделить служителю консистории помещение для заключения обвиняемой под стражу. Катарина, вошедшая в капеллу свободной, теперь выходила из неё арестанткой, обвиняемой в том, к чему не имела никакого отношения. Приставленный к ней конвоир, выполняющий различные поручения при старостах, отвёл Катарину в старую халупу и запер там, как узницу. В этой полуразвалившейся, но ещё крепкой халупе было одно маленькое окно, на полу была разбросана солома и стояла низкая деревянная скамья. Лежать на ней было невозможно даже при такой худобе, как у Катарины. Она собрала всё сено и сгребла его в угол, чтобы лечь. Сев на кучу, узница согнула ноги, обхватила их руками и уткнулась лицом в колени. Принимая своё положение как волю судьбы, она не задавалась вопросами и не пыталась искать ответы. Она просто сидела, уткнувшись в колени, и слушала, как стрекотали цикады. Из прорубленного оконного отверстия струился летний ветерок и едва-едва касался кожи её оголённых рук и ног. Катарина думала о своих детях, о Вайцихе и о своём доме. Она вспоминала свою мать и стала засыпать. Ощущая, как сон одолевает её, не размыкая рук и не меняя своего положения, она легла боком на соломенную подстилку и уснула

Глава 37 "Ночь без сна"

За пять лет своей службы при кафедре архиепископа Самуэле Анджей много раз участвовал в процессах суда и дознания. Приводил в исполнение вынесенные решения, но никогда ещё за это время он не сталкивался с такими чувствами, которые в этот раз стали зарождаться в его душе и просачиваться наружу откуда-то из недр его внутреннего мира.Вернувшись в свою комнату, он лёг, не раздеваясь, на жёсткую постель и закрыл глаза, пытаясь скорее забыться. Несмотря на то что Анджей был измотан, сон для него был недоступен. Ночь вступила в свои права, и было уже за полночь, а бессонница не проходила. Ворочаясь на постели, он примирился со своим положением, встал и преклонил колени для молитвы, прочитав на латыни: «Глория Патри, эт Филио, эт Спиритуи Санкто. Сикут эрат ин принципио, эт нунк, эт семпер, эт ин сэкула сэкулёрум. Амэн» (*Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу. И был, и есть, и будет во веки веков. Аминь*).Инквизитор перекрестился и, приложив крест к губам, продолжил: «Санкта Мария, Матер Дэи, ора про нобис пэккаторибус, нунк эт ин хора мортис нострэ. Амэн» (*Святая Мария, Матерь Божья, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь*).Помолившись, он сложил кисти ладонями друг к дружке и, прижав их к своему лбу, простоял на коленях ещё некоторое время. Так он делал всегда, ожидая ответа от Бога. Глухая ночь царила на улице. В комнате доминиканца тоже было темно. Он тихо поднялся с колен и сел на табурет лицом к окну, из которого был виден ночной пейзаж — полная луна и звёздное небо. В мягком лунном свете вырисовывались ветви деревьев, слегка колеблемые ветром…Никогда ещё Анджей не тяготился так своим положением, как в эту ночь. Что заставило его оставить тихую монашескую жизнь и принять удел комиссара? Стать псом рыскающим по территории епархии вынюхивая еретиков и ведьм. Эти обязанности с каждым годом становились для него всё тяжелее, а сегодня эта ноша давила его плечи как никогда? Он хотел быть ревностным служителем Господа, хранить Его стадо от ереси, чтобы ничто нечистое не смогло проникнуть в Церковь и осквернить тело Христово, и приходил постепенно к осознанию, что не все те, которых он отдавал под суд, признаваемые им виноватыми были виновны. Порой ему казалось, что за мнимым благочестием суда скрывается лишь человеческая жестокость, а он сам, называя себя орудием Господа, на деле становится палачом безвинных душ. Он стал судорожно вспоминать процессы судов где принимал решения о наказании подсудимых. Где он сделал неверные выводы? Где предавался заблуждению ослепленный фанатичной преданностью Церкви? Пред внутренним взором пошли вереницы заседаний и поплыли лица осуждаемых-еретик Эдгар. Вот он лысый, тощий. В глазах какой-то сумасшедший блеск. Бормочет одно:Все мы царственное священство. Во Христе нет чинов , ибо каждый есть дитя Господа. Мария из под Гжибы. Бедная женщина, почему я предал её такой жестокой епетимии? Неужели она была и вправду достойна всего этого- наказанием плетью. После третьего удара её тщедушное тельце стало бездыханным .Боже мой!- Анджей обхватил голову руками и чувствовал, как она пульсирует в висках и на затылке. Вески давило изнутри. Он сильно зажмурил глаза из которых непроизвольно потекли слезы. В темноте, при свете луны, на стуле у окна согнувшись почти пополам, сидел худощавый человек схвативший себя за голову , плечи которого содрогались от едва слышного рыдания. Постепенно метающаяся душа Анджея успокоилась. Как будто-то огромная черная волна накатившая отступила, и оставила за собою лишь опустошённость. Анджей размяк, и, пытаясь собраться с мыслями, вдруг вспомнил о сестре Анне, о том, как болен его племянник Аугуст, и что она, его старшая сестра, нянчившаяся с ним в его далёком детстве, ждёт его ещё с весны. Незаметно подкралось утро, загорланили сельские петухи. У Анджея была тяжёлая голова, и он лёг на постель в надежде хоть немного поспать и наконец уснул.

Глава 38 " Компромат "

Доминиканец проснулся ближе к полудню. Сельская жизнь уже кипела, как масло в котле.В эту непростую ночь Анджей принял решение написать епископу Самуэлю, в котором хотел поставить под сомнение то, о чём ему написал пастор Габрис. Также он намеревался приложить к этому письму жалобы селян на нынешнего ксёндза. Анджей был абсолютно уверен, что в показаниях Ирэн — той, у которой сдохла корова, — есть какая-то фальшь, до которой он обязательно должен докопаться. Первым делом он постарается найти её, затем посетить Тодеуша и непременно — Катарину. Все эти визиты были частью его плана, который он выстроил в своей голове перед тем, как сесть за написание письма.Ирэн была напугана тем, что к ней нежданно-негаданно пожаловал дознаватель, которому вчера она давала показания. Анджею была очень выгодна её боязнь, и он рассчитывал сыграть на её страхах и добиться правды:— Пусть боится, — думал Анджей. — Суда Божьего она не боялась, когда говорила ложь, а меня боится.То, что Ирэн лжесвидетельствовала, было лишь его догадкой на основании интуиции, и надо было только выяснить, ошибается он или нет.— Итак, Ирэн, показания, которые ты давала вчера на суде, это от тебя, или кто-то к этому тебя подтолкнул? Отвечай честно, женщина, как перед Богом! Иначе я доберусь до правды другим путём, и тогда пеняй на себя!Ирэн выпучила на Анджея свои и без того жабьи глаза и, затрясшись, стала тараторить обрывистым низким голосом:— Пастор Габрис сказал мне! Он уверял, что Катарина спуталась с лукавым. Как я могу не верить, ведь ксёндз — священник! А когда он пригрозил, что отлучит меня от церкви, если я не буду говорить против Катарины, то и меня он обвинит в том, что я тоже связана с нечистым, потому что покрываю её.— Назови настоящую причину, почему сдохла твоя скотина?— Она не смогла разродиться, — Ирэн затряслась от волнения.— Ты считаешь, что это связано с Катариной?— Нет!-мотала своей пучеглазой головой Ирэн. - Такое бывает, господин комиссар.Телёнок развернулся , а Бурка ослабла и исдохла. Предусмотрительный монах пришёл с Йежиком и прихватил с собой ещё одного значимого свидетеля. Всё, в чём призналась Ирэн, было занесено чернилами на бумагу, где она, как смогла, поставила свою подпись.

Тодеуш был рад, что в его дверь снова постучал комиссар его преподобия .Анджей сам со слов пастуха и привлечённых им свидетелей составил жалобу и, сворачивая компромат на Габриса, сказал:— Я уверен, что епископ отреагирует на это. Будьте готовы дать показания, когда суд призовёт вас к ответу. Вы никуда не должны отлучаться из деревни хотя бы в ближайшие полгода.— А куда мы можем отлучиться? Дальше чем на пастбище, сенокос и рынок мы последние несколько лет не отлучались. Ну, если только помрём. А так будьте покойны, .пан дознаватель.Для полноты дела осталось посетить Катарину.

Глава 39 "Важные сведения"

Она лежала на полу когда Анджей вошёл в низкую деревянную хибару. Узница поднялась и села, прислонившись спиной к стене.— Катарина Качмарик, я имею сведения о том, что пастор Габрис домогался тебя. Ответь мне как пред Господом, имея страх Божий: это правда?— Да, — тихо ответила она и закрыла лицо руками стыдясь.— Помолись, Катарина! И в присутствии свидетелей, пришедших со мною, с клятвою расскажи, как это было.— Зачем, господин комиссар? Разве это что-то изменит?— Ты не понимаешь, Катарина, что я должен предать тебя, обвиняемую в связи с диаволом, строгому наказанию? Но то, что я узнал, может опровергнуть эти обвинения в связи с желанием обвинителя погубить тебя! Я боюсь Бога, и если предам тебя, невинную, на расправу, то сам предстану на Страшный суд. Глаза Катарины наполнились влагой, и, вытирая слёзы, она рассказала Анджею о притязаниях Габриса: — Это сразу началось, как он только приехал... — начала она, и слова давались ей с трудом, цепляясь за пересохшее горло. Я и муж, мы ходили на службы всегда. Я заметила, как он смотрит на меня. Как-то особо. Такой взгляд у Вайцеха бывал, когда он... — Катарина поджала нижнюю губу, и слегка усмехаясь посмотрела на комиссара. — Когда он ласки от меня хотел. Этот взгляд нельзя ни с чем спутать. Только у Вайцеха он любовный был, а у ксёндза неприятный, липкий . Он как будто-то съедал меня.. При общении он очень часто подходил ближе дозволенного и старался прикаснутся к моим рукам.Вайцех, узнав это, ходил говорить с ним, но получил таких поручений, что сам усомнился во мне. Сказал, что кажется мне всё это. Я сказала, что больше в часовню ни ногой. -в темноте лицо и силуэт Катарины освящался лишь лучами луны, проходящими в маленькое окошка и пробиваемым лунным светом сквозь щели в стенах.Каждое свое слово она произносила уверенно . Анджей слушал внимательно. Йежик пристроившись в углу и зажегше свечу записывал всё слово в слово,. С ним рядом стоял свидетель призванный из тех, кто нес службу при солтесе и часто от его лица выезжал по поручениям , и , слушая все это сам в себе удивлялся как оно может быть. Катараина продолжала :" Вайцех один ходил. Его пастор замучил вопросами, где я, что со мною. Учил его жену держать в строгости и не попускать самовольства: мол, муж как глава должен принудить жену ходить на мессы. Стал упрекать его за мягкотелость и что, возможно, я по роду своего занятия с диаволом завет заключила. У нас даже разлад начался, но потом Вайцех успокоился. А на рождественскую мессу я сама захотела сходить. Когда пастор Габрис увидел меня, всю проповедь глаз с меня не сводил, как будто мне одной и читал. Я постепенно стала опять ходить на службы, а ксёндз вёл себя сдержанно, как будто осознал, что искушается. Я подумала: «Слава Боже, наверно победил свою страсть». Но когда Вайцех пропал, всё возобновилось снова, только с большей силой. Дошло до того, что...Её голос дрогнул и оборвался. Она резко отвернулась к стене, пряча лицо в темноте.. Где-то совсем на улице залаяла собака напоминая о том, что снаружи всё ещё есть обычный мир, пока они сидят здесь, в этом гнилом дереве и прелой соломе. Комиссар ждал:" Что , Катарина? До чего дошло? Ты должна рассказать мне всё " Катарина повернулась к Анджею. По щекам текли слезы.Комиссар смотрел ей в лицо так же, как тогда на суде спокойно , ожидая , что ещё она скажет. Катарарина тоже посмотрела ему в лицо. Худощавое , бледное. Эта рыжая бородка , рыжие брови, рыжие волосы. Разве может комиссар его преподобия выглядит так? И этот белесый глаз. На арестантку смотрел всего один. Но в его зрачке читалась глубина, ум и какая-то тоска. " Он предлагал мне быть его любовницей, и что бы никто в деревне не знал об этом" . " Кто это может подтвердить? " - спросил Анджей. " Господин Комиссар, разве ксёндз делал бы такое предложение при свидетелях? "- улыбнулась она. Её лицо снова просветлело. Анджей опять увидел женщину, которую встретил у леса - светлую, красивую и как ему подсказывало сердце" не способную придумать все это, что только что он услышал.. В темноте халабуды, освященной луной эта женщина казалась ему ещё таинственней и прекрасней. Как будто действительно она была не от этого мира.На мгновение он даже подумал, что может она действительно обладает сверхъестественной силой и он попал во власть чар. Ведь за свой пятилетний опыт комиссара Анджей по большей части разбирал дела еретиков . С ведьмами и колдунами он встречался, но те и в самом деле были одержимы. А эта совсем другая. И если она принадлежит к миру ведьм, то неужели они могут быть такими светлыми? Но разве сам сатана не является в виде ангела света? Но ведь она молится ... Оставив узницу, Анджей долго размышлял о притягательной силе знахарки. Ему стало понятно, почему Габрис так соблазнился ею. Но это не оправдывает служителя церкви. Нет!" А что если она действительно...? - стал сомневаться доминиканец- и я должен предать её епископскуму суду? Но как же все это добро, которое она делала людям? Ни единого свидетельства о вреде. А эта корова? Корова это чушь? Но ксёндз, как он посмел? Он не имеет оправдания,даже если Катарина причастна, как он говорит к ворожбе... Но это мало вероятно..Я должен проверить её на связь с диаволом . "

Глава 40 "В узах"

Язык прилип к гортани и высохшие губы как будто стянуло. Узница очень хотела пить.Она встала и подошла к прорубленному отверстию, которое было окошком.Предутренний мрак уже слегка поддёрнулся заревом рассвета. На улице шёл мелкий дождь, и Катарина выставила ладони в проёме, что бы в них накапала вода. - "Катарина, Катарина"- вдруг услышала она шепот под окном.- "Кто здесь?"- удивилась узница. "Не бойся, это я. Тсс..."-Под окном притаилась Лидия. Она пришла навестить Катарину.В окошко Лидия просунула руку с узелком:" Там хлеб и молоко, поешь"- всхлипывала Лидия. -Ты плачешь?- прошептала Катарина. -"Что с тобою будет? Я же говорила, что бы ты уходила из деревни. Ну почему, почему ты не послушала?" Лидия стояла под окошком и тихо плакала.. " Не плачь, Лидия- утешала её Катарина- Я всё это время не теряла бодрость духа, а ты теперь смущаешь меня. Смотри, а то скоро потоп начнётся. "- шутливо шептала Катарина." Кто там! "- вдруг раздался голос охранника, который был приставлен к арестантке. Лидия присела на корточки, скрываясь в сумраке ещё не ушедшей ночи, а Катарина притаилась. Конвоир посмотрел по сторонам, и никого не обнаружив, ушёл на своё место. Видимо досыпать.Крадучись, Лидия снова поднялась и шёпотом позвала Катарину."Не рискуй , Лидия, Иди. Спасибо за всё.Ко мне приходил комиссар. Я не знаю что он задумал. Он приводил свидетелей и спрашивал у меня очень тайное, личное.". -" Что же будет дальше, Катарина.?" - "Я не знаю" .Когда Лидия ушла, а в Валишеве настал новый день, с улицы за дверью Катарина услышала знакомый говор. Пришёл пастор Габрис , и о чем-то говорил со стражем. Щелкнул затвор замка и охранник открыл дверь.Габрис, как обычно перебирая чётки, брезгливо переступил порог.Когда они остались одни, он приблизился. Катарина обхватила себя руками, и немного склонила голову на бок, искоса глядя на священника . -" Ты смотришь на меня, как на врага, Катарина, а ведь я могу помочь тебе. Я не просто так пришёл. ".Габрис не знал, что решил предпринять доминиканец, а Анджей не предполагал, как поведет себя пастор.Они были членами одной религиозной системы, и были , как считалось, братьями по вере. Они были судьями одной и той же женщины,столкновение с которой сыграло в жизни каждого из них свою особенную роль.,Перипетия , в которой они оба оказались, сделала их противоположными друг другу людьми.

-" Прошло несколько месяцев с того времени, как в соседней деревне повесили Ядвигу. А ещё раньше, в Окуневе, мать и дочь были осуждены за колдовство, в котором они сами сознались, и поэтому казнены. Признания пришлось из них вытаскивать на дыбе. Знаешь, что это такое? Сначала мать уложили на ложе с валиками по двум сторонам. На этих валиках есть верёвки, которыми привязали её руки и ноги. Благодаря специальному механизму эти валики начинают вращаться, а верёвки натягиваться до тех пор, пока не вывихнутся суставы и не порвутся мышцы. Говорят, что эта несчастная очень сильно кричала, а дочь, видя, как мучается её мать, призналась сразу.— Габрис усмехнулся. Ему, видимо, доставляло какое-то удовольствие рассказывать Катарине о пытках на дыбе. Он снова приблизился к узнице. Все его движения и мимика выдавали в нём человека плотского, любострастного. Часто настолько озабоченный мужчина стремится не только к обладанию женским телом. Он самоутверждается, хочет чувствовать власть во всех её проявлениях. И хотя духовенство имело среди народа, а особенно низших слоёв населения особые права и привилегии, Габрису, видимо, власти, которой облек его сан священника, было недостаточно. Испытывая на себе его липкое влечение, Катарине становилось мерзко и невыносимо в его присутствии.— Ваше недвусмысленное поведение вынуждает меня рассказать обо всем этом.— Тебе никто не поверит, Катарина. Это будет выглядеть как поношение. Мало того, что ты признана в сговоре с дьяволом, ты ещё подпортишь свою репутацию тем, что опорочишь имя духовного лица. Это может только усугубить и без того твоё печальное положение.— Что же вы предлагаете мне делать?— Молчать и слушать то, что я тебе скажу. — Габрис встал и снова, теребя в руке чётки, приблизился к узнице. — Молчать и слушать, — прислонившись к её уху, прошипел он и, убирая растрёпанные волосы с обнажённого плеча, коснулся тонкими пальцами её щеки и шеи. Катарина отклонилась и отошла от пастора. Ощущая свою доминирующую позицию, он упивался, как мёдом, властью не только в положении священника, заточившего ведьму в узы, но и как мужчина над женщиной. — Твоя жизнь в моих руках, Катарина. Разве тебе она надоела? Посмотри в окно, на эту красоту природы. Вдохни последний раз свежесть летнего воздуха. Порадуйся последним восходам и закатам, у тебя ещё есть время, но помни, что его осталось немного. Габрис постучал в дверь, оповещая охранника, что посещение узницы закончено, и когда он ушёл, Катарина легла на пол и тихо заплакала, молясь.

Глава 41 "Испытание Катарины"

Анджей прекрасно знал, как вершится правосудие над ведовством. Он помнил предписания : обнажение донага, тщательный осмотр тела в поисках «отметин сатаны» — нечувствительных к боли и проколу мест, где черт сосет кровь своей служительницы. Помнил он и дыбу, и тиски для пальцев, призванные исторгнуть признание в сговоре с преисподней ради спасения души через боль. Но рука доминиканца не могла подняться для подобного дознания. Его вера отвергала безумие пыточных камер. Единственное испытание, которое Анджей счел допустимым перед лицом Господа, было испытанием молитвой. Если Катарина выдержит ночь бдения у алтаря, ее дух устоит перед кознями лукавого. Тогда станет ясно, что пастор Габрис оклеветал невиновную, приняв за бесовский морок её редкую способность слышать голос природы и исцелять страждущих.Ближе к вечеру, когда косые лучи солнца окрасили камень стен в цвет запекшейся крови, Анджей вновь пришел к халабуде, где содержалась узница. — Катарина, — начал он ровно, хотя сердце билось чаще обычного, — мой сан велит мне быть дотошным следователем и развеять любые сомнения касательно твоей вины. Пастор Габрис обвинил тебя в том, что свой дар ты черпаешь из источника преисподней, а травы твои служат идолопоклонству. Чтобы снять эти тягчайшие подозрения, я должен утвердиться в чистоте твоей совести.Знахарка подняла на него воспаленные от глаза. В их коричневой глубине не было страха, лишь бесконечная усталость.— Я не имею связи с диаволом, господин комиссар. Чем ещё я могу доказать это? Мои руки лечат, они не творят зла.— Эту ночь мы проведем вместе в неустанном бдении пред ликом Бога. Ты готова принять этот труд?Катарина никогда не проводила ночей в молитвах, истощая плоть .. Само слово «бдение» показалось ей чем-то далеким и почти любопытным. На бледных губах мелькнула слабая улыбка.— Я сделаю это с охотой, но предупреждаю: силы мои на исходе. Господин комиссар, боюсь, я просто не выдержу до рассвета. Тело отказывается служить мне.Анджей шагнул ближе, его высокая тень накрыла узницу Голос монаха стал тише, лишившись официальной сухости:— Тебе нужно выдержать, Катарина. Не ради протокола и не ради меня. Сделай это ради себя самой. Пусть эта долгая ночь станет стеной между твоими легкими снами и той вязкой тьмой, которой пугает нас пастор. Мы будем читать псалмы. Я помогу тебе держаться. И если к восходу солнца твой разум останется светел, ни один лжец в этом приходе не посмеет бросить в тебя камень. Договорились? Она медленно, преодолевая ломоту в суставах, кивнула, принимая предложенную руку. Для них обоих начиналось иное таинство — суровое очищение усталой души тишиной молитвенной ночи.