Королевская история. Наследница престола Аслона. 2 часть. Сила Зевса: путь львицы

- Она: день добрый. Вы та самая Анастасия – принцесса и первокурсница?

- Я: да, это я. А вы?

- Она: Катрина, но меня все называют Кэтрин. Я с факультета боевых искусств. И буду рада оказанной чести, провести для вас обзор по нашему необычному кампусу.

- Я: я буду благодарна, если мы перейдём с официального общения на более дружеское. Прошу, никаких вы – чувствую себя неловко...

- Кэтрин: как я могу к тебе обращаться?

- Я: Настя - меня все всегда называли так, а Анастасия я только по паспорту.

- Кэтрин: что значит по паспорту?

- Я: в общем слишком официально, так ко мне обращаются только в этом мире, что довольно непривычно.

- Кэтрин: какой статус, такое и обращение, мисс Настя.

- Я: Кэтрин, здесь на Нумирисе я хочу быть обычной девчонкой, без титулов и званий, потому что я не готова к такому. Вселенная взвалила это на меня несколько недель назад, и я ещё даже не успела освоиться, принять и понять происходящее, а все уже точно знают кто я и как мне жить дальше. Аслон и Люциус решили всё за меня, продумав каждый мой шаг. А я хочу самостоятельно найти себя, без чьих-либо советов.

- Кэтрин: я тебя практически не знаю, как личность, но я понимаю, о чём ты. В свои семнадцать я не мечтала, как мои подруги об академии, и я хотела не просто заниматься боевыми искусствами, а по-настоящему познать их: понять философию и освоить технику у хранителей чешуи – шуточное название расы, которая из поколения в поколение передаёт в своих кланах древнее искусство самообороны. Я мечтала отправиться в Океанический сектор на архипелаг Серпентария, чтобы учиться выживанию у серпенторов. Но родители оказались против такой безумной идеи и заставили закончить четвёртый ранг обучения в Элариуме на Метеоре, а после поступить в академию.

- Я: я уже слышала от Аслона про гимназию Элариум. Он, думаю, хотел послать меня туда, но мой ангел зачем-то настоял на Розмар Морисон...

- Кэтрин: но вопреки всем советам отца связать свою жизнь с врачеванием, я подала заявление на военную кафедру. И вот, остался последний год, а после я отправлюсь к серпенторам.

- Я: в конечном итоге, ты всё равно поступила по-своему А у меня нет выбора Аслон подписал документы о моём поступлении на межрасовые отношения.

- Кэтрин: а что бы выбрала ты?

- Я: точно бы не это Я только заикнулась про военную кафедру, а он даже слушать не стал Это опасно, не престижно и не по-королевски И мало того, что мне придётся терпеть противную политику, так ещё и все вокруг не видят во мне никого, кроме наследницы престола.

- Кэтрин: с последним я могу помочь.

- Я: как?

- Кэтрин: просто никому не говори, кто ты. Смени всем известное имя Анастасии на какое-нибудь, типо Стейси.

- Я: Стейси? Хм Лучше Тэри. Тариэль – точно! Давай сначала. Привет, я Тариэль, можно просто Тэри.

- Кэтрин: Тэри, я Кэт. Рада знакомству.

- Я: мне нравится. И помни, всё, что тебе обо мне известно должно сохраниться в тайне, клянёшься?

- Кэт: даю слово!

- Я: отлично. Так что ты говорила про четвертый ранг обучения – что это значит?

- Кэт: пойдём, расскажу по дороге в Аркантум.

...

Аркантум – место, где по легенде сотни миллионов лет назад сквозь твёрдый слой почвы пробился первый росток магического древа. Первая крупица магии, подаренная богами смертному миру. Он прошёл через засуху и наводнения, выдержал войны и вселенский разгром. Росток преодолел эпохи и превратился в нечто, что в древнем мире прозвали родоначальником магии – Аркантум. Великий отец природы, в чьих жилах течёт ангельская кровь самого Канта, декотой которого является Зевс. И ещё за долго до правления Марианны это могущественное дерево стало пристанищем первых учеников Розмар Морисон.

Выход из главного здания академии был совершенно непримечательным, увешанным растительностью, что издалека казалось задуманной частью настенного интерьера. Но стоило нам подойти ближе, как цветущие лианы раскинулись в стороны, обнажив пятиметровый тоннель, за которым скрывалась целая вселенная невообразимой жизни.

- Кэт: школьное образование предусматривает пятнадцатилетнее обучение на четырёх рангах. С пяти до девяти лет ребёнок проходит подготовительный этап у себя на родине, знакомится с флорой и фауной своих краёв, познаёт себя и свою сущность, учится ощущать энергию, витающую в пространстве, и конечно, же играет и слушает общеобразовательные лекции.

- Я: наверное, мне стоило присоединиться к малышам, потому что уровень моего развития приблизительно равен их...

- Кэт: спустя пять лет школьник попадает на второй ранг и в праве перевестись в любое учебное заведение в любую точку Сансеры, выбранное им с согласием законных представителей. Этот основной период включает в себя определение своей стихии и развитие первой категории магии.

- Я: который раз слышу это, но не понимаю, о каких категориях вы говорите.

- Кэт: имеешь представление о стихиях?

- Я: допустим.

- Кэт: нельзя обладать всеми стихиями разом. Даже не то что нельзя, это просто невозможно. Организм живого существа не выдерживает столько энергии, и бывали случаи, когда волшебник пытался выявить у себя четвертую стихию, а его тело разрывало на части. Да, иногда знания и умения приводят к летальному исходу.

- Я: сколькими стихиями обладаешь ты?

- Кэт: тремя.

- Я: и если ты попробуешь пойти дальше...

- Кэт: да, я могу не выдержать. Но суть в том, что каждая стихия имеет разветвления и переплетения между собой. Например, вода. Это не просто контроль мирового океана, а также контроль течения времени, контроль агрегатных состояний веществ, изменение их формы и внешнего вида. Огонь – не только сжигающее всё вокруг пламя, но и восстановитель жизни, восстановитель порядка и контроля разума, связь с небесными светилами и скорость распространения явлений.Стихия земли - это центр мироздания, дыхание природы, общение живых существ, связь с подземным миром и контроль сейсмических событий, это гравитация и дарование силы. А с ней связан и огонь, и воздух, и вода. Управление воздушными массами, погодными изменениями, исцеление и восстановление. Это и есть категории магии. Моя стихия от рождения была связана с ветром, но тянуло меня к огню. И я решила овладеть пламенным вихрем. Мне не под силам вызывать пожары огромных масштабов, но я могу управлять погодой за счёт увеличения температуры воздуха и силы ветра, могу контролировать уже существующий огонь и его распространение. У каждой категории множество нюансов, которые позволяют найти точку соприкосновения со второй категорией, что и является задачей третьего ранга обучения. С пятнадцати до восемнадцати лет за три года ученик должен взять полный контроль над своими умениями и, если он стремится перейти на четвёртый ранг, определиться над своей второй категорией магии. Дополнительные два года после восемнадцати лет необязательны. На четвёртый ранг переходят те, кто хочет после поступить в академию и продолжить обучение, а для этого нужно обладать двумя категориями.

- Я: спасибо, я хотя бы теперь понимаю, что здесь всё куда сложнее, чем мне казалось. И как же мне обойтись без всех этих пятнадцати лет?

- Кэт: если честно, никак. Но это не значит, что всё потеряно. У тебя есть несколько дней до начало учёбы, чтобы понять, в каком направлении развивать свою магию, и всегда будет свободное время после пар. Каждую минуту ты должна будешь учиться и тренироваться с наставником. Лидия Сейдж попросила об этом лучшую студентку академии, и тебе повезло, что это я.

За тоннелем открылась грандиозная поляна, опоясанная полукругом пристроек академии — их высота плавно убывала к краю. Здесь нашлось место всему: открытой столовой под лёгким навесом, рингу для поединков, площадкам для тренировок и отдыха. В центре поляны возвышался Аркантум — исполинское древо, чьё массивное подножие скрывало вход вовнутрь. К нему поднималась лестница, и каждый, кто ступал на её ступени, уменьшался до размеров воробья. Сквозь крону пробивались огни окон — внутри дерева располагались комнаты. У основания Аркантума дежурили два эльфа, бдительно охранявшие порядок. Жильё было распределено мудро: южная часть древа отведена девочкам, северная — мальчикам, а комнаты семейных пар расположились словно по экватору величественного дерева.

Внутренние коридоры Аркантума представляли собой причудливую сеть извилистых переходов, выточенных в живой древесине так, словно их выгрызли термиты. Тёплый медовый свет лился из встроенных в стены биолюминесцентных грибов, отбрасывая дрожащие блики на гладкие, словно полированные, поверхности. Дополнительным освещением служили магические сферы. Воздух был напоён тонким ароматом смолы и свежести. Время от времени в стенах открывались небольшие ниши с миниатюрными фонтанами, где журчала кристально чистая питьевая вода. Переходы плавно изгибались, следуя природным линиям древесных волокон. Некоторые участки коридоров поднимались по пологой спирали, другие — ныряли вниз, образуя естественные мостики над глубокими, но безопасными провалами. В местах пересечений коридоров раскинулись небольшие круглые залы для встречи студентов из разных комнат. Там располагались столики, пуфики и небольшие стеклянные шкафы с книгами. Двери комнат, искусно вписанные в текстуру дерева, едва угадывались в стенах — лишь едва заметные цифры, выгравированные над аркой, и мягкие световые контуры указывали на их присутствие.

- Я: ты знаешь, какой у меня номер?

- Кэт: триста первый, это на верхнем ярусе.

- Я: почему не придумали какой-нибудь облегчённый способ передвижения по всему кампусу? Он ведь огромен! Главное, в самом стволе есть лифт до всех уровней веток, а плоского эскалатора, как в аэропортах, по коридорам нет.

- Кэт: может тебя ещё на руках до комнаты носить?

- Я: не смешно...

На верхнем ярусе южного полушария находилось крыло второкурсников, и меня поселили туда из-за большого количества новеньких. Двухместная комната с одной свободной кроватью стала для меня домом на ближайшие четыре года. Она представляла собой уютное овальное пространство, словно естественное расширение древесных пустот. Её стены, плавно переходящие в потолок, сохраняли природную фактуру живого дерева, но были отшлифованы до мягкого, бархатистого блеска. Я в шутку назвала её деревянным аквариумом для студентов.

- Кэт: я живу на этом же уровне в правом на развилке коридоре. Если что ты всегда можешь найти меня в триста тридцатой комнате. У меня осталась кое-какая еда, я чуть позже занесу тебе перекусить, а пока дам время обустроиться.

- Я: спасибо, Кэт. Было приятно познакомиться!

- Кэт: взаимно, Тэри.

Я впервые осталась совсем одна, закинула вещи в шкаф, и, усевшись на кровати около круглого окна, вырезанного во всю часть стены напротив двери, достала дневник с волшебной ручкой и сделала новую запись:

«Я не помню ничего из того, что здесь написано - кто-то стёр все мои воспоминания и заменил другими, ложными... Я думала, это Аслон, но, кажется, я ошиблась. Я выясню, кем является тёмный властелин, и почему он так издевался над моим телом... А пока я попробую начать новую жизнь в ином мире с иным именем. Я - Тэри, студентка академии Розмар Морисон».

Полдень... Интересно, чем сейчас занимается моя мама... По моим подсчётам, у них уже близится к концу тринадцатое октября - вторник. Она наверное спит, или как обычно перед сном грызёт семечки. А может они с папой ушли в ночную смену на завод? Я даже не знаю, как они пережили потерю дочери... А Вероника? Вика и Кристина? Их больше ничего не объединяет... Крис, наверное, закрылась ото всех в Тольятти, Вероника ушла с головой в подготовку к ЕГЭ и вместо Вики встречается с новой компанией. Ах, как сильно бы я хотела связаться с ними, сказать, что я жива здорова и оправдаться за подстроенную смерть... Но даже если бы была возможность позвонить по телефону или отправить им письмо, что бы я сказала? Я попала в волшебный мир и никогда не вернусь? И чем это тогда отличается от смерти? Нет смысла давать родным надежду на возможность когда-либо снова увидеть меня... Я мертва - наверное, так будет лучше... И это даже не ложь - я теряла себя, раз за разом раздирая добычу, и какая вероятность, что в скором времени вообще что-то останется от той милой девочки с косичками...

II Тень подруги: зов из сноведений

От лица Вероники:

Мы не виделись с Викой с самого дня похорон. Была ли я занята всё это время учёбой? К сожалению, нет. Я избегала толи её осуждающего взгляда из-за того, что вместо занятий я стала отдавать предпочтение вечеринкам и алкоголю, толи из-за воспоминаний о нашей общей подруге. Мёртвой подруге...

Я понимаю, что нужно готовиться к экзаменам, к поступлению в высшее учебное заведение, но внутри меня словно сработал переключатель безразличия. Днём у меня раскалывается голова и всплывают сожаления о моём легкомыслии, а так же боль, которую хочется заглушить - и единственный выход, расслабить разум и уйти от реальности. Алкоголь так же оказал седативное влияние на сны - в них я больше не видела Настю. До вчерашнего дня...

Я пригласила Вику на чай, чтобы поделиться своими проблемами, о которых желала молчать последние две недели, а заодно рассказать про необычный сон.

- Я: я уже третий день не пью, Вик. Из-за того, что в воскресенье у нас был семейный вечер у бабушки, я не пошла гулять со Светой и её друзьями. И в ту ночь мне снова приснился мегареалистичный сон.

- Вика: снова про Настю?

- Я: я не видела её, но довольно чётко слышала её голос. Этот сон повторяется по несколько раз за ночь. Я думала, если не буду пить, то увижу большее, но каждую ночь одно и тоже. Я выхожу в школу, смотрю на дату на часах - девятое сентября, и проверяю почтовый ящик. Зачем? Я никогда в него не заглядываю. И каждый раз я нахожу в нём одно и тоже письмо. Пытаюсь прочесть, но не различаю букв. Слышу, как Настя начинает его читать, но её самой там нет.

- Вика: что она говорит?

- Вероника: в том то и дело - я не понимаю... Это не русский, и не английский. Да и с каким пор бы ей знать английский?

- Вика: но ты же не можешь слышать во сне разговор на языке, который сама не знаешь, или хотя бы не слышала.

- Я: у меня не получается запомнить полный текст повествования, но самое простое и яркое слово - Авитас.

- Вика: ты не пробовала забить его в переводчик для определения языка?

- Я: авитас - на латинском волны...

- Вика: я даже не знаю, чему удивляться больше: тому, что существует перевод непонятных слов из твоих снов, или тому, что тебе снится латинский...

- Я: что если это не просто сон?

- Вика: ты же понимаешь, что если хотя бы на долю секунды мы в это поверим, мы можем снова столкнуться с разочарованием?

- Я: Вик, даже после смерти она пытается до нас достучаться. Мы не можем это игнорировать... Как бы мы не хотели снова втягиваться в бредовые фантазии, мы априори втянуты из-за нашей давней дружбы.

- Вика: и что ты планируешь делать дальше?

- Я: нам следует перевести её послание, а для этого каким то образом мне нужно запомнить всё, что есть в письме.

- Вика: когда ты видишь что-то по десять раз, ты хочешь, не хочешь, а выучишь это. Попробуй каждую ночь запоминать по несколько слов и утром сразу же их записывать.

- Я: проблема в том, что во сне я себя не контролирую. Если бы кто-то мне сказал, что я сплю, тогда я бы осознала это.

- Вика: мозг начинает активно работать только в фазе быстрого сна - примерно через полтора часа после медленной. Что если я останусь у тебя на ночь, и когда ты уснёшь, я дождусь нужной фазы и позвоню в колокольчик. Не слишком громко, чтобы тебя разбудить, но достаточно, чтобы ты услышала его сквозь сон.

- Я: неплохая идея. Можно попробовать прямо сегодня.

...

Я думаю, Вика согласилась вернуться к расследованию, потому что она тоже устала притворяться, что мы спокойно можем жить дальше. Мы не можем - каждая клеточка наших тел противится этому. Да и как идти дальше, если я постоянно сталкиваюсь с душой усопшей в своих снах. Вдруг это происходит потому, что Настя не может найти покой, пока мы не узнаем настоящую причину её смерти.

- Я: ты же понимаешь, что я не усну, пока ты сидишь у меня над душой?

- Вика: да ты уже второй час ворочаешься и не даёшь мне спокойно посмотреть фильм.

- Я: потому что ты со мной не разговариваешь.

- Вика: действительно. Я не разговариваю с ней, ещё и виновата, что она не может уснуть...

- Я: я просто не привыкла ложиться так рано.

- Вика: час ночи. Рано?

- Я: да... Ещё и душно. Открой окно.

От лица Вики:

Такими темпами мне снова понадобится ведение дневника, чтобы не сойти с ума с Вероникой во все последующие ночи. Она вырубилась только в четвёртом часу, когда я тоже уже подпирала руками голову, сидя за компьютерном столом перед мелькающими кадрами из Гарри Поттера. Отсчитывала каждую просмотренную минуту, дабы не провалиться в сон. Уже пожалела, что согласилась вернуться к тому, с чего мы начинали. Но я дорожила нашей с Вероникой дружбой и позволила себе повестись на её погоню за призраками. Вдруг её сны и правда что-то значат.

По истечению полутора часов я взяла маленький золотистый колокольчик, сохранившийся ещё со времён нашего детства, и слегка покачала его над ухом спящей подруги. Язычок пару раз звонко ударился о стенку, и я надеялась что сигнал дошёл до мозгового центра.

От лица Вероники:

- Я: мам, я в школу.

Запираю за собой дверь и спускаюсь по лестнице к почтовым ящикам. Проверяю часы, дабы не опоздать на первый урок, как вдруг от них раздаётся колокольный звон. Почему сработал будильник? Сломался что ли... Времени ещё хватало на то, чтобы перед уходом проверить почту. Со скрипом открываю тяжёлую дверцу старой железяки, покрытой потёртой синей краской с обнажённой ржавчиной. От туда вываливается белый конверт с очень странным письмом: без указания отправителя и без марок. Женский голос зачитывает его вслух, так как я даже не могу различить символы на бумаге. Странный язык - подумала я, но тут же меня осенило - где-то я его уже слышала.

- Я: Настя?

Обернувшись, я поняла, что здесь никого нет, но голос продолжал нашёптывать послание.

- Я: Настя, я тебя слышу!

Он звучал со всех сторон — его многократно отражали стены подъезда. Я побежала по лестнице на вверх, обронив письмо около почтовых ящиков. Не позволив мне сделать лишний шаг выше второго этажа, сильный ветер, ударивший в грудь, заставил меня оступиться и посмотреть назад. В едва видимом силуэте измученной девушки, я разглядела лицо своей мёртвой подруги. Она держала в руках письмо и протягивала его мне.

- Я: я знаю, что это сон! Я вижу его каждую ночь! Чего ты от меня хочешь?!

- Настя: правды...

Я медленно приняла письмо, на котором заметила проявление текста - скопление иностранных иероглифов.

- Я: я не понимаю этот язык...

Но Насти уже не было. Её тело рассыпалось в прах — мельчайшие крупицы пыли растворились в воздухе, словно их и не существовало. Меня швырнуло обратно в реальность: головокружительный вихрь оторвал от подушки, и я выкрикнула:

- Я: фидиче!

...

- Вика: то есть за словом авитас ты услышала фидиче?

- Я: именно, а в начале письма, я запомнила, что были выведены некие символы: сначала заглавная буква F английского алфавита с точкой под двумя горизонтальными чёрточками, а следом - буква «с», увенчанная чертой, как у твёрдого знака. Но авитас фидиче - является заключительной фразой в Настином сообщении.

- Вика: как ты запомнила конец, но не уловила начало?

- Я: не получается сразу вникнуть. Да и слова какие-то: что-то типа сиркаус - будто на чужом языке.

- Вика: запиши то, что отложилось в памяти, потом подредактируешь.

- Я: а ты уже разобралась с фидичи?

- Вика: нет. Его нет ни в одном известном языке. Ни прямых аналогов, ни корней...

- Я: очередной тупик...

- Вика: не спеши делать выводы. Я помогу восстановить весь текст из сна - шаг за шагом. Работая вместе, мы выясним, чего хочет дух нашей подруги.

- Я: нам кое-кого не хватает для полноценной команды.

- Вика: ты уверена, что она проявит охоту вновь заниматься мистическим расследованием?

- Я: ты же проявила... Тем более они сильно сблизились за последний год. Кто, как ни Кристина, пожелает знать правду?

...

От лица Кристины:

Это был сложный месяц, когда началась учёба на втором курсе педагогического колледжа и спустя неделю умерла моя самая близкая подруга. Всё, что я пыталась сделать после похорон - это забыть. Забыть о раненом сердце и душевной боли, сложить их в сундук, опоясать его самыми прочными цепями и повесить замок. Выбросить ключ на дно океана, и забить голову домашними заданиями. Но как тут забудешь, когда твои друзья таинственной силой срывают все цепи и достают обливающееся кровью сердце наружу?! Они снова пытаются выяснить причину её смерти. Но какой в этом смысл - правда не вернёт Настю обратно...

[Вероника 15:15]: я понимаю тебя. Я и сама пыталась заглушить ощущение её присутствия - топила сны в алкоголе. Но это не приносит облегчения. Чтобы обрести покой, нам нужно отпустить Настю. А пока истина остаётся скрытой, её тень так и будет следовать за нами.

[Кристина 15:42]: Вероник, мы дети - нам даже нет восемнадцати. Что мы можем сделать? Опять читать легенды и слушать Лёшины сказки?

[Вероника 15:44]: мне снова снятся сны, в которых Настя пытается передать нам какое-то послание. Я очень хочу рассказать тебе об этом лично. Приезжай в Димитровград, встретимся на квартире у Викиной бабушки, попьём чай с эчпочмаками, пообщаемся - как раньше.

[Кристина 15:44]: не знаю, стоит ли...

[Вероника 15:45]: пожалуста, Крис. Ты нужна ей... Нужна нам.

[Кристина 15:48]: я буду в городе на следующих выходных, тогда и встретимся.

III Запах крови и свободы

От моего лица:

На следующее утро я проснулась от ощущения присутствия в комнате посторонних лиц. Ещё не открыв глаза, попыталась сообразить, что меня разбудило, — и тут же уловила чужой запах: терпкий, с нотами ванили и чего‑то пряного. Приподнявшись на локте, я увидела свою соседку со второго курса. Она суетливо расскладывала вещи на соседней кровати. Облегающий наряд подчёркивал каждый изгиб её фигуры, а длинная тёмно‑коричневая коса плавно покачивалась в такт её движениям.

Я протёрла глаза, пытаясь стряхнуть остатки сна и осмыслить происходящее. Девушка даже не взглянула в мою сторону, словно я была для неё невидимым существом.

- Я: доброе утро. Ты видимо моя соседка. Я Тэри, первокурстница.

Она лишь мельком обернулась, кивнула — скорее из вежливости, чем из желания общаться, — и снова отвернулась к своим делам. Каждое моё слово, казалось, растворялось в вакууме её безразличия. Я села на кровати, обхватив колени, и молча наблюдала за её действиями. В воздухе повисла тяжёлая тишина, из-за которой я чувствовала сильную неловкость и ощущение, что я вторглась на чужую территорию без предупреждения.

- Я: как тебя зовут?

- Она: Клэри.

Всего одно слово без ответного вопроса - тем самым она показала, что разговор окончен.

Спустя два терри (48 минут) я всё же решила вылезти из-под одеяла и принять освежающий душ, после которого моё тело ожило от прилива энергии и желудок подал сигнал о желании позавтракать. Я нашла комнату Кэтрин, постучала в дверь, чтобы спросить, есть ли тут поблизости столовая или продуктовый магазин, но мне никто не открыл. Судя по всему Кэт не было дома. Пришлось вернуться и снова проявить навязчивость своим общением с Клэри.

- Я: может вместе позавтракаем? Покажешь мне, где тут что находится. А то я даже не знаю, где раздобыть еду (с наивной глупой усмешкой произнесла я).