Что таит поле

И теперь перед ним встала дилемма. Потратить ли часть н.з. на мороженое, чтобы хоть немного утолить голод или потерпеть? Ведь не было никакой гарантии, что Глебу удастся найти деревню бабушки и дедушки, и что они окажутся живыми и согласятся его приютить. В таком случае деньги могли бы ему очень пригодиться. Но когда женщина с коробкой проходила мимо, Глеб робко поднял руку. Продавщица это заметила.

- Одно? - с ходу спросила она, торопясь уйти, - какое?

- Клубничное, - пролепетал Глеб, держа в руке купюру. Это был его любимый вкус.

- Клубничного нет, - отрезала продавщица и быстрее, чем Глеб успел сообразить, забрала у него деньги, а взамен сунула в руку ванильный вафельный стаканчик в шуршащей упаковке. В следующий миг она уже обслуживала другого покупателя.

Глеб молча уставился на холодный стаканчик у себя в руке. Из-за перепада температуры на упаковке мгновенно образовался конденсат, и она стала влажной. Глеб провел большим пальцем по шуршащей полимерной пленке, собрав мелкие капли. Вкус, который он не выбирал. Ему просто подсунули, а Глеб не смог отказаться. Как всегда. И все же…

Он так давно не ел мороженого! Несмотря на недовольные взгляды тетки, Глеб дрожащими руками разорвал упаковку и лизнул белый пломбир. Холодно. Сладко. У Глеба вдруг сильно защемило сердце, словно он вот-вот должен был умереть. Глеб прижал кулак к груди, а затем осторожно откусил ванильное мороженое. Зубы тут же пронзила резь из-за холода, ненадолго заглушив боль в остальном теле. Глеб подождал, пока пломбир растает во рту, и откусил снова.

Неожиданно в голове мелькнула мысль: вот бы вечно есть мороженое и ехать в электричке. Пока Глеб сидит в вагоне движущегося состава, он в безопасности. Здесь его не достанут ни отец, ни «Наденька», ни Влад с приспешниками. А еще Глебу не придется узнавать, живы ли бабушка с дедушкой и согласны ли принять его у себя.

Мороженое таяло. Вафельный стаканчик наполнялся влагой и становился похожим на тряпку. Глеб был бы рад растянуть удовольствие, но тогда ему осталась бы одна сладкая жижа. Поэтому он быстро разобрался с лакомством и снова уставился в окно.

- Сергиев Посад, - глухо раздалось из динамиков.

Глеб вздрогнул, словно резко проснувшись, поднялся на ноги и, с трудом протиснувшись мимо тетки, вышел в тамбур, а когда электричка остановилась – спрыгнул на платформу и его сразу же подхватил людской поток. Глеб даже не успел сообразить, где выход, как толпа вынесла его к вокзалу, через турникеты и в город.

Вот и вторая часть пути пройдена. Куда дальше?

Глеб огляделся. Он не узнавал ни сам вокзал, ни город, словно очутился здесь впервые. Вполне возможно, так оно и было. Только мама знала, где нужно делать пересадку, но она об этом не расскажет. У Глеба снова защемило сердце. Он чувствовал невероятную усталость. Хотелось сесть на заплеванный асфальт и больше никуда не идти, но все же Глеб сделал над собой усилие. Он должен был пройти весь квест до конца, даже если в итоге приедет совсем в другое место. Поэтому Глеб снова огляделся и, увидев стоявшую неподалеку женщину, подошел к ней.

- Извините, - сказал он. Голос был каким-то хриплым и чужим, возможно, из-за мороженого.

Женщина оторвала взгляд от экрана телефона, посмотрела на Глеба и тут же отпрянула. На лице появилась брезгливость.

- Отвали! – рявкнула она и отошла в сторону.

Глеб опешил. Почему женщина так на него среагировала? Он же был вежлив. В следующий миг Глеба накрыла паника. А что, если она уже видела ролик, который снял Влад? Вдруг за эти несколько часов Глеб, сам того не зная, стал звездой интернета и теперь над ним потешается вся страна?

Возникло странное ощущение, словно нырнул в прорубь: сначала резко стало холодно, а потом тело окатило жаром. Глеб почувствовал, как на лбу и над верхней губой выступила испарина. Спину тоже защекотали капельки пота. Голова стала слишком легкой и словно бы пустой. Глебу показалось, что его сейчас стошнит. Он отступил и прислонился спиной к стене вокзала.

Неужели все уже видели его позор?

Казалось, прохожие смотрят на него и посмеиваются. Глеб слышал со всех сторон свое имя и каждый раз вздрагивал. Его мутило, и он еле держался на ногах. Теперь уже все тело покрылось испариной. Глеб поднес трясущиеся руки к лицу, чтобы промокнуть пот краем футболки. Но когда коснулся щеки, ощутил сильную боль. Он уже и забыл, что Влад с компанией били его по лицу. А что, если дело в этом?

Соображать было очень трудно. Мозг словно превратился в желе, дрожащее от страха. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, это видно через футболку. Глеб сглотнул комок в горле и, пошатываясь, направился к ближайшей припаркованной машине, чтобы посмотреть в боковое зеркало. Оттуда на него глядел тощий подросток с запавшими глазами, под которыми пролегли темные круги, спутанными мокрыми от пота рыжими волосами, в старой одежде и с синяками и ссадинами на лице. Теперь понятно, почему люди от него шарахались. Глеб выглядел как маргинал.

На секунду он почувствовал облегчение, быстро сменившееся тоской. Если бабушка и дедушка его увидят, то, наверное, и на порог не пустят, решив, что Глеб опустился на дно.

Ладно, сейчас это не имело значения. Ему бы для начала до них добраться!

Глеб повертел головой. Спрашивать дорогу у приличных людей не имело смысла. Еще, чего доброго, позовут полицию. Поэтому Глеб приметил бомжа и подошел к нему. Тот сидел на асфальте, обложенный пакетами и хозяйственными сумками со всяким барахлом. Глеб остановился на некотором расстоянии (в основном из-за запаха) и громко сказал:

- Извините!

Бомж вздрогнул и поднял на него затуманенный взгляд.

- Не подскажете, в какой стороне автовокзал? – спросил Глеб.

Бомж прищурился, словно оценивая собеседника. Глеб тоже посмотрел на него в ответ. Хотя внешне они были очень разными, каждый в этот миг почувствовал какое-то родство. Две неприкаянных души, застрявших на пути между прошлым и будущим.

Бомж кашлянул.

- Ступай по этой дороге, слева его и увидишь. – Он говорил так, словно очень давно не слышал собственный голос.

- Спасибо, - сказал Глеб.

- Удачи! – крикнул ему в спину бомж.

Глеб пошел вдоль дороги, миновал два здания, небольшой зеленый участок и действительно увидел автовокзал. Правда, в его детских воспоминаниях они с мамой никуда не шли, а сразу с поезда садились в автобус. Означало ли это, что Глеб ошибся и делать пересадку нужно было не в Сергиевом Посаде? Или не стоило доверять детским воспоминаниям? В любом случае ехать обратно он не собирался, поэтому направился к автобусам. Нужно было узнать, куда они едут.

Он медленно брел и читал на стеклах автобусов название конечных станций.

«Реммаш»

«Лоза»

«Троицкая слобода»

«Гремячий ключ»

«Фролово»

Последнее звучало знакомо. Возможно, именно рядом с этим селом (если это, конечно, не город и не деревня) жили дедушка и бабушка. Но как это узнать? Глеб огляделся. Можно было попробовать спросить, только, как сформулировать свой вопрос.

«Знаете, где-то в Ярославской области у меня живут родственники, не могли бы вы сказать, доберусь ли я до них, если сяду на автобус до Фролово?»

Нет, так точно ничего не выйдет. Глеб ломал голову, думая, как ему получить нужную информацию. Может, попробовать узнать в кассе на автовокзале? Глеб поразмыслил всего секунду и тут же отказался от этой затеи. Работники вокзала наверняка начнут задавать вопросы, потом решат, что он сбежал из дома, вызовут полицию и отправят его обратно. Этого Глеб допустить не мог. Лучше уж сесть наугад в первый попавшийся автобус.

Вдруг до его слуха донесся обрывок разговора.

- А куда вы едете?

Глеб обернулся и увидел двух женщин. Обе немолодые. Одна стояла с тележкой, полной рассады, а другая держала в руках переноску с котом.

- Тогда вам нужно не сюда, - ответила женщина с рассадой, - пройдите к памятнику Мамонтову, и там будет остановка.

Дама с переноской поблагодарила собеседницу и зашагала в указанном направлении, а Глеб стал внимательно рассматривать женщину с рассадой. Судя по всему, она ехала на дачу и хорошо знала расписание автобусов. Да и лицо у нее было доброе. Почему бы не попытать счастья?

Заранее чувствуя себя виноватым и сгорая со стыда, Глеб подошел к женщине. Она сразу обратила на него внимание.

- Не хватает денег на билет? – насмешливо спросила женщина. Видимо, маргиналы часто подходили к ней с такой просьбой.

Глебу тут же захотелось уйти, но он пересилил себя.

- Я не уверен, насчет автобуса, - промямлил Глеб, - забыл нужный номер.

- А тебе куда надо-то? – поинтересовалась женщина.

Хороший вопрос, - подумал про себя Глеб.

- Я… я забыл название, - соврал он и прибавил: - это село, довольно далеко отсюда.

Вот и вся информация, которую Глеб смог выдать. Он ожидал, что женщина тут же поднимет его на смех, но неожиданно она задумалась.

- Сел тут много, - протянула женщина, сложив руки на пышной груди, - а позвонить-то некому?

Глеб покачал головой.

- У бабушки и дедушки нет телефона. – Что, скорее всего, было правдой.

Женщина тяжело вздохнула.

- Знаешь, отсюда ходит много автобусов. И не только с автовокзала, - уточнила она, - один, например, останавливается у дома быта.

- А куда он идет? – машинально спросил Глеб.

- В Нагорье, - тут же ответила женщина, будто знала все маршруты наизусть.

Глеб ощутил странное покалывание в затылке, словно туда ударил разряд электричества.

Нагорье. Кажется, так и называлось то село. По крайней мере, при упоминании названия тело Глеба отозвалось на него. Конечно, все это могло быть игрой воображения, помноженной на стресс и усталость, но Глеб отбросил доводы разума и доверился интуиции. Он вдруг подумал, что мамин дух помогает ему найти дорогу домой.

- Вспомнил, мне надо в Нагорье, - твердо сказал Глеб.

Женщина сначала кивнула, а затем нахмурилась.

- Подожди-ка, автобус-то ходит не каждый день, - проговорила она.

Глеба мгновенно бросило в жар. Неужели он опоздал? И если да, то что делать? Остаться ночевать на вокзале, в надежде, что полиция его не заметит? А что с едой? Денег надолго не хватит, и нужно же еще оставить немного на билет.

Пока тревожные мысли мелькали в сознании Глеба, женщина что-то прикинула в уме и снова заговорила.

- Тебе повезло, сегодня автобус должен быть. Только поспеши, там всего пара рейсов в день, - сказала она.

- Спасибо! – воскликнул Глеб и по указанию женщины отправился на остановку.

Автобус уже ждал там и был наполовину полон. У Глеба снова возникло ощущение, словно его вела неведомая сила. Он поднялся по ступенькам в салон и остановился около водительского места.

- Тебе куда? – спросил мужчина средних лет в растянутой серой футболке.

- До конечной, - ответил Глеб и отдал деньги, а затем прошел в салон и сел на ближайшее свободное место.

Неожиданно он вновь стал удивительно спокойным. Все так, как и должно быть, - повторял Глеб про себя. Скоро он приедет на место.

В салоне неприятно пахло бензином, а еще было гораздо жарче, чем на улице. К горлу Глеба подкатила тошнота, хотя они еще даже не тронулись. Старушка по соседству обмахивалась веером, сделанным из обычной газеты, и периодически пила газировку. Глядя на нее, Глеб сглотнул вязкую слюну. Ему очень хотелось пить. Он запоздало подумал, что следовало купить в ближайшем ларьке бутылку воды, ведь путь предстоял долгий. В такой духоте и до обезвоживания недалеко. Может, еще не поздно? Стоило об этом подумать, как двери автобуса закрылись и они тронулись в путь.

Глебу ничего не оставалось, кроме как уставиться в окно. Но смотреть там было не на что. Как только они покинули город, пейзаж стал однообразным: кругом был сплошной лес, лишь изредка попадались деревни, где автобус делал остановки. Глеба быстро укачало на жаре. Какое-то время он пытался бороться со сном, но веки слипались, словно их намазали суперклеем, голова стала тяжелой, мысли путались. Глеб моргнул один раз, с трудом открыв глаза. Моргнул второй. А на третий уже не смог разлепить веки и заснул.

Его разбудил толчок, словно кто-то резко ударил в спину. Глеб открыл глаза, еще ничего не соображая спросонья, и огляделся. Салон автобуса был практически пустой, а оставшиеся двое стариков собирали вещи, намереваясь выйти. Когда Глеб встретился с ними взглядом, пожилой мужчина коротко бросил:

- Конечная.

Глеб посмотрел в окно. Автобус стоял на небольшой площади в окружении невысоких домов: трехэтажные панельные вперемешку с деревянными избами. С трудом передвигая затекшими ногами, Глеб вывалился из автобуса под палящее солнце и за ним тут же закрылись двери. Старики, которые вышли вместе с ним, уже ушли, и Глеб остался один.

Третий этап пути тоже пройден.

Звучало слишком фантастично. Разум говорил Глебу, что он так часто полагался на интуицию, что сейчас мог находиться в сотнях километров от дома дедушки и бабушки. Но какое-то внутреннее чутье подсказывало, что Глеб приехал именно туда, куда нужно.

Он огляделся, пытаясь сориентироваться. От площади уходило три дороги: по одной они только что приехали, другая вела вглубь села, а третья шла к окраине. Именно ее Глеб и выбрал. Он прошел мимо разноцветных деревянных изб с красивыми резными наличниками и вышел к бескрайним полям, кое-где перемежавшимся небольшими пролесками. Деревни находились слишком далеко отсюда, чтобы их можно было разглядеть. Глеб посмотрел себе под ноги на грунтовую дорогу, уходившую вдаль. Придется идти через поля…

Глава 3

Глава 3

Солнце нестерпимо жарило. Глебу казалось, что его волосы вот-вот воспламеняться. Яркие лучи не позволяли поднять голову и осмотреться, поэтому он шел, глядя себе под ноги. Дорога была песчаной и неровной. Прошедшие дожди оставили на ней глубокие полосы и бугры. Кое-где попадались камни. Глебу пришло в голову, что во время распутицы, особенно осенью и весной, добраться от села до любой из деревень можно только на тракторе. Как же бабушка и дедушка живут здесь круглый год?

Или уже не живут?

Что, если из-за старости им стало тяжело, и они перебрались в город. Например, в Ярославль. Область-то Ярославская. Или в тот же Сергиев Посад. Глеб понятия не имел, была ли у дедушки с бабушкой квартира в каком-нибудь городе или родственники, у которых можно пожить. Но вдруг они правда давно отсюда уехали и когда Глеб доберется до деревни, найдет лишь заросший сорняками участок и покосившуюся избушку? Что ему делать тогда? Возвращаться в Сергиев Посад или остаться жить в заброшенном доме, пока…

Из-за жары и усталости мысли в голове Глеба звучали все слабее, путаясь и обрываясь, пока совсем не исчезли. Их сменила давящая тишина. Глеб медленно плелся вперед, а дорога все не кончалась. Спина под рюкзаком стала мокрой, и ткань футболки неприятно липла к коже. Нестерпимо хотелось пить. Возникло ощущение, словно песок с дороги попал и к Глебу в рот, так сухо там было. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что перед глазами все плывет. Голова казалась огромной и тяжелой, шея с трудом ее удерживала. Глеб подумал, что запросто может получить солнечный удар и упасть в обморок, а вокруг ни души. Он рухнет в траву и его найдут, только когда труп начнет вонять.

Пусть бы ветер подул, что ли!

Природа словно услышала его отчаянную мольбу, и разгоряченной кожи Глеба коснулся легкий порыв, но долгожданного облегчения не принес. Чтобы хоть немного остудить голову, нужен целый ураган! Глеб прислонил ладонь ко лбу, имитируя козырек, и посмотрел вдаль. Впереди у поворота высилась спасительная рощица. Можно будет отдохнуть в тени. Глеб поспешил туда.

По пути его еще пару раз догонял ветер, поднимая в воздух взвесь с дороги. Глебу приходилось зажмуриваться и пару раз отплевываться от мелких песчинок. Когда порыв снова ударил в лицо, Глеб почувствовал неладное. Это было не конкретное подозрение, а скорее внезапно проснувшийся голос инстинкта самосохранения, который сигнализировал: что-то в привычной картине мира было не так.

Глеб еще раз огляделся, хотя палящие лучи солнца и марево мешали рассмотреть детали. Пейзаж вокруг был мрачным, даже жутким. Глеб удивился своим мыслям. Ведь когда думаешь о чем-то мрачном, на ум приходят ночь, гроза, старое деревенское кладбище и все в таком духе. А сейчас день, ярко светит солнышко, на дворе лето, казалось бы, Глеб должен чувствовать радость, почему же ему было так страшно?

Потом он понял. Поле вокруг было слишком тихим. Обычно летом природа полна звуков: кузнечики, жучки-сверчки, мухи, шмели, слепни и прочая шумная живность. Но поле безмолвствовало, словно было мертво. А еще ветер. Глеб вдруг заметил, что во время очередного порыва трава на поле даже не шелохнулась. Можно было сказать, что ветер был слишком слабым, дул в другую сторону и приплести сюда какие-то атмосферные явления, но в глубине души Глеб уже понял: с полем что-то не так, поэтому он ускорил шаг и практически бегом бросился к рощице.

Казалось, поле наблюдало за ним. Нет, не в поле прятался какой-то человек или монстр и следил за Глебом, а все бескрайнее море травы не сводило с него взгляда. Ощущение было жутким. Глеб почувствовал себя букашкой на огромной тарелке: в какую сторону ни иди, не спрячешься.

Бежать по песку было неудобно. Ноги скользили, увязали в песчаных наносах, которые словно нарочно пытались затормозить Глеба. Он не пробежал и ста метров, а уже выбился из сил. Голова раскалывалась. Солнце, казалось, иссушило его тело. Но Глеб не останавливался. Страх гнал его вперед. В какой-то момент в голове даже мелькнула мысль: пусть я потрачу все силы и умру, лишь бы это случилось не на проклятом поле!

Находясь на грани потери сознания, Глеб сумел немного ускориться, и практически перепрыгнул спасительную границу, отделявшую поле от рощицы. Только оказавшись в тени тополей, он смог немного перевести дух. Глеб сошел с дороги, плюхнулся на траву, прислонился затылком к шершавому стволу и некоторое время тупо смотрел перед собой.

Что это было?

Постепенно страх стал отступать, сменившись растерянностью. Глеб не мог понять, чего так испугался. То есть, с полем действительно что-то не так, но оно точно не могло быть живым. Наверное, дело в тех самых атмосферных явлениях. И в игре воображения, помноженной на стресс, голод и усталость. А еще проклятое солнце! Наверняка у Глеба случился тепловой удар. Он поднес дрожащую ладонь к лицу и приложил ко лбу, пытаясь таким образом померить температуру. Лоб был влажным и горячим, впрочем, как и ладонь, и щеки, и все остальное тело. Глеб пошевелил языком, который стал похож на камень, вытащенный со дна моря под палящее солнце: казалось, он весь покрыт слоем высохшей соли.

Вот бы сделать хотя бы глоток воды!

Глеб подумал, что если бы нашел лужу, то не выдержал бы и выпил из нее. Но земля в рощице была сухой. Он еще немного посидел, а затем с огромным трудом поднялся на ноги. Голова кружилась, Глебу казалось, что его сейчас стошнит. Пришлось постоять несколько минут, и только потом он вернулся на дорогу.

Нужно было идти дальше. Глебу ужасно не хотелось выходить из тенистой рощицы, где и дышалось легче, но и оставаться здесь он не мог. Если в ближайшее время Глеб не найдет воду, то свалится замертво. Надо хотя бы добраться до деревни. Там точно есть колодец.

Рощица закончилась быстрее, чем надеялся Глеб. Он снова оказался перед бескрайним полем. Тело сопротивлялось, отказываясь выходить под палящее солнце и идти под пристальным взглядом неизвестной сущности, но Глеб заставил себя сделать один шаг. Потом другой. А затем медленно побрел по дороге.

Она, кстати, была не прямой. Постоянно поворачивала. То шла под уклон, то чуть поднималась в гору. Глеб старался сосредоточиться на дороге, игнорируя зудящее чувство в затылке, словно на него был устремлен чей-то взгляд, и вскоре оказался на развилке. Дорога самым предательским образом раздваивалась. Причем обе колеи были приблизительно одной ширины и сохранили следы шин от недавно проехавших автомобилей.

Налево или направо?

Глеб понятия не имел. Обе дороги выглядели совершенно одинаково, а он был слишком усталым, чтобы соображать. И указательного камня нет. Как там было в сказках? Налево пойдешь, коня потеряешь, направо еще что-то, а прямо – смерть свою встретишь. Ну или как-то так. К счастью, здесь было только две дороги. Глеб посмотрел сначала на одну, потом на другую и выбрал компромисс. Решил сперва пройти немного по левой дороге. Она как раз шла в гору. Как только Глеб доберется до верхней точки, то сможет оглядеться. Если вокруг не будет ни одного намека на деревню, он вернется и пойдет уже по правой дороге. Решение казалось разумным, насколько это возможно в его ситуации, и Глеб повернул налево.

Подниматься в гору было тяжеловато. Под конец Глеба начало шатать из стороны в сторону. Он постоянно останавливался, но от этого легче не делалось. Глеб плелся, глядя себе под ноги, и поднял голову, только достигнув вершины подъема. Зрелище заставило его сначала обрадоваться, а затем испугаться.

Что за чертовщина?

Чуть в стороне от дороги он увидел здания и сначала решил, что они относятся к деревне, но присмотревшись получше, Глеб передумал. Это были вовсе не избы, а какие-то жуткие заброшенные постройки. Высокие стены обшиты тесом, так что кажутся ребристыми. Древесина посерела от времени и смотрелась инородно на фоне сочной, ярко-зеленой растительности. Окна зияли пустотой. Форма зданий очень странная: кажется, словно несколько домов против воли срослись в единый организм и теперь напоминали декорации к фильму ужасов. Глебу почудилось, словно кровь отливает от головы, а затем он ощутил рвотный позыв и побежал вниз по дороге, чтобы только не видеть эту жуть.

К развилке он вернулся совершенно разбитый. Сил, чтобы идти и проверять, куда ведет правый путь, не осталось. Но все-таки Глеб зашагал туда.

Он покачивался и двигался, словно на автомате. Как заводная игрушка: все медленнее и медленнее. Поле, будто чувствовало это и обступало Глеба, тянуло к нему невидимые руки. Сил сопротивляться уже не было. Глеб понял, что если из поля в самом деле выскочит нечто и схватит его, то он сдастся без боя, лишь бы, наконец, закончить свои мучения. Но только эта мысль мелькнула в его сознании, впереди показалась деревня.

Глеб замер. Неужели ему не почудилось? Нет, рядом с ветвями высокой яблони действительно виднелась крыша старой избы. Сердце Глеба затрепетало. Он испытал такую сильную радость, что она, казалось, его убьет. Смахнув выступившие на глаза слезы, Глеб зашагал к домам.

Да, это действительно была деревня: старые избы вперемешку с новыми дачными домиками высились по обе стороны от дороги. Глеб слышал шум газонокосилки, кудахтанье кур, лай собаки, веселые детские крики и радовался. А уж когда впереди показался колодец – бетонная труба, уходящая в землю, а над ней деревянный домик с откидной крышкой – его счастью не было предела. Глеб бросил рюкзак на землю и схватился за ведро, которое цепью было приковано к колодцу. Открыв тяжелую крышку, он швырнул ведро в темноту. Раздался лязг и всплеск. Глеб не стал долго ждать и принялся тянуть цепь с потяжелевшим ведром обратно. Колодец дышал на него приятной сыростью. С трудом вытащив ведро, Глеб прислонил губы к алюминиевому краю и принялся жадно пить, ощущая на языке привкус металла. Вода была ледяной, и каждый глоток отдавался болью, но Глеб не останавливался. А когда пить стало невмоготу, вылил остатки воды себе на голову.

На него разом навалилось такое облегчение, что захотелось лечь прямо здесь и уснуть. Но Глеб повесил ведро на место, захлопнул крышку, поднял рюкзак и вернулся на дорогу. Раз уж он дошел до деревни – может, той, а может, и нет – то обязан найти дом дедушки и бабушки.

Глеб помнил, что они жили в противоположном конце деревни в старой избе, синей с белыми резными наличниками. Разумеется, за прошедшие десять лет дом могли перекрасить. И перестроить. И память относительно его расположения могла подводить Глеба, но других ориентиров у него все равно не было. Глеб медленно шел по деревенской дороге и смотрел по сторонам, ничего не узнавая. Многие дома были новыми. Некоторые участки заросли и казались заброшенными. Глеб искал взглядом синий дом с белыми наличниками, но пока попадались зеленые и коричневые.

Может, это вообще не та деревня?

Пройдя еще немного, Глеб увидел, что впереди дорога поворачивала, уходя в поля. Значит, там конец деревни, а дом дедушки и бабушки должен быть где-то рядом. Глеб напряг зрение и заметил голубое пятно. Может, это и есть их дом? Но приглядевшись, Глеб понял, что ошибся. Домик был очень маленьким и явно новым.

Нет, не то.

Тогда Глеб прошел еще немного вперед, вертя головой, и замер. Слева среди тополей виднелась старая изба. Синяя, с белыми наличниками. Вот только от нее сохранился один фасад: крыша провалилась, стены рухнули и повсюду росли гигантские тополя. Дома дедушки и бабушки давно не существовало, так и их самих.