Одиночка

Женя помолчала, собираясь с мыслями:

— У меня нет родителей… Точнее, есть приёмные. Приёмная мать меня видеть не желает, а отцу приходится ей потакать — иначе ему придётся уйти из дома вслед за мной. С биологическими родителями всё ещё сложнее: отец ничего обо мне не знает, а матери я с самого рождения была безразлична. Всю жизнь я росла без материнского тепла, ласки, любви и заботы...

Месяц в госпитале тянулся томительно медленно. Бесконечные процедуры, лекарства, капельницы, перевязки — всё это казалось бесконечным. Но наконец настал день выписки. Женя чувствовала себя обновлённой, хотя следы пережитого всё ещё были заметны.

Выйдя из больницы, она узнала две новости. Первая — её повысили до младшего сержанта. Вторая — её контракт был расторгнут, но взамен ей предоставили комнату в военном городке. Более того, эта комната находилась в том же доме, где жил капитан.

У входа в госпиталь её ждал сам капитан. Он специально расположился так, чтобы она не смогла пройти мимо незамеченной. Его появление вызвало в душе Жени смешанные чувства — радость от встречи и тревогу от неопределённости будущего.

— Рад видеть тебя на ногах, — произнёс он, протягивая букет свежих цветов. — Готов сопроводить тебя до нового жилья, если позволишь.

Женя приняла цветы, но в её глазах читался немой вопрос: что всё это значит?

— Пошли, провожу тебя в квартиру, — мягко произнёс капитан, открывая дверь перед Женей. Его голос звучал тепло и заботливо. — Покажу тебе твоё новое гнёздышко.

Женя остановилась, настороженно глядя на мужчину.

— Почему моё? — спросила она, в её голосе слышалось беспокойство. — Вы так говорите, будто собираетесь куда-то уехать и оставить меня здесь одну-одинёшеньку!

Капитан вздохнул, его взгляд стал задумчивым.

— Так оно и будет… — признался он. — Я собираюсь взять бессрочный отпуск. Поеду к брату в Москву, найду работу, не связанную с военным делом. Потом куплю домик где-нибудь в Подмосковье…

Они вошли в квартиру. Женя медленно шла по комнатам, осторожно касаясь стен и мебели, пытаясь представить, как будет жить здесь одна.

— Ну как? Нравится? — спросил капитан, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Да, очень… — тихо ответила Женя, проводя рукой по полированной поверхности стола. Её взгляд скользил по окнам, мебели, стенам. — Здесь так уютно… А что вы будете делать с мебелью?

— Оставлю тебе, — ответил капитан. — Она мне ни к чему… Ты всё ещё хочешь остаться здесь?

— Да, — кивнула Женя. — Мне некуда ехать, совершенно некуда возвращаться… К приёмным родителям путь закрыт. А родная мать… Она мне покажет, где раки зимуют, если я появлюсь перед ней.

Капитан внимательно посмотрел на девушку.

— А Сергей? — в его голосе прозвучала искренняя забота.

— Отец любит меня, — вздохнула Женя, отворачиваясь к окну. Её голос дрогнул. — И если я вернусь, они с матерью снова поругаются. А я этого не хочу. Не хочу, чтобы они разошлись из-за меня. Папа слишком сильно любит нас обеих. Мы с ним встретимся в другом месте, где-нибудь подальше отсюда. Пусть живут в мире и спокойствии без меня.

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом дождя за окном. Капитан подошёл ближе, но не решался нарушить её одиночество. Он понимал, сколько боли скрывается за этими словами, сколько непрожитого горя таит в себе эта хрупкая девушка.

Женя медленно опустилась на диван, её взгляд был устремлён в пустоту. Капитан сел рядом, не говоря ни слова, просто находясь рядом, давая ей возможность собраться с мыслями.

— Я постараюсь обустроить всё так, чтобы тебе было комфортно, — наконец произнёс он. — И если что-то понадобится, ты всегда можешь обратиться ко мне.

Женя слабо улыбнулась, впервые за долгое время почувствовав, что не одна в этом мире.

— А твой родной отец? Ты с ним разговаривала? — капитан внимательно посмотрел на девушку, в его глазах читалась искренняя забота.

— Нет, — тихо ответила Женя, опустив голову. Её голос дрогнул.

— Почему?

— Боюсь… — она на мгновение замолчала, собираясь с мыслями. — Глупо, наверное, слышать это от меня, но я действительно боюсь… Боюсь разочароваться в этом человеке, боюсь, что он разочаруется во мне…

Капитан подошёл ещё ближе, его взгляд был полон понимания.

— Он действительно хороший человек, — мягко произнёс он. — И мне почему-то кажется, что он обязательно примет тебя в свою семью.

— И всё же я боюсь… — повторила Женя, сжимая руки в кулаки.

— Хочешь, я поговорю с ним? Всё объясню…

— Нет, не надо! — в её голосе прозвучала неожиданная твёрдость. — Прошу вас, не делайте этого!

Капитан кивнул, принимая её решение.

— Хорошо, как скажешь! Не хочу идти против твоей воли… Кстати, ты идёшь сегодня на вечеринку к генералу Моисееву?

Женя вздохнула, опустив глаза.

— Нет. Мне совершенно нечего надеть. Уходя от родителей, я взяла только одну сменную повседневную одежду. Да и причёска у меня тоже не для посещения вечеринок, — сказала она, неловко проведя рукой по коротко остриженным волосам.

Капитан улыбнулся, его глаза засияли добротой.

— А чем тебе не нравятся твои джинсы? — спросил он. — Иди в джинсах, а на голову надень бандану — сейчас у молодёжи такая мода в ходу! Можно ещё добавить какой-нибудь яркий аксессуар.

Женя немного подумала, рассматривая свои руки.

— Ну, хорошо, уговорили, я иду, — наконец согласилась она. — Во сколько будет эта самая вечеринка?

— В шесть часов в местном кабачке, — произнёс капитан, глядя куда-то вдаль, словно сквозь стены квартиры. — Мне бы хотелось побольше провести с тобой времени напоследок… Ты отдыхай сейчас, а я пойду прогуляюсь. Спальня в твоём распоряжении.

Женя замерла на мгновение, её сердце забилось чаще от неожиданной новости.

— Подождите! — воскликнула она, шагнув вперёд. — Вы эту ночь ещё остаётесь здесь?

Капитан повернулся к ней, в его глазах мелькнуло удивление.

— Да, а что? — спросил он, приподняв бровь.

— Тогда спальня ещё не в моём распоряжении! — твёрдо заявила девушка. — Я сплю в гостиной!

— Нет, — мягко возразил капитан. — Эту ночь точно я сплю в гостиной.

— Извините, но я пока на роли гостя, — настаивала Женя, упрямо вздёрнув подбородок. — И поэтому сплю на диване в гостиной, и на этом точка!

Капитан улыбнулся, его глаза засветились теплотой и восхищением. Он открыл дверь и, уже переступая порог, бросил через плечо:

— Ну, у тебя и нрав с характером!

Мужчина ушёл, оставив девушку в одиночестве. Женя в очередной раз прошлась по квартире, задумчиво снова касаясь стен и мебели. В её голове крутились мысли о том, как можно будет переделать это место, сделать его по-настоящему своим. Она представляла, как расставит вещи, какие шторы повесит на окна, какие картины повесит на стены.

Ближе к шести Женя начала готовиться к встрече. Она тщательно выгладила другие джинсы, надела лёгкую кофточку, которая выгодно подчёркивала её фигуру, и повязала бандану, которую одолжил капитан. Девушка посмотрелась в зеркало, и, хоть и не была полностью довольна своим отражением, решила, что выглядит достаточно хорошо.

Осенний ветер трепал полы её куртки, когда Женя остановилась перед тускло освещённым входом в кабачок. Холодные капли дождя стекали по лицу, смешиваясь со слезами, которые она не могла сдержать. «Что я здесь делаю? — думала она, вглядываясь в тёмные окна заведения. — Что я вообще забыла в этой армии? Почему мама так поступила со мной? Я так хочу домой! Что мне сделать, чтобы вернуться? Как же я устала от всего этого! Мне нужен тёплый и уютный дом, где меня будут любить и ждать, где я буду нужна… Но сейчас я словно волк-одиночка, брошенный на произвол судьбы».

Её мысли прервал знакомый голос:

— И что же ты не заходишь? — майор стоял за её спиной, и в его голосе слышалось искреннее участие.

Женя резко обернулась, встретившись с ним взглядом:

— Не знаю… Что-то мне не очень хочется туда заходить.

Он понимающе кивнул:

— Ну, ты же пришла сюда. Раз так, то почему бы не заглянуть хотя бы на полчасика? Если честно, мне тоже не очень хочется на эту вечеринку. Но раз уж пришёл, надо зайти.

В его словах было что-то такое, что заставило Женю собраться с духом:

— Тогда пойдёмте вместе. Вместе будет веселее и не так страшно…

Она сделала шаг к двери, и майор, чуть помедлив, последовал за ней. В его взгляде читалось нечто большее, чем просто сочувствие — понимание и готовность поддержать.

Когда они вошли внутрь, приглушённый свет и шум голосов окутали их, словно тёплое одеяло. Женя почувствовала, как напряжение постепенно отпускает её. Возможно, этот вечер не будет таким уж плохим, если рядом есть человек, готовый разделить её одиночество. Какое-то время все сидели, увлечённо общаясь и угощаясь закусками. Затем начались танцы, и капитан вскоре пригласил Женю на танец.

После нескольких танцевальных мелодий они вернулись за стол. К ним присоединился майор, и мужчины налили себе напитки. Женя лишь сделала вид, что пьёт, аккуратно поставив пустую рюмку обратно.

В конце вечера майор, внимательно посмотрев на девушку, заметил:

— Я удивляюсь твоей выдержке. Сколько ты уже выпила, а всё ещё трезвая? По тебе даже не видно, что ты пила!

Женя лишь улыбнулась, не желая раскрывать свой секрет. В этот момент к ним подошёл генерал Моисеев и пригласил девушку на танец.

После окончания медленной мелодии Женя вышла на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха. Генерал последовал за ней.

— Ты прекрасно танцуешь, — сказал он, приближаясь к девушке почти вплотную.

— Спасибо, вы тоже неплохо! — ответила Женя, инстинктивно делая шаг назад, чтобы избежать сильного запаха алкоголя, исходившего от мужчины.

— У тебя есть жених? — продолжил говорить Моисеев, не сводя с неё пристального взгляда.

— Нет, и парня тоже нет, — ответила девушка, стараясь сохранять спокойствие.

— Значит, есть муж?

— Нет… А с какой, собственно, целью вы интересуетесь?

— Ты мне очень нравишься… Я бы очень хотел, чтобы ты стала моей! — произнёс мужчина и, грубо схватив Женю, начал целовать её в губы, бесцеремонно шаря руками по её телу.

Женя, собрав всю свою волю в кулак, резко оттолкнула его, испытывая при этом сильнейшее отвращение к этому человеку:

— Прекратите немедленно! Ваше поведение недопустимо! Я не позволю так вам себя вести со мной!

Генерал, опешив от такой реакции, на мгновение отступил. Но, быстро придя в себя, попытался снова приблизиться к девушке, которая в этот момент испытывала к нему сильнейшее отвращение. Она не стала сопротивляться, понимая, что физически он намного сильнее её, но едва генерал отстранился, Женя со всей силы ударила его кулаком по носу. Из носа тут же хлынула кровь.

— Не люблю грубость по отношению к себе и, в общем, к женской половине человечества, — спокойно произнесла Женя, достала из кармана платок и протянула его генералу.

Мужчина схватил платок, его лицо было полно ярости:

— Ты за это поплатишься! Добьюсь того, чтобы тебя понизили до рядового, чтобы снова жила среди парней!

— Спасибо, я буду этому только рада! — ответила Женя с вызовом.

— Я отправлю тебя снова в горячую точку!

— И за это спасибо. Тоже буду безумно этому рада.

Генерал, взбешённый её реакцией, ворвался в кабачок, едва не сбив с ног майора и капитана.

— Что у вас случилось? — обеспокоенно спросил капитан, приблизившись к Жене.

— Ничего серьёзного, — ответила Женя, устало присаживаясь на бордюр.

— Но генерал грозился понизить тебя в звании и отправить в горячую точку! — воскликнул майор, присаживаясь рядом.

Капитан молча сел с другой стороны от девушки.

— Он всего лишь поцеловал меня спьяну, а я всего лишь разбила ему за это нос, — спокойно объяснила Женя.

— Мы поговорим с ним, — решительно заявил майор.

— Не надо, а то и вам достанется из-за меня… Тем более он сейчас пьян, и ему бессмысленно что-то говорить и объяснять. А завтра он протрезвеет и, возможно, сам придёт просить прощения, — возразила Женя.

— Ты так спокойна, просто удивительно. Как тебе удаётся так легко управлять своими эмоциями? — спросил майор, внимательно разглядывая на девушку.

— Не знаю. Просто само собой получается… По-моему, стало холодать. Я, наверное, пойду домой отдыхать… А вы, капитан, ещё не идёте?

Капитан посмотрел на девушку с уважением:

— Ты удивительная. Мало кто смог бы так достойно выйти из подобной ситуации.

— Просто я знаю, что должна защищать себя. И никогда не позволю никому унижать себя.

Капитан поднялся:

— Я пойду с тобой. Не стоит идти одной после всего случившегося.

— Отлично. А то мне как-то страшновато идти по незнакомому городу в кромешной тьме.

Капитан усмехнулся:

— Ага, мы так тебе и поверили!.. И это нам говорит та, которая видела раны, кровь, убитых людей! Слышала выстрелы, видела пули, пролетающие мимо, иногда попадая в твоё тело…

Женя серьёзно посмотрела на него:

— Я действительно боюсь темноты. Без всяких шуток… В ней есть что-то первобытное, что-то, от чего замирает сердце.

Они двинулись по тёмным улицам, их тени причудливо танцевали в свете редких фонарей. Майор Николаев остался сидеть на бордюре возле кабачка, погружённый в свои мысли.

— Милая девочка! — произнёс он вслух, наблюдая за удаляющимися фигурами. — Только как-то она странно посматривает на меня, будто бы хочет что-то сказать, но боится этого сделать… Интересно, как там у неё родители? Завтра обязательно спрошу у неё об этом.

Глава 5

Николаев поднялся и направился обратно в кабачок, чтобы проверить состояние генерала. Тем временем Женя, едва переступив порог квартиры, поспешила в ванную. Она быстро переоделась в чистые подштанники и майку, после чего легла на диван в гостиной. Усталость взяла своё, и она почти мгновенно погрузилась в глубокий сон.

Капитан, убедившись, что девушка спит, тихо подошёл к дивану и укрыл её запасным одеялом. Его взгляд задержался на её спокойном лице. В этот момент он почувствовал, как сильно переживает за неё, и мысленно пообещал себе сделать всё возможное, чтобы защитить её от грядущих неприятностей.

Тихо закрыв за собой дверь в спальню, капитан лёг, но сон долго не приходил. Мысли о Жене, о её непростой судьбе и удивительной силе духа не давали ему покоя. Он понимал, что эта девушка оставила глубокий след в его сердце, и он не мог просто так уйти, оставив её одну справляться со всеми трудностями.

В ночной тишине его голос звучал особенно проникновенно и горько. Слова, словно стрелы, пронзали сердце, оставляя после себя саднящую боль.

— Как мне хотелось бы всегда заботиться о тебе, оберегать от всех невзгод… — шептал он, глядя в темноту. — Ласкать тебя, дарить тебе цветы, подарки и свою любовь! Но я не подхожу тебе… Тебе нужен настоящий мужчина, не такой, как я.

Его голос дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу.

— Я трус… — признался он, сжимая кулаки. — Я даже не могу сказать тебе, что безумно люблю тебя! Как мне тяжело это скрывать! Хотя мне даже скрывать этого не нужно — ты просто ничего не замечаешь.

В его словах звучала глубокая печаль и смирение.

— Завтра я уеду и увезу свою любовь с собой… — продолжал он. — Пройдёт время, и ты забудешь обо мне. Я вернусь сюда примерно через четыре года, и мне бы очень хотелось увидеть тебя снова. Но ты молода и наверняка не останешься здесь. Найдёшь себе мужчину, выйдешь замуж, нарожаешь ему детей…

Его последние слова повисли в воздухе, словно невесомый туман, окутывая комнату печальной атмосферой неизбежного прощания.

…Утро встретило Женю резким звонком в дверь. Она проснулась, села на диване, протирая сонные глаза. В этот момент она услышала голос капитана:

— Я открою!

Скрип открывающейся двери, и в проёме появился генерал Моисеев. В его руках был большой букет цветов, от которого исходил нежный аромат.

— Это к тебе! — произнёс капитан, указывая на того, кто стоял за стеной у входной двери.

Женя, всё ещё сонная, медленно поднялась с дивана и вышла из зала в коридор, не понимая, что происходит. Её взгляд скользнул от букета, что был в руках генерала к капитану, и в этот момент она увидела в его глазах какую-то незнакомую для неё печаль.

Девушка перевела с капитана свой взгляд на генерала, пытаясь не думать о том, что происходит с её сегодняшним соседом. Цветы казались неуместными в этой ситуации, словно крича о фальшивости намерений их дарителя. Она прислонилась к дверному косяку, готовясь выслушать то, что собирался сказать этот человек.

Генерал окинул её презрительным взглядом, его губы искривились в едкой усмешке:

— Так вот ты почему мне отказала! — процедил он, кивком указывая на капитана. — А я-то хотел ещё попросить у тебя прощения… Думал, что ты испугалась меня, моего напора. А тебе и пугаться-то не надо! Ты, наверное, меняешь мужиков каждую ночь… Ты же, наверное, когда была на учебке, со всеми парнями своей роты переспала!

Его слова хлестали, словно плети, но Женя не дрогнула. Её спокойствие было ледяным, почти пугающим.

— Идите вы к чёрту, пока ещё раз не двинула вам в нос! — произнесла она с такой твёрдостью в голосе, что генерал на мгновение опешил. Повернувшись, она вошла обратно в зал, не удостоив его больше ни единым взглядом.

Генерал открыл рот, собираясь что-то сказать, но быстро закрыл его, осознав бессмысленность дальнейших слов. «Может, я ошибся?» — промелькнуло в его голове.

— Передайте ей цветы, капитан, — наконец выдавил он из себя, вручая букет. Резко развернувшись, он вышел, громко хлопнув дверью.

Капитан остался стоять в коридоре, держа в руках букет, который теперь казался символом несостоявшегося унижения. Его взгляд был тяжёлым, в нём читалась смесь гнева и сочувствия. Он медленно вошёл в зал, где Женя всё ещё стояла у дивана, сжав кулаки.

— Не стоят они твоих слёз, — тихо произнёс он, по-прежнему держа букет в своих руках. — Никогда не позволяй никому определять твою ценность по чужим меркам.

Женя подняла глаза на капитана, и в них впервые за долгое время промелькнуло что-то похожее на благодарность. Она молча кивнула, принимая его поддержку, которая была ей сейчас так необходима.

Капитан прошёл на кухню и аккуратно поставил букет алых роз в трёхлитровую банку, наполненную водой. Лепестки цветов слегка покачивались, словно прощаясь с утраченным великолепием. Пока он занимался этим, Женя успела переодеться в домашнее и присоединиться к нему на кухне.

Её пальцы машинально ощупали чайник — холодный. Заглянув внутрь, она обнаружила, что он пуст. С привычной ловкостью она налила воду и включила его.

— Заварка есть? — спросила она, открывая шкафчик, где обычно в любых квартирах и домах хранился чай, но обнаружила лишь пустую баночку.

— Закончилась, — коротко ответил капитан, не отрывая взгляда от букета.

— Тогда я быстро сбегаю в магазин, — решительно произнесла Женя и направилась к выходу.

Вернувшись через полчаса, она несла небольшой пакет с покупками: ароматный чай, сахар, пряники и конфеты. Пока чайник закипал во второй раз, она заварила крепкий чай, наполняя кухню уютным ароматом.

Они молча пили чай, каждый погружённый в свои мысли. После этого недолгого чаепития, которое можно было назвать завтраком, капитан собрал свои немногочисленные вещи. Его движения были спокойными, но в них чувствовалась какая-то окончательность.

Когда он ушёл, Женя осталась одна в квартире. Тишина давила на неё, но не успела она погрузиться в свои мысли, как раздался звонок в дверь.

Открыв, она увидела перед собой пожилую женщину с приветливой улыбкой.

— Здравствуй! — произнесла незнакомка. — Я твоя соседка. Я тут узнала, что ты поселилась здесь, и мне захотелось с тобой познакомиться.

Женя улыбнулась в ответ, чувствуя, как напряжение уходит:

— Проходите, пожалуйста! Я тоже буду рада с вами познакомиться. Будете чай?

— О, с удовольствием! — оживилась женщина. — За чаем знакомство всегда проходит веселее и душевнее.

Они прошли на кухню. Женя поставила на стол чашку, налила чай, достала сладости. В этот момент она почувствовала, как начинает налаживаться её новая жизнь — с маленькими, но важными событиями, которые постепенно заполняют пустоту одиночества.

Пожилая женщина опустилась на табуретку напротив, внимательно разглядывая девушку.

— Тебя, кажется, Женей зовут? — мягко спросила она, устраиваясь поудобнее.

— Да… А откуда вы знаете? — удивлённо подняла брови Женя.

— Во-первых, называй меня бабушкой Шурой, — улыбнулась женщина, — а во-вторых, о тебе много рассказывал мой сын… После его рассказов мне и захотелось с тобой познакомиться, посмотреть на тебя и узнать, какая ты на самом деле, как ты выглядишь.

Женя замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось от волнения.

— А кто ваш сын? — осторожно спросила она.

— Майор Николаев, — с теплотой в голосе произнесла женщина, наблюдая за реакцией девушки.

— Валентин Петрович — ваш сын? — в голосе Жени промелькнуло искреннее удивление. — Так, значит, вы… — она осеклась, поняв, что чуть не сказала что-то лишнее.

Бабушка Шура внимательно смотрела на девушку, её улыбка стала ещё теплее.

— Что ты хотела сказать и почему замолчала? — мягко поинтересовалась она.

— Да так, ничего особенного, — смущённо улыбнулась Женя, отводя взгляд. — Ваш сын живёт вместе с вами?

— Да, мы живём вместе. Скажи, а почему Сергей и Люда отпустили тебя в армию? Мой сын говорил, что они очень любят тебя…

В голосе бабушки Шуры звучала искренняя забота, но эти слова вызвали у Жени горькую усмешку.

— Любят? Ха! — в её голосе прорвалась боль, которую она так долго скрывала. — Может быть, папа меня и любит, но мама — точно нет. Она меня ненавидит. Сколько я себя помню, она всегда старалась принизить меня, сделать всё возможное, чтобы я чувствовала себя в семье чужой, какой-то… дефективной.

Бабушка Шура молча слушала, не перебивая, давая девушке выговориться.

— Но как же так? — наконец, тихо спросила она.

— А очень просто, — вздохнула Женя. — Они мои приёмные родители. Моя настоящая мать бросила меня, оставив у своей сестры — моей приёмной матери.

— А кто твой настоящий отец, ты знаешь? — осторожно спросила бабушка Шура, не отрывая внимательного взгляда от девушки.

— Нет, — ответила Женя, встречаясь с ней взглядом. В её глазах читалась глубокая печаль.

Она поднялась из-за стола, чтобы заняться чаем. Аккуратно разлила кипяток по чашкам, достала из шкафчика печенье, конфеты и пряники. Расставив всё на столе с особой тщательностью, снова села напротив гостьи.

В кухне повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь тихим шипением остывающего чайника. Бабушка Шура понимала, что эта история гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд, и что девушке нужно время, чтобы открыться полностью.

Бабушка Шура перевела взгляд на букет алых роз, стоявший на столике, и после некоторого молчания спросила:

— От кого цветы?

— От генерала Моисеева, — тихо ответила Женя, опустив глаза.

— Это от того, которому ты вчера разбила нос? — в её голосе не было осуждения, только искренний интерес.