Одиночка

Георгий Валерьевич долго смотрел на эту хоть и хрупкую, но такую сильную девушку, готовую пожертвовать всем ради спасения других. В её глазах он видел ту же решимость, что и в первый день их встречи.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Я не буду тебя останавливать. Но знай — я буду рядом, даже если ты этого не увидишь.

Женя кивнула, благодарная за понимание. Время шло на минуты. Она должна была успеть, должна была спасти своих товарищей, чего бы это ни стоило.

— Прости, но я не понимаю твоего стремления погубить свою жизнь, — в голосе мужчины звучала искренняя тревога, смешанная с отчаянием. Его глаза, обычно такие спокойные и уверенные, сейчас наполнились болью.

— Не собираюсь я губить свою жизнь! — девушка говорила твёрдо, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, туда, где уже рисовались очертания её опасного пути. — Я лишь хочу спасти наших из цепких оков врагов.

— А ты думаешь, что сама, в одиночестве, сможешь сделать это? — мужчина покачал головой, словно пытаясь убедить не столько её, сколько себя самого в тщетности этого замысла.

— Попытка — не пытка, — ответила она с той решимостью, которая не оставляла места сомнениям.

— Вижу, я не смогу тебя остановить… — он тяжело вздохнул, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. — Тогда желаю удачи, — с улыбкой произнёс мужчина, но улыбка вышла горькой, словно приправленной горечью неизбежного.

— Можно кое-что попросить у тебя? — его голос дрогнул, выдавая истинные чувства.

— Попробуйте… — девушка напряглась, чувствуя, как в груди что-то сжимается от его слов.

— Вернись живой и невредимой, пожалуйста! — в его голосе прорвалась настоящая мольба. — Я очень прошу тебя об этом!

— Живой постараюсь вернуться, — ответила она, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё трепетало от его слов. Да и вспомнились такие же слова "отца". — Про невредимость сомневаюсь.

В воздухе повисла тяжёлая пауза. Они оба знали, что это не просто слова — это прощание, возможно, последнее. И каждый из них хранил в сердце то, что не мог высказать вслух.

Женя решительно взвалила на плечи тяжёлый рюкзак и направилась к мрачному лесу, за которым скрывался вражеский лагерь. Тёмные силуэты деревьев словно нависали над ней, но она шла вперёд, не оглядываясь. Георгий Валерьевич долго смотрел ей вслед, не в силах оторвать взгляд от этой хрупкой фигуры, исчезающей в сумраке.

«Какая невероятная смелость, — думал он, сжимая кулаки. — Эта девочка готова на всё ради спасения других, совершенно не думая о своей собственной безопасности».

Когда стало известно о пропаже Жени, в местном лагере началась настоящая паника. Провели тщательную проверку всех постов и дозоров. Медсестра, бледная и растерянная, не могла сдержать слёз. Она клялась, что после того, как обработала рану, перевязала девушку и отпустила её отдохнуть, видела, как Женя разговаривала с Георгием Валерьевичем. Но сам он позже утверждал, что ничего не знает о её исчезновении.

Весть о пропаже Жени быстро достигла Краснодарского военного городка. Там новость вызвала настоящий переполох. Капитан, услышав сообщение, на мгновение замер, а затем произнёс:

— Ждите чуда от неё. Оно обязательно случится, если только с ней самой не произойдёт ничего плохого.

С этого момента капитан жил в постоянном ожидании новостей о ней. Он думал о Жене так, словно она была самым близким и родным человеком. В его душе разгоралось странное чувство, ему хотелось быть рядом с ней и оберегать её от боли, на которую она сама себя отправила. «Если с ней что-то случится, — думал он, сжимая кулаки, — мне будет невероятно больно. Эта девочка навсегда останется в моём сердце».

Дни тянулись медленно, словно издеваясь над ожиданием. Каждый шорох, каждый звук заставлял капитана вздрагивать в надежде услышать вести о Жене. Он не мог объяснить даже себе, почему эта юная девушка так глубоко проникла в его душу, но знал одно — он сделает всё возможное, чтобы помочь ей, если она вернётся.

Дни тянулись медленно, словно на самом деле издеваясь над всеми, кто ждал вестей о Жене. В военном городке шептались, пересказывая друг другу мрачные слухи. Плохие новости приходили и из горячей точки, заставляя сердца замирать от тревоги. Но в сердце капитана продолжала жить надежда — яркая, не угасающая искра, которая освещала его дни.

Тем временем Женя, рискуя жизнью, пробралась на вражескую территорию. Она двигалась словно тень, избегая ловушек и патрулей. Каждый шаг мог стать последним, но девушка шла вперёд, ведомая одной целью — спасти пленных.

Несколько дней она провела, изучая распорядок вражеского лагеря. Наблюдала за сменой дозорных, запоминала их привычки, отмечала слабые места в обороне. Её острый ум и наблюдательность помогли составить детальный план освобождения.

Когда наступила долгожданная ночь, Женя, дождавшись, пока тьма скроет её силуэт, направилась к темнице. Её сердце билось часто, но руки не дрожали. Тихо подкралась она к спящему сторожу, одним точным движением оглушила его и, забрав ключи, открыла тяжёлую дверь темницы.

Внутри царила кромешная тьма, пропитанная запахом страха и отчаяния. Но Женя не позволила этим ощущениям сломить себя. Она начала будить пленных, шепча слова утешения и надежды. И в этот момент произошло то, чего она меньше всего ожидала — среди пленных она узнала своего родного по крови отца.

Майор Николаев лежал в углу, измождённый, грязный, с отросшей бородой. Болезнь и плен оставили свой след на его лице, но даже в таком состоянии он оставался тем же человеком, которого Женя знала и любила. Волна эмоций захлестнула её, но девушка быстро взяла себя в руки.

— Тихо, тихо, всё хорошо, — прошептала она, помогая ему подняться. — Мы уходим.

Собрав все силы, Женя начала отдавать приказы:

— Идите парами, держитесь левой стороны улицы. На первой развилке поворачивайте направо — там река. Двигайтесь бесшумно, не разговаривайте. Те, кто чувствует себя лучше, помогите раненым и ослабленным. От этого зависит жизнь каждого из нас.

Её голос звучал твёрдо и уверенно, несмотря на бурю чувств внутри. План был рискованным, но другого шанса могло не представиться. Теперь всё зависело от слаженности действий и удачи.

В эту ночь судьба многих людей висела на волоске, но Женя была готова рискнуть всем ради спасения тех, кто попал в плен. И пусть впереди их ждали опасности, она знала одно — они должны попытаться, должны бороться до конца.

После этих слов Женя, действуя с поразительной точностью и спокойствием, начала выводить пленников из темницы небольшими группами — по двое-трое человек. Она внимательно следила за каждым движением, прислушивалась к малейшему шороху, готовая в любой момент нырнуть в тень при появлении вражеского патруля.

Когда последняя пара покинула мрачное помещение, Женя, не теряя времени, затащила бесчувственного сторожа внутрь и заперла дверь. Ключ она спрятала в укромном месте — пусть враги поломают голову, пытаясь понять, как произошло это дерзкое освобождение.

Глава 3

У реки, где мерцала серебристая гладь воды, девушка собрала вокруг себя освобождённых пленников. Её голос звучал твёрдо, несмотря на усталость:

— Пока я пробиралась сюда, оставляла специальные метки, а какие, вы поймёте сами. Идите по ним и обязательно убирайте их за собой, чтобы не оставить следов. Вот, возьмите еду, — она протянула тяжёлый рюкзак, в котором звякнули консервные банки.

Майор Николаев, всё ещё не веря своим глазам, шагнул вперёд:

— А вы не пойдёте с нами?

Женя покачала головой:

— Нет. У меня здесь ещё остались дела.

— Простите, а мы не встречались раньше? — в голосе майора прозвучала неуверенность. Он никак не мог узнать в этой юной девушке ту самую девочку, которую несколько лет назад обучал стрельбе из разного оружия, катался с ней на лошадях и проводил разнообразные тренировки.

— Встречались, — коротко ответила Женя, стараясь скрыть волнение. — А теперь живо на паром и переправляйтесь через реку. В любую минуту нас могут обнаружить.

— Но как же вы потом переберётесь? — настаивал майор.

— Переплыву, — ответила она с уверенностью, которой, возможно, в данный момент сама не чувствовала. — У вас нет времени на разговоры. Каждая секунда промедления может стоить вам жизни.

Пленные, понимая серьёзность ситуации, начали расходиться, следуя указаниям. Но майор всё ещё колебался, вглядываясь в лицо девушки, пытаясь найти знакомые черты.

Женя, видя его нерешительность, мягко подтолкнула его к остальным:

— Идите. Я догоню. Или, вернее, встречу вас на той стороне.

С этими словами она проводила взглядом последних пленников, исчезающих в темноте, и повернулась к реке, готовясь к новому этапу своего опасного задания. В её сердце теплилась надежда, что она успеет выполнить задуманное и вернуться к своим вовремя.

В лагере царила суматоха — люди метались по лесу, расположенному чуть выше поселения, в поисках сбежавших пленников. Воспользовавшись их отвлечённостью, Женя, словно тень, пробралась в центр посёлка. Там, где стояли два огромных стога сена, она подожгла их. Пламя быстро охватило сухую траву, создавая дополнительное отвлечение для местных жителей.

Пока все были заняты пожаром, группа преследователей спустилась к реке. Они обнаружили, что паром оказался на противоположном берегу. Но их внимание снова было отвлечено — на этот раз мощным взрывом в центре посёлка. Половина здания оказалась разрушенной, и это окончательно дезориентировало врагов.

Женя продолжала свою опасную игру до самого рассвета. Она перемещалась по посёлку, создавая диверсии и отвлекая внимание от беглецов. Но когда она уже собиралась уходить, её наконец заметили. Раздалась очередь выстрелов, и хотя большинство пуль пролетело мимо, одна всё же задела её — лёгкая царапина, но достаточная, чтобы заставить споткнуться и упасть навзничь.

— Сходи, посмотри, — скомандовал один из преследователей.

Солдат подошёл к неподвижной фигуре и пнул её ногой. Когда девушка не отреагировала, он наклонился, чтобы проверить, дышит ли она. В этот момент Женя молниеносно выхватила у него автомат и выпустила очередь. Но убежать ей не удалось — её схватили, жестоко избили и, решив, что она мертва, оставили лежать на земле, даже не потрудившись проверить пульс.

Когда затихли последние шаги уходящих врагов, наступила мёртвая тишина. И тут Женя, превозмогая боль и слабость, поднялась на ноги. Едва держась на подкашивающихся ногах, она начала свой путь к своему спасению. Спуск к реке дался ей с огромным трудом. Переправа через бурлящую воду оказалась настоящим испытанием — измученное тело едва справлялось с течением, а боль во всём теле только усиливалась.

Выбравшись на берег, она, словно раненая птица, вползла на сушу и, добравшись до леса, рухнула без сил под одним из кустов. Два долгих часа она пролежала в незаметной канаве, сливаясь с землёй, пока силы постепенно возвращались к ней. Её мужество и решительность были поистине безграничными — она выжила там, где, казалось, выжить было невозможно.

Пятнадцать спасённых пленников добрались до родного лагеря только на пятый день после того, как Женя исчезла в лабиринтах вражеского поселения. Их измождённые фигуры, покрытые грязью и пылью, вызвали бурю эмоций у встречающих. Среди встречающих был и капитан, который специально прибыл из военного городка в надежде увидеть среди спасённых определённое лицо.

Когда освобождённых накормили, обогрели и привели в порядок, капитан направился в палатку, где находился майор Николаев. Помещение было наполнено запахом лекарств и дезинфекции, но это не могло скрыть радость встречи двух старых друзей.

— Валентин, ты вернулся из самого настоящего ада! Я так рад тебя видеть! — капитан крепко обнял майора, похлопывая его по спине. Его голос дрожал от переполнявших эмоций.

— По твоему лицу это не очень заметно, — ответил майор, возвращая объятие. — И голос твой звучит как-то грустно. Что-то случилось?

Капитан, собравшись с духом, задал вопрос, который не давал ему покоя:

— Можно я тебя спрошу… Вас кто-то спас, верно? Где этот человек?

— Да, какой-то паренёк… Хотя, если бы не бритая голова, я бы сказал, что это девушка. Её лицо показалось мне знакомым, но я не мог понять, откуда я её знаю.

— Это была девушка, — тихо произнёс капитан. — Её зовут Евгения, а её отец — сержант Леонов. Тебе это имя о чём-то говорит?

— Дочь Сергея Леонова? — глаза майора расширились от осознания.

— Именно.

— Мы были с ним близкими друзьями, не виделись лет пять…

— Почему её нет с вами? Почему она не вернулась?

— Она осталась там, в плену… — майор опустил голову. — Я с огромным сомнением позволил ей остаться. Теперь мне стыдно за то, что я не узнал в ней ту малышку, которую качал на коленях, когда она была совсем маленькой. Если она не сможет выбраться оттуда, я не смогу смотреть в глаза её отцу.

— Женя ушла туда с серьёзным ранением в ногу, — голос капитана дрогнул. — Я очень переживаю за неё. Боюсь, у неё может не хватить сил, чтобы выбраться оттуда. Она ведь всего лишь девушка, а не закалённый боец, привыкший к подобным испытаниям.

В палатке повисла тяжёлая тишина. Оба мужчины понимали: судьба Жени висит на волоске, и только чудо может помочь ей вернуться домой. Но они знали одно — она сражалась не просто за себя, а за всех тех, кого спасла. И эта мысль давала им хоть какую-то надежду в этой непростой ситуации.

Капитан тяжело опустился на стул и, не говоря ни слова, схватил бутылку водки, стоявшую на потрёпанном столике. Его руки слегка дрожали, когда он наливал себе полный стакан. Залпом осушив его, он уставился в одну точку, погружённый в свои тревожные мысли.

В этот момент в палатку вошёл Георгий Валерьянович. Увидев состояние капитана, он тихо произнёс:

— Вижу, ты сильно переживаешь за неё… Но ты даже не представляешь, что испытываю я сейчас!

— О чём ты, Жора? — поднял голову капитан.

— О том, что я знал о её планах и не смог удержать! Мог бы пойти вместе с ней, защитить… Теперь меня мучают сомнения и чувство вины. Я собираюсь отправиться на её поиски.

Майор Валентин, услышав эти слова, решительно заявил:

— Я пойду с тобой.

Капитан, подняв глаза, твёрдо произнёс:

— Мы пойдём все вместе. Но не сейчас. Отправимся на рассвете. Сейчас слишком темно и поздно для такого опасного предприятия.

Наступил конец мая. Первые лучи рассвета окрасили небо в нежные тона, когда трое мужчин, вооружившись всем необходимым, отправились на поиски той самой девушки, которая, рискуя жизнью, спасла пятнадцать пленных и теперь сама нуждалась в спасении.

Долгий путь утомил их. Полдня они пробирались через густые заросли, боролись с палящим солнцем и усталостью. Когда решили сделать привал, их внимание привлёк шум у небольшого ручья.

Осторожно, стараясь не выдать своего присутствия, мужчины подкрались ближе. Но, несмотря на все их усилия двигаться бесшумно, человек у ручья услышал их приближение.

— Зря стараетесь, так тихо подкрадываясь ко мне, — раздался вдруг тихий, но удивительно спокойный девичий голос, заставивший всех троих вздрогнуть от неожиданности.

Мужчины переглянулись, не веря своим ушам. Неужели это… Неужели их поиски увенчались успехом? Но как она оказалась здесь, одна, в этом опасном месте и, главное, как она осталась жива?

Девушка медленно повернулась к ним лицом, и в этот момент все трое замерли, словно время остановилось. Перед ними стояла именно та, кого они так отчаянно искали. Её некогда прекрасное лицо было покрыто множеством царапин и ссадин, а на левой щеке зиял глубокий, неровный разрез, оставивший багровый след.

Несколько долгих мгновений мужчины не могли вымолвить ни слова, поражённые её внешним видом. Наконец, тишину нарушила сама Женя:

— Ну как, красиво выгляжу, не правда ли? — в её голосе проскользнула горькая ирония.

Словно по негласной команде, мужчины отвели взгляды от её лица и окинули взглядом всё тело, гадая, какие ещё ужасы скрываются у неё под одеждой. Их сердца сжались от тревоги — если лицо пострадало так сильно, что же творилось с остальным телом?

На девушке были закатанные до колен брюки и простая майка. Одежда выглядела чистой — очевидно, она успела постирать её в ручье, пока набиралась сил. Старая рубашка лежала на массивном камне у воды. На открытых участках кожи виднелись многочисленные синяки и ссадины. Через прореху в боку майки проглядывала повязка, обмотанная вокруг талии.

— У тебя рана? — осторожно спросил майор, приближаясь и нежно касаясь повязки.

— Лёгкое ранение, всего лишь царапина, — попыталась отмахнуться Женя. — Пуля лишь слегка задела бок.

— А нога? Как твоё ранение? — обеспокоенно вмешался капитан.

— С ногой всё нормально… Кажется… — её голос дрогнул.

— Ты даже не сделала перевязку?! — воскликнул капитан, не скрывая своего возмущения. — Ты хоть понимаешь, что можешь получить осложнения?

— Капитан, прошу вас не кричать! — в голосе девушки послышались стальные нотки. — Поначалу у меня просто не было времени…

— А потом? — настаивал капитан, его взгляд выражал смесь тревоги и раздражения.

Женя опустила глаза, и мужчины заметили, как она побледнела ещё больше. Было очевидно, что её состояние гораздо серьёзнее, чем она пытается показать. В этот момент все поняли — перед ними не просто юная девушка, а настоящий боец, который, несмотря на все раны и страдания, продолжал бороться, защищая не только себя, но и других.

Слова застряли в горле Жени. Она хотела сказать «потом не было сил», но вместо этого в ней поднялась волна гнева и усталости.

— Хватит допрашивать меня! Я не в полиции на допросе, — её голос дрогнул. — У меня голова раскалывается! — схватив рубашку с камня, она торопливо накинула её на себя, пряча раны и ссадины. — Куда вы направляетесь? — спросила она, глядя прямо в глаза майору, словно ища в них ответы на свои невысказанные вопросы.

— Тебя искать, — просто ответил Валентин, не отводя взгляда.

— Не стоило этого делать, — прошептала Женя. — Я уже возвращалась сама… Валентин Петрович, вы, наверное, ещё не успели отдохнуть после плена. Не нужно было идти за мной. Сколько вы там пробыли?

Она внимательно рассматривала его — чистого, аккуратно подстриженного и выбритого. Совсем не похожего на того измождённого человека, которого она видела в плену.

— Не знаю… Наверное, около двух месяцев, — ответил майор.

— Достаточно долго… Сложно было там? — спросила Женя, делая шаг в сторону. Её ноги подкосились, и она едва не упала, схватившись за бок.

— Чёрт! Чёрт! — прошептала она, согнувшись от пронзившей тело боли.

— Тебе плохо? — капитан шагнул к ней, его глаза наполнились тревогой.

В этот момент лицо Жени изменилось. Оно стало непроницаемым, словно захлопнулась дверь, за которой скрывались все её настоящие чувства.

— Нет, со мной всё в порядке! — её голос звучал твёрдо, почти агрессивно.

— Почему ты не хочешь признать, что тебе больно? Что у тебя что-то болит? Ведь наверняка болит! — настаивал капитан.

— Болит! Ещё как болит! — взорвалась Женя. — У меня всё тело болит, и что с того? Я должна кричать об этом на весь свет? Чем вы все можете мне сейчас помочь? Я знала, что не вернусь оттуда целой и невредимой. Я сама пошла на это риск, и я справлюсь! Без чьей-либо жалости и помощи! Я не такая слабая, какой вы все меня считаете!

Её слова повисли в воздухе, словно острые осколки. Мужчины молча смотрели на девушку, которая, несмотря на раны и боль, продолжала отстаивать свою независимость, свою правоту, своё право на самостоятельность даже в такой момент, когда больше всего нуждалась в поддержке.

Женя медленно опустилась на землю, прислонившись спиной к могучему стволу дерева. Её дыхание было прерывистым, а тело дрожало от напряжения. Она пыталась расслабиться, но боль, словно острые когти, впивалась в каждую клеточку её существа. По щекам текли слёзы, которые она тщетно пыталась сдержать до этого момента.

— Вам хотелось увидеть, как мне плохо? — произнесла она сквозь зубы, глядя прямо в глаза капитану. — Вы добились своего, доведя меня до слёз! Довольны? Больше всего на свете я ненавижу, когда видят мои слёзы!

Капитан хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он видел, как тяжело даётся девушке эта бравада, как она пытается скрыть свою боль за показной яростью.

— Хочешь сказать, что ты почти никогда не плачешь? — наконец, тихо спросил он.

— Именно это я и хочу сказать! — воскликнула Женя. — Я плачу только тогда, когда боль становится невыносимой или когда меня по-настоящему обижают… Простите, что накричала. Я просто слишком устала, — добавила она, вытирая мокрые дорожки со щёк.

Её взгляд упал на Георгия Валерьевича. Несмотря на боль и слабость, на её лице появилась лёгкая, немного кривая улыбка.

— Что-то вы, Георгий Валерьевич, сегодня подозрительно молчаливы… Это на вас не похоже! Ни одного вопроса не задали… Хотя в этой ситуации меня радует одно — в вашей компании на одного «тирана» меньше, — попыталась пошутить она, но голос предательски дрогнул.

Мужчины, один за другим, осторожно опустились на землю неподалёку от девушки. Какое-то время все молчали. Молчание было тяжёлым, но в нём была особая, невысказанная поддержка. Каждый из них понимал, что сейчас слова были бы лишними.

Женя закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. Её дыхание постепенно становилось ровнее, но боль всё ещё пульсировала в теле. Она знала, что самое сложное ещё впереди, но теперь она была не одна. Мужчины были явно на её стороне. И это давало ей силы продолжать борьбу, несмотря на все раны — и телесные, и душевные.

В воздухе витало невысказанное обещание: они больше не оставят её одну. И это обещание было крепче любых слов.

Женя достала из кармана брюк надкушенное яблоко и с жадностью впилась в него зубами. Её движения были резкими, почти агрессивными. Майор не отрывал от неё взгляда, наблюдая за каждым движением. Внезапно она с неожиданной силой швырнула огрызок через ручей — он угодил прямо в густые заросли кустарника.

«Вот это сила!» — невольно восхитился про себя Валентин, глядя на девушку.

Повернувшись к капитану, он тихо произнёс:

— Дай рюкзак. Нужно как следует накормить девчонку.

Тем временем Женя старательно вытирала последние следы слёз, стараясь сохранить остатки гордости. Майор, словно не замечая её попыток казаться сильной, осторожно подполз ближе. В его руках был кусок хлеба с мясом и фляга с водой.

— Кушай, малышка, — произнёс он с такой нежностью в голосе, что у Жени защемило сердце.

Она сидела на влажной земле, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Её взгляд встретился с взглядом майора — он даже не подозревал, какие мысли крутились в её голове, какой груз она несла на своих плечах.

Глава 4

— Что такое? Почему ты так смотришь на меня? — спросил Валентин, заметив её странное поведение.

Не в силах ответить, Женя взяла еду из его рук. Жевать было больно, но голод брал своё. Она старалась есть как можно быстрее, лишь бы избежать дальнейших вопросов.

Когда силы немного вернулись к ней, они тронулись в обратный путь. В лагере Женю сразу же передали в заботливые руки врачей и медсестёр. После первичного осмотра она подробно рассказала главнокомандующему всё, что знала о вражеском лагере: расположение постов, количество личного состава, технику, систему охраны.

Вскоре её перевезли в военный госпиталь Краснодарского гарнизона, где предписали строгий постельный режим. Дни текли однообразно: сон, еда, перевязки. Но каждый день приносили радость — приходили её недоспасители. Капитан, майор и Георгий Валерьевич появлялись с подарками: свежими фруктами, сладостями, цветами. Они часами сидели у её постели, рассказывая истории, поддерживая беседу.

Но в душе Жени росла тревога. Она не могла понять такого внимания:

«Почему они так заботятся обо мне? Что им нужно? Просто так люди не проявляют такую заботу… Неужели опять какие-то испытания впереди? Может, повышение в звании? Нет, только не это! Я просто хочу спокойно восстановиться…» — думала она, тихонько вздыхая, чтобы никто не услышал её сомнений.

Её пугала перспектива новых испытаний, но ещё больше её тревожило то, что она начала привыкать к этой неожиданной заботе, к их присутствию рядом. А это означало, что её сердце становилось уязвимым, а она так долго училась быть сильной и независимой.

— О чём задумалась? — спросила медсестра Анна, с которой Женя успела подружиться за время пребывания в госпитале. — Всё о тех мужчинах, что каждый день тебя навещают?

Женя вздохнула, отводя взгляд в окно:

— Именно о них… В голове не укладывается, почему они так упорно окружают меня вниманием, словно я какое-то драгоценное сокровище… Не могу понять, что им от меня нужно.

Анна присела рядом на край кровати:

— Знаешь, может быть, причин несколько. Во-первых, ты действительно ценный специалист. Во-вторых… возможно, они испытывают к тебе более глубокие чувства. А в-третьих, ты сейчас нуждаешься в поддержке, которую, как я понимаю, не всегда можешь получить от родных. Кстати, а почему твои родители не навещают тебя?