Полная версия
Семья Жнецов
ЗоЗо Кат
Семья Жнецов
Пролог
Сколько себя помню, никогда не любила чёрный цвет — но он неотъемлемая часть моей сущности. Если бы мне позволили выбирать, я бы без колебаний выбрала красный. Этот цвет идеален, он мне идёт, но увы… Моё мнение никого не интересует.
Особенно в моей семье.
Всем заправляет отец. А он — ярый приверженец традиций. И никто не смеет ему перечить: ни я, ни мои братья, ни даже мой дядя, младший брат отца. Слово главы семьи — приказ. Ослушаться — невозможно.
Как и сегодня…
Несмотря на то, что я находилась на другом конце планеты и работала в поте лица, поступил приказ отца: незамедлительно явиться в семейный особняк. Причём не только мне, но и всем остальным членам семьи.
Для большинства существ такой семейный сбор — радость. У обычных людей в такие дни празднуют памятные события: дни рождения, свадьбы, Новый год или Рождество. В каждой стране и культуре — свои поводы для тёплых семейных встреч. Но только не в моей…
В последний раз я была здесь более семидесяти лет назад и с трудом могу припомнить хоть одно событие, которое можно было бы назвать «приятным» или хотя бы «весёлым». И на то есть причина…
Пока я шла к особняку по кирпичной дорожке, меня окружил родной, привычный с детства аромат: концентрированная смесь земли, сырости и тонкой сладковатой ноты красного цветка Ликорис.
Ликорис здесь цвёл всегда, сколько я себя помню. И никогда не увядал, хотя над особняком никогда не всходило солнце — только ночь, вечный спутник. При каждом шаге я слышала звонкий стук каблуков, отдававшийся эхом над огромным кладбищем, которое окружало особняк. В детстве мне это казалось пустой тратой земли. Сейчас я уже не замечала ни надгробных крестов, ни плит с давно стёршимися надписями.
Когда я подошла к особняку, оттуда уже доносились голоса. Кто-то из семьи прибыл раньше меня — неудивительно, учитывая, какое расстояние пришлось преодолеть мне.
Я остановилась перед массивной двустворчатой дверью из чистого чёрного железа. По бокам входа застыли две злобные горгульи, охраняющие покой. А на самой двери, словно предупреждение для смертных, была выгравирована Смерть: скелет в плаще с косой в руках.
Глядя на это изображение, я не сдержала раздражения и громко цокнула языком.
– Отец так и не убрал это убожество… — вздохнула я и уже потянулась к ручке, как дверь неожиданно открылась сама.
На пороге появился отполированный до блеска скелет в чёрном смокинге. Он вышел мне навстречу и приветливо поклонился, звонко щёлкнув челюстью.
– Здравствуй, Оскар. Я дома, — поздоровалась я, наблюдая, как наш дворецкий распахивает передо мной дверь. — Хорошо поживал всё это время?
Разумеется, скелет не мог ответить, но на этот раз щёлкнул челюстью дважды — что можно было счесть за «да». Усмехнувшись, я наконец вошла.
Меня встретил просторный коридор в угольно-алых тонах. Тёмные стены из редкого дерева, алые ковры, картины, изображающие знаменитые сцены смертей из истории: от голода до массовых войн. Рядом с каждой картиной стояли средневековые доспехи из чёрного железа — и в руках каждого доспеха было идеально заточенное оружие, пригодное для боя и сейчас.
– И когда же отец избавится от этого старья? — устало проговорила я, вспоминая, как ненавидела эти доспехи в детстве.
– Вот и я о том же! — раздался мужской голос. — Уже четверть двадцать первого века прошла, а отец всё живёт в прошлом.
Я обернулась и увидела высокого красивого парня, которому на первый взгляд можно было дать лет двадцать семь. На нём, как и на мне, была чёрная траурная одежда. Короткие тёмные волосы с косым пробором аккуратно уложены, лицо идеально выбрито, на губах — понимающая улыбка.
Но стоило нашим глазам встретиться, как на мгновение они вспыхнули ярким зелёным светом — личный сигнал, по которому мы в любой толпе узнаём «своих».
– Динамис… — улыбнулась я.
– Здравствуй, сестрёнка, — мягко ответил он, распахнув объятия и крепко обняв. — Давно не виделись, Никефорос. Лет… сорок?
– Правда? А мне кажется, что прошло гораздо больше, — рассмеялась я.
Я хотела ещё что-то сказать старшему брату, но не успела.
– Ох, ну конечно! Сразу обнимать своего «самого любимого» брата. А обо мне, который стоит в двух метрах, все забыли! — раздался возмущённый голос.
Неподалёку стоял юноша примерно двадцати лет: длинные тёмные волосы едва касались плеч, тонкие губы растянулись в недовольной ухмылке, густые брови нахмурены. И точно такой же зелёный огонёк вспыхнул в его глазах, когда он встретился со мной взглядом.
– Эйсон… — вздохнула я. Мой младший брат всегда был капризным и отчаянно жаждущим внимания — не только от семьи, но и от всех представительниц прекрасного пола.
– Ники, будем обниматься? — усмехнулся он, раскрывая объятия. — Мы ведь тоже давно не виделись…
– Пожалуй, откажусь. Боюсь, моя одежда пропитается чужими женскими духами, — ответила я с той же улыбкой.
– Неужели? — протянул Эйсон, задетый, но не теряющий усмешки. — Ну как знаешь. Многое теряешь. По этим духам хотя бы понятно, что у меня есть вкус. В отличие от некоторых…
– Что ты сказал? — начала злиться я, а он довольно засмеялся.
– Хватит, — вздохнул Динамис, подняв ладони. — Мы столько лет не собирались, а вы всё за старое. Пора бы повзрослеть.
Я раздражённо вздохнула и скрестила руки на груди, но продолжать не стала. Эйсон — тоже.
– Ладно… У меня была долгая дорога. Кто-нибудь нальёт даме выпить? Или так и будете портить настроение с порога?
Динамис с улыбкой кивнул и подал знак дворецкому. Тот направился к бару за бокалами.
– Кстати, что случилось? — спросила я у братьев, беря бокал с красным вином с подноса, который держал скелет. — Зачем отец вызвал нас на этот раз?
– А ты как думаешь? — раздражённо ответил Эйсон, рухнув в красное кресло и по пути прихватив бокал. — Наш драгоценный папочка снова подкинет нам работу. Наверняка очередная катастрофа, стихийное бедствие или ещё какое-нибудь дерьмо, которое придётся разгребать нам. Бесит…
– Эйс, — строго сказал Динамис. — Без фамильярностей. Он твой отец и глава рода.
– А что не так? Я не прав? — возмутился парень, отпивая вино. — Меня от этого особняка в дрожь бросает. И не из-за готического антуража в стиле Тима Бёртона, а из-за отца, которого мы видим раз в десять лет — и то только чтобы выполнить очередной приказ. У меня, между прочим, есть личная жизнь.
– Личная жизнь? У тебя? — усмехнулась я. — Менять девушек как перчатки — это не личная жизнь. Ты их имена-то запоминаешь? Однако… — я перевела взгляд на старшего брата, — в чём-то он прав. Я тоже не горю желанием здесь торчать. Каждая минута ожидания отца вызывает у меня нервный тик.
– Никефорос, — мягко произнёс Динамис, — он всё же наш отец. Хотя бы выслушать мы его обязаны.
– Ну да, конечно… — фыркнул Эйс, одним глотком осушая бокал. — Вот именно! Он наш отец. Только я сколько себя помню, ни разу не видел, чтобы он вёл себя как отец. Как командир — да. Как начальник — конечно. Как отец — никогда.
– Эйсон! — повысил голос Динамис, но его прервал весёлый голос со стороны двери.
– О-хо-хо! Время идёт, десятилетия летят, а вы всё такие же. И разговоры те же… Хах! Стабильность.
Мы обернулись. На пороге стоял высокий стройный мужчина с длинными тёмными волосами, зачёсанными назад. Наши взгляды пересеклись — и между нами снова пробежал зелёный огонёк.
– Дядя Лукас! — радостно воскликнула я, поднимаясь с дивана и бросаясь к нему в объятия. Следом обняли его и братья. Напряжение в комнате тут же ушло. — Дядя, где вас носило? Пять лет назад я искала вас в Европе, но…
– О нет-нет, я всё это время был в Китае. Ваш отец любит усложнять жизнь своей семье. Так кто-нибудь знает, зачем он нас созвал?
Мы молча переглянулись. Никто ничего не знал. Тишину нарушал только звонкий стук отполированных костей Оскара: скелет снова наполнил опустевшие бокалы.
– Ладно, — вздохнул Лукас, беря бокал и поднимая его, словно для тоста. — Мы наконец-то все вместе. Так что… за нашу семью. За Жнецов.
Мы приподняли бокалы, чтобы чокнуться, — но не успели. В одно мгновение все замерли с поднятыми вверх руками. Ни вздохнуть, ни дрогнуть.
Пол под ногами завибрировал. На плечи обрушилась невероятная тяжесть — хотелось рухнуть, но тело окоченело, не слушалось. Пальцы судорожно сжали бокал, стекло треснуло и рассыпалось. Невыпитое вино бордовой лужицей растеклось по полу. И только яркое зелёное пламя, одновременно вспыхнувшее в наших глазах, подсказало, что в особняк вошёл глава рода.
Груз, сковывавший тела, наконец отпустил. Чудом никто не упал — мы мгновенно поддержали друг друга.
Раздались тяжёлые, уверенные шаги. Эхом разносились по всему особняку. Никто не поднимал головы, но каждый знал: идёт отец.
Дверь отворилась. В зал вошёл высокий седовласый мужчина с идеально зачёсанными назад волосами, в неизменной чёрной одежде и длинном чёрном пальто. Сколько я себя помню, его лицо всегда было суровым, угрюмым, недовольным. Глубокие морщины только усиливали этот контраст.
У меня нет ни одного воспоминания, где бы он улыбался.
Эйсон как-то сказал: у него такое выражение, будто он ко всему испытывает отвращение или чувствует сильную вонь. Грубо, но точно.
Отец окинул нас всех взглядом, но не произнёс ни слова. Ни приветствия, ни вопроса, как мы жили. Ни даже намёка на тепло. Ничего.
Он подошёл к длинному деревянному столу в центре зала и поставил на него большую корзину, накрытую чёрной вуалью. Что там? Фрукты? Вино? Книги? Или что-то из загробного мира? Зная отца, там могло быть что угодно.
– Брат, — начал Лукас. — Зен, что это?
– То, с чем вы обязаны разобраться, — холодно ответил мужчина и направился к выходу из помещения.
– Что? И всё? — не выдержал Эйсон. — Отец! Ты столько лет нас не видел! И это всё, что ты хочешь нам сказать?
– Да. Больше мне нечего добавить. Выполняйте свою работу.
– Отец, — позвал его Динамис. — Подожди… Что в корзине? Что нам с этим делать?
Вместо ответа из корзины раздался звонкий голос — чистый, как колокольчики. У всех по спине побежали мурашки.
– Не… не может быть… — ахнула я, догадываясь. — Отец… Ведь с прошлого раза прошло не так много времени… Как это возможно?
– Это не от меня зависит, — ответил Зен, мельком взглянув на корзину, которую сам принёс.
– Да о чём вы? — не выдержал Эйсон, шагнул к столу и одним рывком сорвал вуаль. — Что за?..
Перед нами был ребёнок. Младенец, закутанный в чёрные пелёнки.
– Это ваша младшая сестра, — произнёс отец, поворачиваясь к нам спиной. — И ваша прямая обязанность — позаботиться о ней. Взрастить ещё одного представителя семьи Жнецов.
Глава 1. Традиции
Традиции — это единственное, что ценит наш отец и чему бесконечно верен. Невзирая на мнение или желание его собственных детей. Традиции должны быть соблюдены. Как он всегда говорил и не уставал повторять, это необходимо ради поддержания порядка в нашем мире. А так как наш род имеет непосредственное влияние на сам мир, мы первые, кто должны исполнять все свои обязанности на высшем уровне. И того, кто отказывается от их исполнения, ждёт неминуемая расплата.
О чём именно говорил Зен, я так и не узнала. Но когда я была ребёнком, все его слова были больше похожи на проклятие, нежели на предостережение.
Ослушаться отца? Никогда.
В любом случае одна из важных традиций заключается в том, как происходит воспитание новорождённых детей в нашей семье. Ведь родители их не воспитывают, а передают самому младшему до этого члену семьи, чтобы тот передал свои знания, а также накопленный опыт.
Если рассказать подробнее, то Динамис, мой старший брат и самый старший ребёнок в нашей семье, был воспитан своим дядей — Лукасом. Позже Динамис передал необходимые навыки Жнеца мне, когда я появилась в этом мире. Старший брат стал мне опорой и, можно сказать, долгое время был для меня целым миром.
Но когда я повзрослела, мне на попечение был передан Эйсон. И да… Всё верно. Мне пришлось защищать и воспитывать младшего брата как его родитель.
Что касается дяди Лукаса, то его воспитывал наш отец, когда был значительно моложе. В среднем новый Жнец появляется раз в несколько столетий, что является весьма естественным процессом. Новый Жнец, рождающийся раз в двести-триста лет — норма. Людей в мире рождается больше, а значит, нужны те, кто будет присматривать за порядком и не позволять потустороннему проникать в мир живых. В принципе, как и наоборот…
И раз сейчас появился новый младенец, можно с уверенностью сказать, что наступила очередь Эйсона быть нянькой. Вот только… ему и сотни лет нет. Мальцу едва за семьдесят перевалило. И становиться опекуном для юной сестрёнки он определённо не готов. Что и так ясно, но Эйс решил озвучить свои мысли:
– Это шутка?.. Какая ещё сестра? Я не собираюсь присматривать за каким-то сопливым младенцем! — громко закричал он, буквально прожигая взглядом нашего отца.
– Таковы традиции… — низким тоном ответил Зен.
– Да мне плевать! — закричал Эйс. — У меня своя жизнь! Мало того что я и так постоянно выполняю твои глупые поручения, так теперь ещё и это?! Я отказываюсь!
– Ты не посмеешь… — предупредительно произнёс пожилой мужчина, после чего стены особняка завибрировали.
Задрожали хрустальные бокалы, стоящие на металлическом подносе. Казалось, ещё немного — и что-то определённо взорвётся. При этом Эйсон даже не думал подчиняться нашему отцу.
– Это твой ребёнок! — злобно кричал парень. — Тебе было плевать на нас троих, но этого младенца сам воспитывай. Хотя бы немного прояви себя как отец.
– Глупец!.. — не выдержал отец, сделав угрожающий взмах в сторону Эйса.
Младший брат не стал терять времени даром. В его руках тут же из тёмно-зелёного дыма материализовалось наше родовое оружие — Чёрная Коса. Эйсон и раньше всегда был зол на отца, но сейчас он определённо был в шаге от того, чтобы пересечь черту дозволенного.
Между отцом и младшим братом мгновенно появился Динамис, вытянув ладони в разные стороны, чтобы остановить членов своей семьи.
– Хватит! Прекратите! — посмотрел на Эйсона. — Что ты собрался делать? Атаковать отца?
– Если это потребуется…
– Не неси чепуху и убери косу, — требовал Дин, но Эйс колебался. — Немедленно! — повысил он голос, и младший брат наконец-то подчинился. После этого Дин посмотрел на отца. — Я возьму девочку и воспитаю её. Всё будет нормально.
– Нет, — строго произнёс Зен, нахмурив брови, отчего его старческие морщины стали ещё глубже, лишь увеличивая его зрительный возраст. — Это должен быть именно Эйсон, как последний младший сын. Таковы традиции. Он обязан это сделать. И он это сделает.
– Старый маразматик… — тихо выругался Эйс, понимая, что спорить с отцом бесполезно. — Ладно… — наконец согласился он, тяжело вздохнув. — Скажи хотя бы, как её зовут?
– У неё нет имени, — холодно ответил отец. — Ты дашь ей имя, как и полагается, в день её крещения. А до тех пор… смотри, чтобы она не погибла раньше срока. Хотя бы с этим ты способен справиться?
– Что?.. — ахнул от ярости Эйс, но отец уже исчез, растворившись в чёрно-зелёном дыме и оставив нас одних в семейном особняке. — Да чтоб тебя!..
***
После того как отец исчез, семейное собрание, можно сказать, завершилось. Его всё равно не переспорить. Да и сил на это давно уже нет. Это Эйсон ещё пытается что-то доказать отцу и получить хотя бы каплю его внимания, но для меня, как и для всех остальных членов нашей семьи, всё стало предельно ясно: отец не умеет любить.
Хотя, как ни странно, невзирая на нашу суть и работу, мы даже более подвержены эмоциям и разнообразным чувствам, чем сами люди. Кто-то видит в этом дар, кто-то — проклятие…
Даже сейчас, испытывая далеко не самые приятные чувства к этому дому, я напоследок решила посетить свою старую комнату. И только после этого покинуть родовой особняк. Здесь всё сохранилось именно так, как я помнила. Магия сохранения и нетленности была давно наложена на дом. Я даже не знаю, кем именно, но она исправно работала по сей день. Ни пыли, ни затхлого запаха, ни даже подвявших цветов, которые я в детстве собрала на кладбище и поставила в вазу. Красный ликорис всё так же прекрасно стоял на прикроватной тумбочке, навевая воспоминания.
А мои детские рисунки, висевшие на стене, выглядели так, словно какой-то ребёнок нарисовал их каких-то пять минут назад. А ведь прошло несколько столетий…
– Ники, ты здесь? — услышала мужской голос со стороны входа в комнату. Обернувшись, увидела Эйсона, который держал корзину с младенцем в руках. Его взгляд был обеспокоенным, нервным и даже испуганным. — Ох, ты ещё в доме!.. — обрадовался он, когда наши взгляды пересеклись. — Прошу, ты должна мне помочь. Остальные ушли, а я понятия не имею, что нужно делать.
– Ты слышал отца, Эйс. Именно ты должен воспитать девочку, — вздохнула я. — Так что не рассчитывай на меня. Я скоро уйду.
– Ники, прошу тебя! — повысил он голос, после чего сделал несколько шагов в мою сторону. — Ну, сама подумай, какая из меня нянька? С моим-то образом жизни… Так я ещё, согласно традициям, должен остаться в этом нашем особняке.
– Да, такова традиция, — кивнула. — Все дети нашего рода воспитываются здесь, где безопасно. Пока они не окрепнут и их способности не пробудятся в полную силу, ребёнок и опекун должны быть здесь.
– Да чушь всё это! — крикнул Эйс, снова злясь. — Не веди себя как отец! Какие традиции? Какое воспитание? Ники, ты хоть себя слышишь? Я и «воспитание ребёнка»?! Да это нереально! Невозможно! Тем более это девочка… Чему я могу научить свою младшую сестру?
– Ну, так может, пора остепениться? Я была такой же, как ты, когда тебя передали мне в руки. Так что теперь наступила твоя очередь. Но ты не переживай. Это всего на несколько десятилетий, а потом ты вернёшься к своей привычной жизни.
– Не сравнивай нас! — резко бросил он. — Мы не похожи. Да и ты тогда была не одна, если забыла.
– Эйсон, не начинай, — предупредила его.
– Я просто напомнил былое, — усмехнулся парень. — Как бы то ни было, мне нужна твоя помощь. Я не справлюсь один.
– Ладно… — вздохнула я. — Я не могу жить в особняке, так как у меня много работы. Да и ты теперь тоже не будешь справляться со своими обязанностями, из-за чего объём работы увеличится. Но я буду часто навещать тебя и помогать с воспитанием. Так что не переживай. А теперь мне пора…
Я обошла парня и вышла в коридор, чтобы направиться к выходу.
– Что?.. — даже как-то растерялся Эйсон. — И это всё? Ники? Ники!
– Увидимся позже, брат мой, — произнесла напоследок, после чего вышла за порог и щёлкнула пальцами, позволяя тёмно-зелёному дыму окутать всё моё тело.
***
Когда дым рассеялся, я оказалась в обычном человеческом современном городе. Со всех сторон по дороге проезжали автомобили, а по пешеходной части по своим делам бродили люди. Каждый погружён в свои мысли, в свои дела, в свои проблемы и совершенно не обращал внимания на то, что я буквально появилась на улице из ниоткуда.
Нет-нет, сейчас был полдень, да и меня прекрасно видно. Хотя была одна особенность: люди, пока я лично к ним не обращусь, меня словно не замечали. Либо относились ко мне как к воздуху или дереву. Могли обойти стороной, не задевали, прекрасно осознавали, что я есть. Но если целенаправленно не привлекать их внимания, то меня словно и нет.
То же самое касается и камер, хотя техника, особенно старого типа, всё же могла иногда засечь нас без нашей воли.
Но это уже детали.
Вздохнув, я поправила чёрную юбку, стряхивая остатки прилипшей сухой листвы и алых лепестков ликориса, после чего направилась в свой дом. Да-да, невзирая на то, кто я и чем занимаюсь, у меня также есть мой собственный дом, в котором я живу уже далеко не первое десятилетие.
Это просторный и роскошный особняк, в котором, в отличие от дома нашей семьи, всё было стилизовано под современное время. Мебель, ремонт, даже сигнализация и функция «Умный дом». Тут было всё.
При этом я являюсь истинным ценителем искусства, так что в моём доме, помимо современного интерьера, присутствуют старинные картины, скульптуры, украшения и даже оружие. Что могу сказать? Это моя маленькая коллекция, которую я собираю на протяжении столетий. И оценить её в деньгах невозможно, так как общая сумма действительно чрезмерная.
Я люблю роскошь. Наряды, драгоценности, обувь, сумочки… В этом мире я стараюсь окружить себя всем прекрасным. И да, я не ограничиваю себя, как отец, только двумя цветами. Разнообразие — вот истинный путь к счастью.
Хотя порой мне кажется, что на меня так сильно повлияла эпоха, в период которой я родилась. Период Ренессанса славится своими этапами и переломными моментами, когда и художники, и скульпторы, да и человечество в целом стремились к прекрасному.
Золотая эпоха, когда мир увидел великие и известные шедевры творцов.
Я в этот период родилась, я в это время выросла и навсегда заложила в своё сознание любовь и стремление к прекрасному. Хотя братья до сих пор считают, что я своим хобби напоминаю им сороку.
Невежественные глупцы. Что с них взять? Они даже Моне от Мане отличить не могут.
Вернувшись домой, я сразу же избавилась от этого мрачного и раздражающего чёрного наряда. После встречи с отцом всегда длительное время пребываешь в состоянии уныния, злости и раздражения. И чтобы хоть как-то разрядить обстановку, я использую наряды.
Например, сейчас я решила надеть платье времён тридцатых годов прошлого столетия, которое было очень популярным в Чикаго. Золотой оттенок наряда, да ещё и с золотой бахромой в несколько ярусов. Наряд показался мне таким ярким и праздничным, что настроение сразу же поднялось.
– Так и знал… — прозвучал мужской голос, заставивший меня оторвать взгляд от своего отражения в зеркале и резко обернуться на звук. Там стоял Эйсон. С чёрной корзиной в руках. — Мои увлечения осуждаешь, однако сама ничем не лучше меня.
– Эйс?! Что ты тут делаешь? Возвращайся в особняк! — повысила голос.
– Ох, прекращай, Никефорос! — усмехнулся парень, плюхнувшись в ближайшее кресло. — Мы не закончили наш разговор.
– А как по мне, мы всё выяснили. Ты следишь за девочкой и остаёшься в особняке. Тем более я сказала, что позже навещу тебя.
– Да-да-да, но я так не могу. Ты же знаешь, у меня своя личная жизнь. Что обо мне подумают прекрасные дамы, если увидят такой «багаж»? — усмехнулся он, проведя рукой по волосам и зачёсывая длинные тёмные пряди назад. — Конечно, мужчина с ребёнком кому-то покажется привлекательным, но я предпочту лучше не рисковать.
– Эйс, ты ведь знаешь правила. Они придуманы не просто так. Только энергия самого младшего Жнеца способна скрыть и обезопасить младенца. Такова тради…
– Если мне ещё хоть кто-то скажет слово «традиция», клянусь, я закричу, — предупредил Эйсон, глядя на меня своими выразительными зелёными глазами. Но уже через пару секунд он успокоился. — Да ладно тебе, Ники. Я ведь не прошу о постоянном присмотре. Только на сегодняшний вечер. Я не могу отменить свои планы. Только на сегодня. Обещаю. Выручи меня, как в старые добрые времена. Всё будет нормально.
– Ах, Эйсон… — тяжело вздохнула, потирая переносицу. — Ладно… Только на сегодня. Потом за младшую сестру отвечаешь ты, как и положено, Эйс.
– Да! — торжественно пообещал он, передав мне корзину с младенцем, который всё это время спал. — Я её успел покормить, так что ещё долго не проснётся. Ещё раз спасибо, сестрёнка. Увидимся.
– Эйс, во сколько ты?.. — попыталась спросить у парня, но тот уже исчез, растворившись в чёрно-зелёном дыме. В комнате тут же стало тихо. Держа корзину в руках, я с интересом посмотрела на спящую девочку. — Ну, могло быть и хуже…
Глава 2. Бессонная ночь
Несмотря на мрачную репутацию жнецов, мы являемся естественными природными созданиями, которые рождаются только тогда, когда в этом есть необходимость. Да, в основном нас изображают злодеями, которые только и думают, как бы очередную душу утащить в мир мёртвых. Но всё совсем не так.
Скорее, мы те, кто оберегает мир живых от тех, кому здесь уже давно не место. Именно благодаря нам каждый человек спокойно засыпает и видит обычные сны, потом просыпается и ведёт свою рутинную жизнь. Именно ради этого я и мои собратья работаем и днём, и ночью. Ведь существует множество тёмных духов, скверны и проклятых существ, которых не устраивает нынешний распорядок. И именно они подвергают опасности людей. Наша же задача — защищать людей, оберегая их от потустороннего мира, пока не наступит их пора.
Большинство людей после смерти сразу же переходят границу, не задерживаясь больше в этом мире. Но везде есть исключения. И таким, как я, приходится помогать душам перейти границу.
