Синяя птица

Но опять же, заче-е-ем?

Я не собираюсь ему открывать, даже если сейчас на планету летит астероид, и хана всему живому.

Стоп!

Замираю у дубового трюмо. Тон, обращение, само произнесенное имя «Эмилия». В незнакомце будто что-то изменилось. Словно он что-то разведал обо мне и стремглав прилетел вовсе не для того, чтобы попасть в дом для работы, а с какой-то иной, совершенно другой целью. И теперь требует отозваться, снова выйти на контакт по какому-то архиважному делу.

Но какому?

Я ведь его не знаю. Он меня — тоже. Нас ничего не связывает. Ладно. Собралась и выдохнула, живо! Расправляю плечи, желая выглядеть гордой, уверенной.

Шуршу носками о деревянный пол. Мыслей — ноль. Привычного страха тоже нет. Паническая атака спит где-то глубоко. Ну и хорошо, не хочу я с ней снова обниматься, совместно проваливаясь в мрачную и тревожную бездну.

— Эмилия, слышишь? Я не прошу мне открыть, просто… Боже, — он произносит эти слова как-то обреченно, когда я льну к глазку, а подушечки пальцев изучают фактуру дверного полотна.

В этот раз я не чувствую жадности, когда смотрю на него. Теперь во мне спокойное созерцание. Даже любование.

Как же тебя зовут? Признавайся!

— О, ты тут! Слава-те, господи! — он увидел тень в глазке и всё понял. Он кладет руку на грудь и выдыхает с огромным облегчением. — Ты меня реально напугала, в следующий раз будь порасторопнее, окей? Вот, — он наклоняется и поднимает какую-то огромную корзину. — Зацени, че я тебе приволок! — переводит взгляд на плотно набитую продуктами плетеную вещь. — Короче, я не знаю, чего ты любишь, но тут колбасы, разные сыры, домашние вафли, соки свежевыжатые, молоко, йогурты, утиный паштет и черт его знает, че еще туда фермер насовал. В общем, это тебе, — он ставит корзину на порог. — Если чего-то еще надо, то напиши записку, я тут подожду. А если ничего не надо, то просто стукни в дверь. И я буду знать, что с тобой всё в порядке.

Я смотрю на свой кулак. Рука дрожит, а по щекам текут светлые слезы. Да это не слезы потери, одиночества, ненависти к себе. Это отражение тихого счастья.

Я не знаю, что со мной…

Я готова раствориться в этом моменте, сделаться талой чистой водой. Выплеснуться из проклятого морозильника и пропитать собой сад, траву и яблони, которые я не видела уже три года…

Нет, это не взятка. Это забота. Внимание. Эмпатия. Он никакой не бандит, да грубиян, но в этом есть какой-то даже особенный шарм. И я приму от него дары, которые еще и полезные. Приму с удовольствием, нет, наслаждением!

Но и просто стукнуть я не могу. Этот мужчина достоин большей благодарности.

Бегу к столу. Очень спешно вырываю еще один лист из блокнота.

«Я очень благодарна. Как вас зовут?»

Почти не думая над тем, что написала, несусь обратно, в прихожую. Записка не сразу, но всё же проскальзывает во внешний мир…

Его лицо становится не таким сосредоточенным и напряженным. Оно смягчается и выглядит еще более красивым.

Он быстро читает. И на его щеках снова видны ямочки, за каждое появление которых я продамся самому черту!

— Ну значит, будем знакомы, — он протягивает руку к глазку и потешно изображает дружеское рукопожатие. — Меня зовут Лукас Тёрнер. Можно просто Лукас, если че. Запомнила?

Стукаю о дверь два раза.

— Ага, понял, Ли, — улыбается он и чешет идеальную скулу. — Это как азбука Морзе или типа того, а? Один стук «Нет», два стука «Да», я правильно просек тему?

Правильно. А ты, Лукас Тёрнер, еще и далеко не дурак? Стучу два раза. Угу, меня такой способ общения очень даже устраивает.

— Слушай, не буду тебя смущать. Короче, я сваливаю, а ты не тяни, забери это, а то испортится. И давай-ка ешь там нормально, а я завтра подскочу, окей? Напиши завтра список, если че еще надо.

Скулы сводит от широкой и очень долгой улыбки!

ОН придет! Завтра!

Приподнимаюсь на мысочках и нежно прикасаюсь губами к глазку, словно.. к щеке Лукаса Тёрнера.

Умница

Я ваще-то редко когда делаю нечто бескорыстное. Как-то встретилась мне одна теория то ли ученого, то ли философа, что такого понятия, как бескорыстие, не существует. Мол, даже если человек занимается благотворительностью, то он этим самолюбие тайно или в открытую тешит. Статус этим зарабатывает. Типа, как не на бабле завязанный, а более высокий с точки зрения небесной канцелярии.

И вот теперь я даже не знаю, как внутренне реагировать на то, что сделал на порыве… Че, надо гордиться собой за благородство жеста или стоит запихнуть это себе в одно место, да поглубже?

Черт!

В моменте я себя круто чувствовал, мне было приятно купить девчонке Ли, ага, так ее буду коротко называть, короче, кайфово было проявить заботу. Мало ли, может, оно ей сейчас правда нужно.

Точнее, судя по реакции, пипец как надо.

Она ведь дала новую обратную связь в виде перестукиваний и второй записки, которую я за каким-то хреном решил сохранить. Первую-то я выкинул. А вторую пожалел. Она, типа, как более душевная, что ли…

А-а-ай, да черт меня подери!

Но теперь я протрезвел от этого порывистого проявления милосердия и гуманности. И чего делать со всем этим, а?

Первое — я нарушил свое же правило не сближаться с клиентами и заказчиками. Потому что задушевных бесед мне с них не надо. Достаточно положительных официальных отзывов и рекомендаций другим. А тут я, нахрен, дал слабину и зазнакомился с девчонкой. И чего? Мы с ней кто друг другу? Знакомые или типа того?

Второе — я ей пообещал прийти снова. По идее, так и должно быть по плану финального попадания в ее дом. Но всё пошло по иному руслу. И я, вроде как, теперь должен за ней присматривать? Опекать девчонку?

Хотя в итоге она лишится дома. Это неминуемо станет для нее потрясением. И выходит, что я к этому причастен. Короче, сюр какой-то. Не хочу я быть злодеем, который втерся в доверие и в итоге изменил ее жизнь в худшую сторону. А со стороны, это так ведь и выглядит, черт!

Третье. Точнее, дилемма о двух неприятных концах. Вернуться в чисто деловую плоскость и продолжить давить на девчонку? Рассказать, каков будет итог ее заточения? Закошмарить ее судебными повестками и приходом полиции и потерей родового гнезда?

Блядь!

Аж самого воротит от мыслей и старой стратегии, которая, впрочем, отчасти дала кое-какие плоды. Игра в злого и доброго полицейского хоть и не распахнула двери перед моей наглой рожей, но через щелочку пошло-таки движение воздуха в спертом доме, куда можно попасть только властным органам с их значками или постановлениями.

И какой второй вариант? Продолжить навещать ее чисто из жалости, и чтобы совесть свою обелить перед небесами? Прикинуться внимательным и добросовестным медиком? Следить, чтобы «пациентка» держалась за эту жизнь?

Ну-у-у, нет!

Это не моя зона ответственности. Я и собаку-то себе не завожу, потому что не хочу видеть, как она состарится и помрет. К тому же собак надо выгуливать и кормить. А с моим графиком это проблематично — сам ем как попало и гуляю раз в сто лет. Потому что на созерцание природы жалко времени. Ну, если бы это был мой сад, то тогда да. А не общественный парк или лес с дорожками для пробежек. Короче, я хочу быть сам себе хозяином. Точка!

Но как тогда быть-то, а?

Обещание — есть обещание, и завтра я должен прийти к девчонке. А она сто процентов будет ждать. И в зависимости от того, сколько в ней наглости, может забубенить огромный список из своих нужд. Да-да, это сейчас она, вроде, скромная, но люди любят садиться другим на шею погонять. А я не нанимался ей в курьеры. Как-то она до того выкручивалась, вот пусть таким же способом добывает еду и прочее.

Но…

Опять же, у нее долги. А значит и катастрофа с деньгами?

Да чтоб мне провалиться!

Какая-то неразрешимая задачка, где рациональный и иррациональный подходы, — оба для меня негативные и налагающие обязательства за слова и поступки. А я не хочу быть ни дьяволом, ни ангелом-хранителем.

Мину-у-уточку…

Спрыгиваю с барного стула, на котором вконец изъерзался. Пойду-ка пройдусь. Кажется, в моей умной голове что-то типа разумной мысли замаячило.

Эмилия

— И мне не нравится это «Ли», — фырчу, намывая посуду. — Ты, конечно, молодец, что помог забить холодильник, но это ничего не значит, понятно, Тёрнер?

Глупо ужасно, но мне не хочется слушать тишину, которая сегодня тяготит, а вовсе не является привычной и надежной.

— Кстати, можешь не приходить завтра. Я не расстроюсь…

Вот лгунья!

— Нет, ни хрена. Ни одной секундочки не буду переживать, если ты просто так это ляпнул. Поверь, Лукас Тёрнер, мне есть чем заняться…

Ага, и чем? Просмотром старых кассет или чтением книг?

— Да, книги читать полезно. Особенно классику. Но ты, конечно, предпочитаешь сидеть в соцсетях, Тёрнер. Мусор листать, где одни сплетни, грязь и перемывание костей. Где все друг другу завидуют, и поэтому хотят казаться богаче, увереннее, успешнее.