Моя обыкновенная жизнь

Зимние уроки физкультуры на лыжах проводили на природе. Ох, как я их не любила. С пятого класса в школу мне приходилось ездить, так как мы переехали в новую квартиру. Час езды с пересадками в переполненном автобусе никак не добавлял оптимизма и не предполагал ещё и лыжи с собой. В школе же были только взрослые лыжи для лыжных ботинок. Я ваще не лыжница и не спортсменка. Я и моя подруга Танька полчаса мучились со школьными лыжами, а там наши одноклассники уже и круг по лыжне завершали. Так что мы, честно подышав свежим сосновым воздухом, вполне получали глоток здоровья и числились на уроке. Тогда как-то никто не переживал, что отставшие заблудятся в ближайшем лесу.

И вот однажды наш лес стал нашей партизанской тропой. Было это в девятом классе. Мы пришли на урок, уж и не помню какой. Прозвенел звонок. Сидим, ждём, учителя нет. Проходит пять минут, десять. Мы начинаем тихонько, вернее уже вполне себе бодренько радоваться. Пятнадцать минут прошло, ура! Учителя нет! А надо сказать, что мы знали негласную установку, что учителя надо ждать пятнадцать минут. Все! Наше время!

Ну а делать-то что? Охранников в школе тогда в помине не было. Но уборщица, дежурившая у входа, а также дежурные ученики за столом на школьных звонках не зря хлеб ели. Не могли они не заметить, как тридцать человек незаметно прососется через входную дверь в сторону свободы. И что же? Мы принимаем решение действовать под прикрытием. А именно, мелкими перебежками мы переместились в пионерскую комнату, которая располагалось на первом этаже здания окнами к лесу. Пара наших мальчишек за несколько вылазок перенесли из раздевалки всю нашу одежду и обувь туда же, в пионерскую комнату.

Дальше мы перешли к самой ответственной части операции Побег. Вот, где проявилась наша невиданная сплоченность, и тут мы окончательно убедились, что старшая пионервожатая — НАШ ЧЕЛОВЕК!

Весь списочный состав в тридцать штук почти в тишине, насколько это возможно, оделись, обулись и приготовились к побегу. Мы открыли окно, первыми на свободу вырвались мальчишки, затем туда же отправились все школьные сумки, рюкзаки и прочая поклажа, затем, как истинные джентльмены, ребята помогли девчонкам преодолеть окно. Итак, весь класс дружно вздохнул полной грудью свежий морозный воздух. Вожатая закрыла за нами окно, помахала нам вслед, смахнула скупую слезу, а мы тронулись в путь.

Вспоминая это теперь, я думаю, что каждый из нас вполне мог после этого отправится домой. Но разве это стало бы подвигом в глазах всей школьной общественности? Нееет. Мы не искали лёгких путей. Поэтому на глазах у изумленных жителей школы мы двинулись всем составом через дорогу в лес, и наши радостные голоса думаю были слышны во все окна. Вряд ли нас могли заглушить редкие машины, проезжающие по дороге.

Нагулявшись вдоволь, мы отправились домой к одному из одноклассников погреться, чаю попить. Школа конечно всполошилась, руководство стало обзванивать тех, у кого были домашние телефоны. А надо сказать, что в те годы таких было крайне мало.

На утро мы подходили к школьному крыльцу героями, но понимая, что этот подвиг не пройдёт незамеченным, мы ещё теснее сплотили ряды и решили переступить порог только в полном составе. Школьники смотрели на нас с восторгом, завистью и обожанием, а педагогический общественность во главе с директором выразила нам ноту протеста и объявила бойкот, который заключался в том, что целую последующую неделю мы сами вели у себя все уроки в присутствии каждого учителя. Одним словом, нас хотели взять на понт. Ну как бы «вы хотели показать, что вы взрослые? так вот и докажите всем, что вы взрослые, несите ответственность за свои поступки». И мы с честью несли. Особенно на таких серьёзных спаренных предметах. У нас физика, химия, алгебра и геометрия была сразу по два урока. Там конечно новая тема, разбор домашнего задания, задачи и тд. Мы быстро в течении первых пяти минут просматривали, распределили, кто какой параграф объясняет одноклассникам, затем, кто выходит к доске решать задачи для всех. Особенно радовалась сидя на задней парте наша Ачкасова Тамара Павловна — учитель физики. Она очень серьёзно относилась к своему предмету и нас этому научила.

Вот так мы доказали всей школе, что мы взрослые и не сдаемся на полпути. Директор тоже конечно надеялась, что такой прогрессивный подход к наказанию непременно должен принести свои плоды. И он принёс… На следующий год весной в апреле мы нечаянно ушли на полдня за подснежниками. Но это уже совсем другая история.

Вот такие зимние приключения вспомнились мне. А вам, что вспоминается, когда снежинки падают на ладони?

5. АПРЕЛЬСКИЕ ЧУВСТВА

Выйдя сухими из воды, точнее из снежных сугробов ближайшего соснового леса, с достоинством выиграв поединок со школьной системой и доказав всей школьной общественности, а себе в первую очередь, что вполне в состоянии нести ответственность за свои подвиги, 9й Б благополучно перешёл в выпускной класс, тогда ещё десятый.

Но воспоминания о минуте, вернее целой неделе славы, не давали нам покоя. Хотя, пожалуй, все было не так. Мы были вполне благополучным, обычным, видимо дружным классом. Не было среди нас отъявленных негодяев, циничных и злобных личностей, которые бы держали в напряжении всех учителей. А были отличники и хорошисты в большинстве, даже секретарь комсомольской организации школы, комсомолка, спортсменка с мечтой поступить в МГУ. Но даже ей ничто человеческое оказалось не чуждо.

А вообще учебный год шёл без особых приключений. Так бы он и закончился, если бы не апрель. А апрель, он такой! Кого хочешь с дорожки верной свернуть заставит. Нет, не заставит, а сманит, заговорит, солнышком пригреет, ароматами да птичьими голосами заворожит.

Наступило обычное апрельские школьное утро. 10й Б дисциплинировано пришёл на первый урок. Прошло пять минут, в кабинет вошла завуч и сообщила, что учителя не будет, а так как первые два урока математики у одного педагога, то руководство решило воспользоваться вынужденным простоем в образовательном процессе и направить класс на прохождение медкомиссии в поликлинику, куда уже позвонили с просьбой принять класс вне очереди. Руководство заботливо предупредило учителя, который должен был вести третий урок, что мы можем опоздать. Всё складывалось удачно и ничего неожиданного не предвещало.

10й Б добросовестно, без учителя и без приключений добрался до поликлиники, дисциплинированно прошел-таки медосмотр. Мы дождались всех одноклассников, дружно вышли на порог поликлиники, вдохнули свежий весенний ветерок и уже были готовы честно отправится в обратный путь… И тут кто-то из одноклассников, видимо глотнув лишнего аромата счастья и повернув голову налево (в то время, как дорога в школу лежала на право) в сторону, где за пятиэтажками тянулась старая ветка железной дороги для товарников и леса, дышащего ароматом молодой зелёной травы и пролесков, сказал: " а давайте сходим за подснежниками! Ну, подумаешь, один урок погуляем, а там после третьего все равно все пойдут в лес на Час здоровья, вот и мы за здоровьем!»

А надо сказать, что школа — это такое излюбленное место для экспериментов для нашей системы образования. Конец восьмидесятых, по крайней мере, на пару лет у нас был введён такой «час здоровья». Там наверху решили, что после трех уроков ученики должны сменить парты на активную прогулку на свежем воздухе, на подвижные игры и прочее. Не знаю, как это было в других школах, а нас спасал сосновый лес с его хвойным ароматом, который неизменно наполнял всех здоровьем, но окончательно отбивал желание после этого часа идти и высиживать ещё три урока.

Так вот, прямо с порога поликлиники, мы дружным весенним ручьем перетекли в лес. Рельсы, шпалы, уходящий в даль состав, а за ними птицы, подснежники, романтика! Но 10й Б был дисциплинированным и ответственным классом, о времени мы не забывали. Рассчитав, что вся школа вышла на Час здоровья, мы тоже тронулись через лес с подснежниками в родные пенаты.

Через полчаса, двигаясь в нужном направлении, мы уже стали слышать звонкие голоса детворы, звенящие за соснами и наполняющие весенний лес, не хуже птичьих. Мы ведь уже знали примерный ход дальнейших событий. Мы будем целую неделю сами у себя вести уроки, выполнять по очереди на доске задания, объяснять новые темы. Мы даже распределили, кто за какой предмет будет отвечать. И вот мы взрослые, счастливые с букетиками подснежников шагаем навстречу педагогам и школьной малышне, которая не без зависти нам кричит:

— О, а это 10й Б? А вас уже ищут!

Так совершенно не планируя ничего заранее, мы снова получили свою минуту славы или даже больше. Но, как ни странно, итог этого события не оставил такого яркого следа в памяти, как наше прошлогоднее зимнее приключение. Кажется, и бойкот со стороны педагогической общественности не случился, даже обидно. Но с другой стороны, мы же показали, что и это нам по плечу. Поэтому данная мера воздействия утратила свой смысл. Помню только одно. Наш класс построили в линейку для общественного порицания в лице директора. Директор что-то говорила, увещевала, взывала к совести всех и вдруг посмотрела на нашу одноклассницу-спортсменку, комсомолку, медалистку, секретаря комсомольской организации всея школы и обратилась личной к ней:

— Вера, ну ладно все остальные! Но, ты-то, как могла!?

Вера посмотрела ей прямо в глаза и твёрдым спокойным голосом, как будущий юрист, произнесла: «Людмила Дмитриевна, а я что, не человек?»

Вот такой он месяц апрель! Даже в умницах и отличницах пробуждает все человеческие чувства.

6. ПРО ПЕРВЫЙ РАЗ

Это у меня было впервые в девятом классе. Вообще в девятом многое произошло впервые.

Я в первый раз оказалась на территории железнодорожного вокзала в своём городе, я впервые поехала в плацкартном вагоне поезда и в первый раз увидела другие города. Произошло это благодаря прогрессивным взглядам директора нашей школы Людмилы Дмитриевны в конце марта на весенних школьных каникулах.

А дело было так. Все, кто родился и учился в прошлом веке, когда ещё мы не могли себе представить, что у каждого в кармане будет собственный телефон и целый компьютер в металлической папке, да что там, домашний стационарный телефон и то не у всех был, зато мы знали, что первых пару недель сентября у всех школьников была добровольная помощь ближайшим колхозам по сбору урожая картофеля.

Многие даже любили такое начало учебного года. Про себя сказать этого не могу. С утра добираться с пересадкой на городских автобусах и с ведром, а обратно ещё и в пыльной одежде с тем же ведром, не больно радостное времяпрепровождение. Утром ведь уже было прохладно, а днем снова стояло летнее тепло. Одним словом, мне было бы приятнее в чистой одежде и с домашним заданием, нежели в сапогах или кроссовках с ведром.

Но, чтобы придать этому сбору урожая особый смысл, а молодёжи резвости и азарта, у нас было объявлено соревнование между классами. На кону как раз и стояла поездка, половину стоимости которой оплачивала школа из средств, перечисленных колхозом. Вот такая, как говорят, бухгалтерия! И если вдуматься, то дело то вовсе не плохое, а напротив — дело хорошее! Урожай спасён, молодёжь к труду приучена, да ещё окультурена!

Так вот, при подведении итогов такого соревнования, наш 9й Б занял первое место и был поощрен этой самой поездкой, которую мы ещё и сами себе выбирали в турфирме. А 9й А, занявший честное второе место, был поощрен большим заказным тортом.

После награждения, которое происходило на еженедельной рабочей планерке, ой, то есть, линейке для старших восьмых, девятых и десятых классов, выяснилось, что желающих отправиться в путешествие на весенних каникулах из нашего класса меньше, чем нужно. Тогда было решено отведать большой торт дружной компанией из двух девятых классов и в поездку собрать группу желающих тоже из двух классов в сопровождении обеих классных руководителей.

Так я впервые оказалась на борту тур-поезда, следовавшего по маршруту Одесса-Херсон-Черкассы, вместе со своими одноклассниками.

Это было целое приключение длиною в четыре ночи и три дня. Кстати, у нас даже не отобрали право на эту поездку после нашего славного побега в зимний лес через окно первого этажа.

Так я впервые увидела зеленое Чёрное море и знаменитый Одесский Оперный театр. Причём холодное мартовские море через окна небольшого суденышка, на котором мы совершали водную экскурсию, а театр изнутри, будучи зрителем оперетты «Наталка Полтавка».

В Херсоне чёрные волны Днепра, исторический парк и часовню, а также узнала историю о том, как Екатерина II подарила эти земли Григорию Потемкину. В Черкассах поразило огромное четырехэтажное здание Краеведческого музея и безразмерные тапки на завязках, которые выдавали всем посетителям, а также зал с голографическими экспонатами.

Наш тур-поезд ночью ехал, а днём пока мы знакомились с новым городом, ожидал нас на запасном пути. Вообще, сейчас я сильно удивляюсь, что мы вот так запросто, пробыв в Одессе всего один день, купили в кассе билеты на спектакль «Наталка Полтавка». Знали бы о такой возможности заранее, непременно прихватили бы приличную одежду, а не сапоги и штаны. Но, как теперь говорят, неважно насколько стоптаны ваши кеды, если в них вы шагали по улицам Парижа. Одесса, конечно не Париж, но оказаться в Одесском оперном, видеть эту великолепную лепнину и роскошную позолоту кстати, и Потемкинскую лестницу тоже, другого шанса в моей жизни не было. Париж-не Париж, а свой француз — Дюк Ришелье имеется.

Но пока послушные и жадные до культуры туристы впитывали искусство и переживали за судьбу героини, более продуманные одноклассники в антракт встали со своих мест, пошли ближе знакомиться с прекрасной архитектурой здания театра и больше никогда уже не вернулись.

Они самостоятельно вернулись в вагон тур-поезда и вовремя вкусили пищу плотскую в вагоне-ресторане, согласно расписанию ужина.

Когда же оперетта в театре закончилась, и зрители вышли на улицу, мы обнаружили самых преданных ценителей искусства: две наших классных руководительницы и нас трое учеников девятых классов.

Понятия не имею, как мы впервые, будучи в незнакомом городе, не имея джипиэс, яндекса и гугла, ориентировались в половине двенадцатого ночи в пространстве, как наши одноклассники, слинявшие от напора искусства раньше, нашли наш поезд на запасном пути, но никто не потерялся и не заблудился. Все мирно отдыхали на своих полках сытые и довольные, ну кроме тех, особо влюблённых в искусство, так как вагон-ресторан и туалеты были закрыты. Но их-то открыли, как только поезд тронулся, чем значительно повысили качество нашей туристической жизни.

А вообще, четыре дня полный плацкартный вагон одноклассников с гитарой, песнями, играми, разговорами, ночными посиделками, хождениями по плацкартным купе, где можно было полакомиться всем, что лежало на столе товарищей, а утром оказаться в новом городе, полном приключений, это ли не жизнь!

А в десятом классе у нас была поездка по маршруту Гомель-Минск, но это уже совсем другая история!

7. ПЯТЕРКА

Я всегда любила рисовать. Хотя нет, не так. Рисовать я начала лет с пяти, когда увидела в детском садике девочку, которая рисовала прекрасных принцесс, и они получались Прекрасными.

Тогда я подсаживалась поближе к этой девочке и тоже рисовала. Вот с этого момента я точно помнила, что полюбила рисовать. Рисовала в альбомах, в тетрадях, в блокнотах.

Но почему-то никакой художественной школы в моей жизни не было. А почему… Ну ведь туда ребёнка кто-то должен был отвести…

Уже в начальных классах учителя повели детей в ближайший Дом пионеров знакомиться с кружками, чтобы выбрать себе дело по душе. Я выбрала изостудию. Но работал там дядечка, который совсем не хотел работать. Он в начале занятия давал задание и уходил на весь урок. Поэтому в изостудию ходили одни мальчишки, которым очень нравились такие уроки, где можно пошалить и побездельничать. Поэтому этот опыт был у меня недолгим. Я перестала ходить в изостудию, хотя очень любила рисовать…

Наступил последний учебный год. И как-то за компанию с одноклассницей я решила, что хочу поступить на худграф местного педвуза. Хотя перспектива быть учителем рисования меня не очень устраивала, но другого способа научиться рисовать в нашем городе для взрослых девочек тогда не было. Как-то сами себе мы нашли репетитора-профессора с того же худграфа, чтобы заниматься по рисунку и живописи. Но среди вступительных экзаменов было ещё и черчение. Вот уж чего я никогда в школе не любила, скорее даже не могла терпеть. А учительница все удивлялась, как можно уметь рисовать и не уметь чертить. Я же искренне не понимала, почему эти два совершенно разных предмета преподаёт один и то же человек.

Репетитора по черчению помогла найти мать через коллег по работе. Начался последний учебный год. Уроки в школе, задания от преподавателей по рисунку, живописи и черчению. К весне были заметны успехи и результаты. После школьных экзаменов предстояли вступительные в вуз. Профессор даже как-то сразу настроил, что на худграф практически все поступают не с первого раза.

— Так что сходите, попоступаете и продолжим наши занятия ещё до следующего лета.

Так и вышло. За первый экзамен по рисунку и живописи я получила свою справедливую тройку, за черчение четверку.

На следующее лето была возможность дважды попоступать — в июне заочно, в июле очно. Два так два, а чего не попоступать, раз никто не ограничивает? Так состоялась ещё одна попытка. За первый первый экзамен, который состоял из двух заходов-графика (это рисунок карандашом гипсовой головы Давида) и акварель классического натюрморта я получила свою заслуженную четверку. Получить, которую на экзамене среди абитуриентов бывших выпускниками художественного училища было просто счастьем!

И вот вторая попытка рисунок/живопись — 4, черчение стабильно — 4.

Впереди, как в сказке была третья попытка. Но сказки не случилось. Когда два дня первого экзамена были позади, голову Давида рисовали в первый день, на второй день её заканчивали и переходили к акварели. Так вот, когда все абитуриенты закончили свои работы, выставили в огромном коридоре мольберты, чтобы комиссия смогла их оценить, потянулись часы ожидания результатов. А за результатами надо было приехать вечером. То ли как-то слушали невнимательно возбужденные будущие студенты, то ли закралась какая-то неточность. Но вечером, к вроде бы назначенному часу, я стояла у порога заведения одна. Через несколько минут подошла ещё одна девушка со своей мамой. Та очень переживала за дочь и пришла с нею. Все вместе прошли по коридорам, открыли нужную дверь…

Одним словом, все уже узнали свои результаты и разошлись. Одна мама на двоих старалась подбодрить нас, девчонок. Я подошла к секретарю с просьбой проверить списки, найти нужные фамилии и услышать результат экзамена. Это всегда очень волнительный момент. Особенно если он уже пошёл на третий круг. Девушка-секретарь послушала обе фамилии, провела пальчиком по ведомости и невозмутимым голосом дважды ответила: фамилия-пятёрка, фамилия-пятёрка. Мы — абитуриентки переглянулись, ещё не веря в свою удачу. Одна мама на двоих стала обнимать нас обеих, радоваться за обеих и даже радостно кричать:

— Девчонки! Какие вы молодцы, поздравляю! Выйдя на улицу девчонки, то есть мы, ещё раз поздравили друг друга и разошлись в разные стороны.

Я ехала домой и сердце моё ликовало. Пятёрка! Этого просто не может быть! Я же видела, что вокруг такие классные работы у других абитуриентов! Эти девушки и парни, за плечами которых было художественное училище, выглядели, чувствовали и вели себя как отпетые художники. В одежде преобладал этот стиль свободных духом, широкие штаны, порой странные головные уборы, заметные украшения, огромные сумки… Да и уровень их работ говорил о многом. И вдруг пятёрка! У меня пятёрка! Я привыкла учится «хорошо» и «отлично» и вовсе не в первые в жизни получала пятёрку, но эта пятёрка дорогого стоила, она просто не умещалась внутри, хотелось громко покричать в небо раскинув руки, пя-тёр-ка! Но автобус ехал слишком медленно, или мне так казалось.

Мать пришла с работы поздно. Переступив порог, она спросила бесцветным голосом:

— Ну что, троечка?

Я даже не сразу поняла, что это не шутка, а вопрос, который уже содержит ответ. Я опешила и тихо ответила — пятёрка. Мать переспросила… я уже плохо помню, что она чувствовала в этот момент, повторяя свой ответ. Было похоже, что внезапно прервался прекрасный полет во сне, где светит солнце где можно лететь по небу раскинув руки, сон в котором ты можешь все, оборвался…

А дальше я весь вечер продолжала слушать упреки:

— Кем ты себя возомнила, куда ты вообще собралась, люди годами учатся в художественных школах. Я поняла, что черчение завтра уже не сдам…

Сдала. В первый и единственный раз на тройку. И снова сумма баллов 8, а проходной 9. Казалось, что солнце больше не светит.

________________________________________________________________

Но звездочет исправно следит за своими подопечными. Поэтому ночью светло от звезд, даже если чья-то звезда не упала вовремя и не исполнила желания, она светит с высоты всем и освещает чужие мечты...

8. ПРО ЛЯПЫ

Пела я как-то в школьном хоре, да было такое в моей жизни. Даже как-то выступали на конкурсе школьных хоров. Вот о факте этом помню, а был ли результат совершенно понятия не имею. Даже странно как-то. Видимо, мои душевные струны, это знаменательное событие нисколько не зацепило.

Но нота ЛЯ в песне непременно звучала. Ведь не может же быть песни без ноты ЛЯ. Это тогда сплошной ляп, а не песня.

А песня, вернее жизнь, такова, что ляпов в ней не избежать.

Вот, например, моя профессия, которая случилась у меня случайно… Библиотекарь. Часто, когда кто-то слышал, кем я работаю, восклицал: читать наверно любишь!

Хотелось сказать: люди, на работе, вообще-то работают, а не книжки читают! Вот так всю жизнь с семнадцати лет в этой профессии, но не люблю её, вернее не люблю очень многое в этой работе. Что это, как не один огромный ляп?

Есть и второй ляп не меньше. Не люблю педагогов в целом, их менталитет, что кругом все недоученные и недовоспитанные, а вот уже четырнадцать лет я работаю в образовательном учреждении. Вот вам, как говорится, не любите? А нате по всей морде, получите, распишитесь, пользуйтесь, не благодарите.