Орден Воды

Одна кровать была свободна. Фома стянул доспех из крысиных шкур, повесил его на колышек, вбитый в стену, и, не раздеваясь больше, рухнул на тюфяк. Солома под ним зашуршала, принимая форму тела. Он закрыл глаза. Усталость, накопившаяся за долгий путь, навалилась на него, как каменная плита, и он почти мгновенно провалился в сон глубокий, тёмный, без сновидений.

Утром его разбудили голоса. Рабочие собирались на поле, гремели кружками, переговаривались вполголоса, натягивали сапоги. Фома открыл глаза. Сквозь щели в крыше пробивался серый, рассеянный Пеленой свет. Он встал, потянулся, разминая затёкшие мышцы. Один из рабочих, тот самый пожилой, что вчера храпел, подошёл к нему. Лицо его, изрезанное глубокими морщинами, было грубым, но глаза смотрели с каким-то спокойным, хозяйским вниманием.

— Новенький? — спросил он. — Меня зовут Видо. Я бригадир подённых рабочих. Когда поговоришь с Робартом, возвращайся ко мне.

Фома кивнул, натянул доспех и вышел из сарая.

Утро было прохладным. С океана тянул ветер, принося запах соли и водорослей. Пелена висела над головой светло-серой, почти прозрачной пеленой, и солнце уже пробивалось сквозь неё, заливая поля мягким, золотистым светом. Робарт стоял у входа в дом и смотрел на поле, заложив руки за спину. Фома подошёл.

— Я готов к работе, — сказал он.

Робарт обернулся.

— А что ты умеешь делать?

Фома задумался на мгновение.

— Ну, в сельском хозяйстве я не мастер, — признался он. — Я был когда-то ремесленником. Вырезал из дерева тарелки и ложки.

Робарт оживился. Его лицо осветилось чем-то вроде довольной улыбки.

— Ну что ж, это весьма неплохой навык, — сказал он. — Вон видишь бревно? — Он указал на массивный дубовый ствол, лежавший у края поля. — Сходи к моей жене в дом, спроси у неё инструменты по дереву. И начинай. Деревянные тарелки и ложки мне нужны. Если будет много, сможем продать в городе.

Фома пошёл к дому. Это было крепкое, приземистое строение из серого камня, с покатой черепичной крышей и массивной дубовой дверью. Внутри пахло сушёными травами, дымом очага и чем-то ещё тёплым, домашним, забытым. Главная комната служила и кухней, и столовой. В углу, в большом каменном очаге, пылал огонь, и над ним, на железном крюке, висел чугунный котёл. У плиты стояла женщина высокая, статная, с волосами, убранными под платок. Она помешивала варево длинной деревянной ложкой, и от котла поднимался пар, пахнущий мясом, овощами и пряностями.

— Доброе утро, — сказал Фома. — Как у тебя здесь вкусно пахнет.

Женщина обернулась. Лицо её было простым, но приятным — открытым, с лёгкими морщинками у глаз.

— Ты новенький? — спросила она.

— Да, я пришёл вчера вечером.

— Приходи в обед. Похлёбка ещё не готова. — Она снова повернулась к котлу. — А пока что тебе нужно?

— Робарт сказал, что ты можешь дать мне инструменты по резьбе по дереву.

— А, вот оно что. — Женщина кивнула в угол комнаты. — Вон видишь сундук? Возьми там. Только ничего лишнего не бери. — Её голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная нотка. — Меня, кстати, Хельга зовут.

Фома прошёл к сундуку. Это был массивный, окованный железом ларь, явно старый — дерево потемнело от времени, а кованые петли покрылись патиной. Он поднял тяжёлую крышку и замер.

Внутри было много чего интересного. Новый волчий доспех лежал сверху плотная, усиленная мехом броня из шкуры лесного волка, с нашитыми костяными пластинами на плечах. Рядом поблёскивали стеклом два средних зелья здоровья и одно малое зелье маны, голубоватое, мерцавшее внутренним светом. Три головки сыра, завёрнутые в промасленную ткань. Десяток яблок, краснобоких, крепких, источавших сладковатый аромат. Короткий лук и пятнадцать стрел в колчане, аккуратно перевязанных ремешком. И кошель кожаный, туго набитый, в котором, судя по весу, было монет двадцать-тридцать. На самом дне, под всем этим богатством, лежали инструменты резцы, стамески, небольшой молоток и точильный камень.

Фома смотрел на содержимое сундука и чувствовал, как внутри него борются два человека. Один тот, что выжил в Тюрьме Третьего Кольца, что прошёл через Болота и Дом Белой Луны, что убивал и был убиваем, говорил: «Возьми всё. Никто не узнает. Доспех, зелья, деньги всё, что тебе нужно для выживания. Хельга отвернулась. Робарт в поле. Ты успеешь уйти». Другой тот, кого учили Крест, Марта и Ксенагор, тот, кто стал Бароном и снова стал человеком, отвечал: «Эти люди тяжёлым трудом добывают себе на пропитание. Не стоит их обижать».

Фома закрыл глаза. Вдох. Выдох. Он вспомнил Марту. Маленькую, сухонькую старушку, которая ворчала на него, но всегда делилась последним. Которая никогда не воровала у своих. Он открыл глаза и взял со дна сундука только инструменты. Только их.

— Спасибо, Хельга, — сказал он и вышел из дома.

День прошёл в работе. Фома устроился у бревна на краю поля, разложил инструменты и принялся за дело. Он не держал резца в руках с тех самых пор, как был ремесленником в своём мире, но руки помнили. Пальцы сами находили нужный угол, нужную силу нажима. Старый дуб был твёрдым, но резцы острыми, хорошо заточенными. Щепа летела в стороны, и постепенно из грубого дерева проступали очертания ложки плавный изгиб черпала, удобная ручка. За первой последовала вторая. Третья. Потом пошли тарелки — широкие, плоские, с невысокими бортиками. Фома работал размеренно, ритмично, и постепенно этот ритм увлёк его. Он забыл обо всём, о Юверине, о потерянных друзьях, о Третьей Сфере. Только дерево, резец и руки.

В обед он заглянул к Хельге. Она уже разливала похлёбку по глиняным мискам — густую, наваристую, с кусками мяса и овощей. Фома сел за грубый деревянный стол, принял миску и попробовал. Вкус был... ошеломительным. Он не помнил, когда ел что-то подобное. Может быть, никогда. Похлёбка была простой, мясо, картофель, морковь, травы, но в ней чувствовалась забота. Чувствовался дом. Фома ел медленно, смакуя каждую ложку, и чувствовал, как тепло разливается по телу, как усталость отступает, как мышцы наливаются силой.

Интерфейс услужливо высветил строки перед глазами:

[Внимание! СИЛ повышена: +1.]

[СИЛ: 11 → 12.]

Фома улыбнулся, не интерфейсу, а похлёбке. Он доел всё до последней капли, поблагодарил Хельгу и вернулся к работе.

За день он выстругал пятьдесят тарелок и пятьдесят ложек. Руки гудели от усталости, пальцы были стёрты до мозолей, но он был доволен. Каждое изделие было ровным, гладким, приятным на ощупь. Никакой грубой работы, только мастерство. Он собрал всё в два мешка, которые дал Робарт, и принёс к дому.

Робарт осмотрел тарелки и ложки очень внимательно. Он брал каждую в руки, проводил пальцем по краю, проверял на свет, нет ли зазубрин. Молчание затянулось. Наконец он отложил последнюю тарелку и посмотрел на Фому.

— Отлично, — сказал он. — Ты, я смотрю, мастер.

Фома кивнул, принимая похвалу.

— Так. Двадцать тарелок и двадцать ложек я оставлю у себя, — продолжил Робарт. — Хельге и работникам пригодится. Вот тебе за них сорок монет. — Он отсчитал медяки и протянул Фоме тяжёлый, звякнувший кошель. — А остальные ты сможешь завтра продать на рынке в городе. У меня, знаешь ли, нет времени таскаться по торгашам. А тебе — лишний повод сходить в город и найти своего мага.

Фома взял деньги.

— Спасибо, Робарт.

— Не за что. Ты честно заработал.

Фома вернулся в сарай. Наступила ночь. Рабочие уже спали, Видо снова храпел, а молодые так же свернулись калачиками под одеялами. В жаровне снова тлели угли. Фома лёг на свой тюфяк, положил кошель под голову и закрыл глаза. Завтра его ждал город. Завтра его ждала «Синяя Медуза». Завтра он сделает ещё один шаг к своей цели.

[Инвентарь:]

— Доспех из шкур болотных крыс (защита: 5) — надет.

— Топор лесника (стальной, урон: 20, прочность: средняя).

— Метательные ножи ассасинов (3 шт., урон: 35, серебряное покрытие).

— Кремнёвый нож.

— Малое зелье здоровья (1 шт.).

— Записка Ксенагора.

— Руна телепортации.

— Спальный мешок из медвежьей шкуры (тепло: высокое, эффект: отпугивание диких зверей, вес: 4 кг).

— Заплечный мешок из шкуры болотной крысы.

— Инструменты для резьбы по дереву.

— 30 тарелок и 30 ложек (товар на продажу).

— 45 монет.

[СТАТУС: Изгой (Уровень 2)]

Здоровье: 110/110

Мана: 20/20

Очки Значимости: 40

Доступно очков обучения: 6

Характеристики:

СИЛ: 12

ЛВК: 9

ИНТ: 10

ВЫН: 12

Навыки:

Владение мечом (Ур. 1)

Лук (Ур. 1)

Дробящее оружие (Ур. 1)

Разделка туш (Ур. 2)

Скрытное перемещение (Ур. 1)

Резьба по дереву (Ур. 1)

Истинная невидимость (активна, расход маны: 2 ед./мин.)

Беспрепятственный проход через препятствия (активен, расход маны зависит от плотности/толщины стены)

Отвращение вампиров (пассивный навык, действует только на вампиров)

Поглощено сфер: 2

Квесты: найти Марту, Коржика и Ксенагора. Поглотить третью сферу. Уничтожить Пелену.

Глава 2

Утро на ферме начиналось рано. Едва первые лучи солнца пробились сквозь Пелену, окрасив поля в блёклое золото, как работники уже вышли в поле. Фома проснулся от их голосов, от скрипа двери сарая, от холода, просочившегося сквозь щели в стенах. Он сел на тюфяке, потянулся, размял плечи, вчерашняя работа давала о себе знать приятной, тягучей болью в мышцах, и вышел наружу.

Робарт уже стоял у края поля, как и вчера, заложив руки за спину. Он смотрел на свои угодья с тем спокойным, хозяйским выражением лица, какое бывает только у людей, привыкших вставать до рассвета и работать до темна. Ветер с океана трепал его седые волосы.

— Доброе утро, Робарт, — сказал Фома, подходя.

— Доброе, — кивнул фермер. — Выспался?

— Хорошо выспался. — Фома помедлил, подбирая слова. — Робарт, я в сундуке видел волчий доспех. Сколько ты за него просишь?

Робарт повернулся к нему, прищурился. Видно было, что он оценивает — не Фому, а сделку.

— Сто монет, — сказал он наконец. — Доспех добрый. Из шкуры лесного волка, костяные пластины на плечах. Такой не в каждой лавке найдёшь.

— У меня здесь сорок пять монет, — сказал Фома, — и товар на шестьдесят. Ты сам говорил, что в городе эти ложки и тарелки можно продать по две монеты за штуку. Мне нужен волчий доспех.

Робарт помолчал, потом хмыкнул и махнул рукой.

— Хорошо. Отнеси деньги и посуду Хельге, она даст тебе доспех. И скажи ей, что я велел.

Фома кивнул и пошёл к дому.

Внутри, как и вчера, пахло дымом очага, сушёными травами и готовящейся едой. Хельга стояла у плиты, помешивая что-то в большом чугунном котле, и от него поднимался пар — густой, ароматный, пахнущий мясом и кореньями. Фома на мгновение замер на пороге, вдыхая этот запах. Запах дома.

— Доброе утро, Хельга.

— А, Фома, — она обернулась, вытирая руки о передник. — Пришёл за похлёбкой? Ещё не готова.

— Нет, — сказал он, — я по другому делу. Вот тебе деньги и посуда. — Он протянул ей кошель с монетами и мешок с тарелками и ложками. — Робарт сказал, что ты дашь мне волчий доспех.

Хельга взяла деньги и мешок, аккуратно поставила мешок у стены, пересчитала монеты. Потом подошла к сундуку, открыла тяжёлую крышку. Достала доспех — он был именно таким, каким запомнился Фоме: плотная, усиленная мехом броня из тёмно-серой волчьей шкуры, с нашитыми костяными пластинами на плечах, способными выдержать удар меча. Доспех пах зверем, тем самым мускусным, диким запахом, который Фома так хорошо знал по своему спальному мешку.

Но Хельга не остановилась на этом. Она нагнулась над сундуком, порылась в нём и извлекла ещё три предмета: пузырёк с густой, тёмно-красной жидкостью, сильное зелье здоровья; флакон с голубоватым, мерцающим изнутри светом, зелье маны; и головку сыра, завёрнутую в промасленную ткань.

— Вот, возьми, — сказала она, протягивая всё это Фоме. — Ты честный человек. Мог бы прошлый раз всё это украсть, но ты этого не сделал. — Она посмотрела на него прямо, и в её глазах не было ни подозрения, ни укоризны — только спокойное, материнское одобрение. — Можешь заходить ко мне каждый день, и я буду давать тебе похлёбку. Это твоя награда за честность.

Фома принял подарки. Ему вдруг стало тепло, не от доспеха, не от зелий, а от этих слов. От того, что кто-то, пусть даже незнакомый, увидел в нём человека.

— Спасибо, Хельга, — сказал он. — Я запомню.

Он вышел из дома, пересёк двор и зашёл в сарай. Рабочие уже ушли, и внутри было пусто. Фома снял старый доспех из крысиных шкур, тот самый, что служил ему верой и правдой с самого начала, — и отложил в сторону. Потом надел волчий. Доспех сел как влитой: мех приятно лёг на плечи, костяные пластины не стесняли движений, а ремни затянулись плотно и надёжно. Фома провёл рукой по груди, по плечам, проверил, как выхватывается топор. Отлично.

Интерфейс услужливо высветил строки:

[Экипирован: Волчий доспех. Защита от всего: 15.]

[Инвентарь обновлён:]

— Волчий доспех (защита: 15) — надет.

— Топор лесника (стальной, урон: 20, прочность: средняя).

— Метательные ножи ассасинов (3 шт., урон: 35, серебряное покрытие).

— Кремнёвый нож.

— Малое зелье здоровья (1 шт.).

— Сильное зелье здоровья (1 шт.).

— Зелье маны (1 шт.).

— Записка Ксенагора.

— Руна телепортации.

— Спальный мешок из медвежьей шкуры (тепло: высокое, эффект: отпугивание диких зверей, вес: 4 кг).

— Заплечный мешок из шкуры болотной крысы.

— Инструменты для резьбы по дереву.

— Сыр (1 шт.).

— Старый доспех из шкур болотных крыс (защита: 5).

Фома удовлетворённо кивнул и вышел из сарая. Солнце уже поднялось выше, и Пелена, истончившаяся у побережья, пропускала довольно много света. День обещал быть ясным.

Он пошёл на поле, где работал Видо с бригадой. Рабочие, согнувшись в три погибели, пропалывали сорняки между рядами капусты. Видо, стоя в стороне, руководил процессом, покрикивал, указывал, где нужно пройтись ещё раз. Завидев Фому, он выпрямился и приветственно махнул рукой.

— Фома! Как спалось?

— Хорошо, — ответил Фома, подходя. — Видо, слушай, а тебе случайно или твоим рабочим не нужен ещё крепкий доспех из шкур болотных крыс?

Он достал из заплечного мешка старый доспех и протянул его бригадиру. Видо взял доспех, развернул, принялся изучать. Его грубые, мозолистые пальцы ощупывали каждую шкуру, каждый шов, каждую заплатку.

— Доспех из шкур болотных крыс, — пробормотал он. — Это редкость в наших краях. У нас тут больше по волкам да по овцам. — Он перевернул доспех, оценил изнанку, потрогал затёртые ремни. — Но он у тебя изрядно потрёпан. Шкуры местами разошлись, заплатки грубые. Поэтому больше двадцати монет дать не смогу.

— По рукам, — сказал Фома. — Забирай.

Видо отсчитал двадцать медяков, и они перекочевали в кошель Фомы. Доспех бригадир аккуратно свернул и положил на телегу, стоявшую у края поля.

— Слушай, — сказал Фома, — а нет ли у тебя какой работы? Кроме прополки.

Видо усмехнулся.

— Робарт сказал, что ты в сельском хозяйстве не силён. Но тут недалеко есть одна пещера. — Он махнул рукой куда-то в сторону скал, темневших на горизонте. — Там, говорят, видели бандитов. Недели две уже, как они там засели. То ли дезертиры, то ли просто отребье. Если разберёшься с бандитами, я дам тебе пятьдесят монет.

Фома скрестил руки на груди.

— Да ты что, ополоумел? — сказал он, но в голосе его не было злости, скорее, удивление. — Пятьдесят монет? За банду?

Видо развёл руками.

— А сколько ты хочешь?

— Мне нужно больше.

— Семьдесят монет?

— Мне нужно больше.

Видо почесал затылок, вздохнул.

— Девяносто монет?

Фома почувствовал, что не стоит перебарщивать. Девяносто монет, это были хорошие деньги. За такие можно было купить приличное оружие или десяток зелий.

— Хорошо, — сказал он. — За девяносто монет я разберусь с бандитами.

Видо кивнул, порылся в поясной сумке и извлёк сложенный вчетверо листок пергамента.

— Вот карта местности. — Он развернул листок и показал Фоме. — Вот дорога, что ведёт от фермы к городу. Вот скалы. А вот здесь, возле дороги, пещера. Там они и засели. Идти недалеко, час-полтора ходу.

Фома взял карту, аккуратно сложил и убрал в заплечный мешок.

— Я вернусь до вечера, — сказал он.

— Удачи, — кивнул Видо. — Будь осторожен. Говорят, у них там главарь — здоровый, как бык, и не расстаётся с киркой.

Фома поправил лямки мешка, проверил, хорошо ли выхватывается топор, и зашагал прочь от фермы.

Дорога, ведущая от фермы к скалам, сначала шла через поля. Ветер колыхал высокую траву, и она переливалась серебристыми волнами. Жаворонки, невидимые в вышине заливались трелями. Солнце, пробивавшееся сквозь Пелену, пригревало плечи, и Фома чувствовал, как волчий доспех приятно теплеет на спине. Идти было легко.

Поля кончились внезапно, уступив место редкому лесу. Деревья здесь были не такими искорёженными, как в горах Котла, но всё же носили на себе печать постоянных океанских ветров: их стволы были наклонены в сторону суши, словно они вросли в землю, пытаясь убежать от солёных бурь. Кроны, переплетаясь, образовывали над дорогой зелёный свод, и солнечный свет, пробиваясь сквозь листву, рассыпался по земле дрожащими пятнами. Пахло прелой листвой, мхом и чем-то сладковатым может быть, дикими ягодами, росшими в подлеске.

Дорога сузилась, превратившись в тропу, и начала забирать вверх. Слева потянулись скалы серые, покрытые лишайником, с острыми, как клыки, выступами. Справа лес постепенно редел, открывая вид на океан, чья стальная гладь сливалась на горизонте с небом. Ветер здесь дул сильнее, и Фома, шагая по тропе, слышал его завывание в расселинах скал, протяжное, тоскливое, как песня без слов.

Он сверялся с картой, которую дал Видо. Вот поворот у старого, расколотого молнией дуба. Вот россыпь валунов, поросших колючим кустарником. Вот овраг, по дну которого бежал ручей, Фома остановился, напился ледяной воды и двинулся дальше. Вот и скала, отмеченная на карте крестиком, высокая, почти отвесная, с узкой расселиной у основания. Вход в пещеру.

Фома остановился, прислушался. Ветер выл в скалах, заглушая все остальные звуки, но ему показалось, что из расселины доносится какой-то шум, не то голоса, не то звон металла. Он вытащил топор, проверил, легко ли выходят метательные ножи, и шагнул в темноту.

[Инвентарь:]

— Волчий доспех (защита: 15) — надет.

— Топор лесника (стальной, урон: 20, прочность: средняя).

— Метательные ножи ассасинов (3 шт., урон: 35, серебряное покрытие).

— Кремнёвый нож.

— Малое зелье здоровья (1 шт.).

— Сильное зелье здоровья (1 шт.).

— Зелье маны (1 шт.).

— Записка Ксенагора.

— Руна телепортации.

— Спальный мешок из медвежьей шкуры (тепло: высокое, эффект: отпугивание диких зверей, вес: 4 кг).

— Заплечный мешок из шкуры болотной крысы.

— Инструменты для резьбы по дереву.

— Сыр (1 шт.).

— Карта местности.

— 20 монет.

[СТАТУС: Изгой (Уровень 2)]

Здоровье: 110/110

Мана: 20/20

Очки Значимости: 40

Доступно очков обучения: 6

Характеристики:

СИЛ: 12

ЛВК: 9

ИНТ: 10

ВЫН: 12

Навыки:

Владение мечом (Ур. 1)

Лук (Ур. 1)

Дробящее оружие (Ур. 1)

Разделка туш (Ур. 2)

Скрытное перемещение (Ур. 1)

Резьба по дереву (Ур. 1)

Истинная невидимость (активна, расход маны: 2 ед./мин.)

Беспрепятственный проход через препятствия (активен, расход маны зависит от плотности/толщины стены)

Отвращение вампиров (пассивный навык, действует только на вампиров)

Поглощено сфер: 2

Квесты: найти Марту, Коржика и Ксенагора. Поглотить третью сферу. Уничтожить Пелену. Разобраться с бандитами в пещере (награда: 90 монет).

Глава 3

Фома вытащил топор и стал очень тихо, крадучись, прижимаясь к стене, пробираться в глубь пещеры. Камень был холодным и влажным, под ногами хрустела мелкая крошка, и каждый шаг отдавался под сводами едва слышным эхом. Он двигался медленно, как учил его когда-то Крест, перекатывая стопу с пятки на носок, держа оружие наготове, дыша глубоко и беззвучно.

Пещера оказалась неглубокой. Уже через несколько десятков шагов проход расширился, и впереди, в дрожащем свете одинокого факела, воткнутого в расселину в стене, Фома заметил два силуэта. Свет был тусклым, неровным, и тени на стенах дёргались, словно живые. Один силуэт принадлежал невысокой, сгорбленной фигуре, закутанной в какие-то тряпки. Второй был выше, странно угловатый, и стоял неподвижно, как статуя.

Голос тихий, приглушённый, доносился от первой фигуры. Говорил один человек. Второй стоял и слушал, не двигаясь. Фома не мог разобрать слов, только интонацию — спокойную, даже ласковую.

Он сделал ещё несколько шагов. Свет факела упал на лицо говорившей, и у Фомы перехватило дыхание.

Это была Марта.

Та самая маленькая, сухонькая старушка с морщинистым, изрезанным временем, словно русло пересохшей реки, лицом. Её седые волосы, обычно убранные в тугой пучок, теперь выбивались спутанными прядями. Одежда была измятой и пыльной, но взгляд живой, цепкий, остался прежним. Тот самый взгляд, который Фома помнил с первого дня их встречи.

А рядом с ней стоял Коржик. Верный, молчаливый скелет. На нём была одежда простая холщовая рубаха и штаны, и это делало его почти похожим на человека. Почти. Голый череп, впалые глазницы, костяные пальцы, сжимающие рукоять кирки, всё это было до боли знакомым. Родным.

Фома шагнул им навстречу.

Марта ахнула. Звук вырвался из её груди короткий, сдавленный не то вскрик, не то всхлип. Коржик мгновенно замахнулся киркой, заслоняя собой старуху. Его пустые глазницы уставились на приближающуюся фигуру, и кирка взлетела в воздух, готовая обрушиться на голову незваного гостя.

Но когда Фома подошёл ближе когда свет факела упал на его лицо, осветил волчий доспех, топор в руке, упрямые, тёмные глаза, Коржик опустил кирку. Медленно, неуверенно, словно не веря самому себе.

Марта долго смотрела, пытаясь понять, кто это пожаловал. Она щурилась, вглядывалась, и её губы беззвучно шевелились. Фома видел, как в её глазах борются страх, надежда и недоверие.

— Марта, — сказал он тихо. — Как долго я вас искал.

И тогда она узнала его.

— Фома! — выдохнула она. — Ты... ты живой!

Она подбежала — маленькая, стремительная, обняла его и заплакала. Её плечи вздрагивали, пальцы вцепились в его новый волчий доспех с такой силой, словно она боялась, что он снова исчезнет. Фома обнял её в ответ, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Она отстранилась, отступила на шаг и стала его рассматривать. Её руки ощупывали его плечи, грудь, лицо, словно она хотела убедиться, что он настоящий.

— Ты опять человек, — сказала она, наконец. В её голосе слышалось изумление и что-то похожее на благоговение. — Как? Как это возможно?

— Долгая история, — ответил Фома. — Давайте сядем. Я всё расскажу.

Они сели у небольшого костерка, который Марта развела прямо в центре пещеры. Огонь был слабым, дров оставалось мало, но тепла хватало, чтобы согреть руки. Марта достала закуски: несколько кусков вяленого мяса, уже начавшего портиться, но ещё съедобного. Фома извлёк из заплечного мешка сыр, ту самую головку, что дала ему Хельга. Марта взялась нарезать его своим маленьким кремнёвым ножом, и её руки, хоть и дрожали от волнения, двигались привычно и ловко.

И Фома начал рассказывать.

Он рассказывал обо всём, что приключилось с ним после того, как он покинул Древний Лагерь. О Доме Белой Луны. О том, как стал рабом, закованным в амулет чёрного железа. О Виго и Алене. О Юверине, древнем сморщенном старике с алыми глазами, который отравил его разум и три дня держал под солнцем, пока плоть не отвалилась до костей. О Гадаре, обратившем его когда-то, о том, как они сражались вместе и как Гадар пал в Бою Чести, растерзанный собственным братом. О Ксенагоре, который вернул ему рассудок. О Второй Сфере, которая выжгла вампирскую сущность и сделала его человеком.

Марта слушала внимательно. Она не перебивала, только иногда качала головой, и в её глазах блестели слёзы. Да и Коржик стоял рядом и слушал. Может быть, и не слушал — кто знает, есть ли у скелета уши, а просто склонил голову набок, как делал всегда. Но всем казалось, что скелет слушает внимательно. Иногда он чуть поворачивал череп, и пламя костра отражалось в его пустых глазницах, и от этого казалось, что в них теплится что-то похожее на понимание.

Когда Фома закончил, наступила тишина. Только огонь потрескивал, и ветер выл где-то далеко, у входа в пещеру.

— Теперь твоя очередь, — сказал Фома. — Как вы здесь оказались?