КРАХ СССР, Записки партократа

Шамиль Биккулов

КРАХ СССР, Записки партократа

Вступление.

Партократ — слово, рождённое распадом. Так народ окрестил работников партийных органов, когда рухнула та самая партия, которой они служили. При советской власти никому в голову не приходило называть их так — партийный аппарат был просто властью, и другой власти не существовало. В стране была одна партия — коммунистическая. Её структуры пронизывали всю вертикаль власти: от районных комитетов до Центрального, от городских советов до Кремля. Огромная армия функционеров руководила районами, городами, областями, автономными и союзными республиками. Я был одним из них.

Согласно Конституции СССР, коммунистическая партия являлась «руководящей и направляющей силой советского общества» — и это не было пустой формулой. До начала кризиса она пользовалась подлинным авторитетом, особенно выросшим после Победы над фашистской Германией. Авторитет этот начал таять с XX съезда, когда Хрущёв развенчал культ Сталина. При Брежневе, в последние годы его правления, продолжал падать. При Горбачёве — рухнул окончательно. Вместе с ним рухнула и сама партия, и вся страна.

Первым руководителем партийного органа мне стать не пришлось — мешала пятая графа. В Башкирии на руководящие посты выдвигали преимущественно людей коренной национальности: башкир и русских. Татары, хотя численно и превосходили башкир в республике, «основной» национальностью не считались. Впрочем, о карьере я особо не думал — ни властолюбием, ни карьеризмом не страдал. Работал там, где доверяли.

В феврале 1976 года началась моя жизнь в партийных органах — с должности инструктора отдела пропаганды и агитации Орджоникидзевского райкома партии, одного из крупнейших промышленных районов Уфы. Далее — заведующий кабинетом политического просвещения, инструктор и заместитель заведующего в Уфимском горкоме, девять месяцев и.о. заведующего отделом пропаганды. Следующий шаг — секретарь Советского райкома по идеологии: в ведении оказались образование, здравоохранение, культура, спорт, суд, милиция и прокуратура. Последние годы прошли в обкоме: заместитель заведующего идеологическим отделом, затем консультант. В августе 1991 года партийная жизнь закончилась вместе с самой партией.

За эти пятнадцать лет на моих глазах произошло то, что прежде казалось немыслимым. Когда я начинал работать, мысль о гибели советского государства просто не умещалась в голове. СССР виделся монолитом, который не сломили ни иностранная интервенция, ни гражданская война, ни Вторая мировая. И вот всё это рассыпалось в несколько лет — как карточный домик. Рухнули СССР и КПСС, социализм — в стране и в Восточной Европе. Советские войска ушли из Европы. Распались Варшавский договор и Совет экономической взаимопомощи. Объединилась Германия — дважды втягивавшая мир в войну. НАТО вплотную придвинулось к границам России.

Крушение пережил как личную катастрофу. Было такое ощущение, будто человеку отрубили руки и ноги. Долгое время не мог собраться с мыслями. Потом, когда душевные раны начали затягиваться, захотелось понять: как это вообще стало возможным?

Именно тогда началась работа, результатом которой стала эта книга. Я перечитал мемуары участников событий, труды историков, экономистов, политологов, социологов и философов — всё, что имело отношение к распаду СССР. Не обошёл стороной журналистские расследования, свидетельства сотрудников КГБ, книги зарубежных авторов. Историческое образование, специализация на советском периоде, педагогический и идеологический опыт — всё это помогало складывать из разрозненных фактов целостную картину.

Писать предложил друг, писатель Хазиахметов. Выслушав мои рассуждения, он сказал прямо: «Ты знаешь партийную жизнь изнутри, рассуждаешь системно — напиши. Назови записками партократа». Я долго сомневался: кому интересна жизнь рядового аппаратчика? Но потом понял — именно этот взгляд изнутри и есть главная ценность этих страниц.

Историки до сих пор спорят о причинах краха Советского Союза. В этой книге — моя попытка ответить на этот вопрос: через призму того, что происходило в годы правления Брежнева, Андропова, Черненко и Горбачёва, через конкретные решения, конкретные события и конкретные судьбы.

Глава I. Правление Брежнева.

Когда начал трудиться в партийных органах, Брежнев одиннадцать лет являлся Генеральным секретарём ЦК КПСС. Раньше не знал, как Брежнев пришёл к власти. Об этом не писалось. Материалы об этом появились намного позже. Узнал, как непредсказуемый Хрущёв в октябре 1964 года намеревался провести очередной пленум ЦК по сельскому хозяйству с революционными преобразованиями на селе. Планировал кадровые изменения. Они касались Брежнева и Подгорного, секретарей ЦК и членов Президиума. Так раньше называлось Политбюро. Хрущёв планировал их убрать.

Брежнев и Подгорный не разделяли внутреннюю и внешнюю политику Хрущева, его революционные шараханья. Положение дел в стране не улучшалось, наоборот ухудшалось. Раньше, когда Хрущёв в 1957 году боролся с Молотовым, Маленковым и Кагановичем и примкнувшего к ним Шепилова, Брежнев и Подгорный были на стороне Хрущёва. Но потом позиция их изменилась. Члены Президиума ЦК, партийные руководители союзных республик, областных комитетов, краев не поддерживали волюнтаристский и субъективный стиль руководства Хрущёва во внутренней и внешней политике. Хрущёв ни с кем не считался, никого не слушал, мог учинить разнос, унизить человека, оскорбить его. Члены Президиума ЦК перестали терпеть такую политику и стиль руководства Хрущёва. При Хрущёве мир дважды находился не грани мировой ядерной войны во время Берлинского и Карибского кризиса.

Так созрел заговор. Брежнев возглавил эту работу, Подгорный помогал, Шелепин секретарь ЦК обеспечивал секретность и безопасность. Он курировал КГБ и органы внутренних дел. Знали крутой нрав Хрущёва. Помнили, как расправился с Маленковым, Молотовым и Кагановичем и примкнувшего к ним Шепилова. Хрущёв напоминал ближайшему окружению, если узнает о заговоре раскидает всех, как щенят и покажет, что такое кузькина мать. Знали об этом, однако решились на заговор. Под видом охоты Брежнев приглашал членов Президиума ЦК в охотничье хозяйство в Завидово. Узнавал мнение о политике Хрущёва, стиле руководства. Вёл переговоры с первыми секретарями союзных республик, областных комитетов партий, с рядом первых секретарей городских комитетов. Все, кто входил в состав членов ЦК, высказывали своё мнение. Картина становилась ясной. Никто из них не хотел мириться с внутренней и внешней политикой Хрущёва, стилем его руководства.

Информация о заговоре просочилась до Хрущёва. Охранник председателя Президиума Верховного Совета РСФСР довел её до сына Хрущёва. Хрущёв обмолвился, после отдыха в Пицунде разберётся с этим сам. До этого попросил Микояна выяснить ситуацию. Микоян встретился с охранником, составил протокол, доложил Хрущёву. Хрущёв не придал особого значения докладу Микояна. Был занят подготовкой к пленуму и встречей иностранных делегаций во время отдыха в Пицунде. Брежнев узнал, до Хрущёва дошла информация о заговоре. Был сильно напуган, от страха не знал, что делать. Пригласил Егорычева, первого секретаря Московского горкома партии. Когда Егорычев вошёл в кабинет, Брежнев сидел бледным и дрожал. Брежнев взял Егорычева за руку и повёл в дальнюю комнату.

- Коля! Хрущёву все известно! Нас всех расстреляют! - плача делился Брежнев.

- Вы что? Что мы против партии делаем? Все в пределах Устава. Да и времена сейчас другие, не сталинские, - возразил Егорычев, успокаивая Брежнева, предлагая помыть лицо от слёз.

Брежнев до этого действовал активно. Когда узнал, что Хрущёв в курсе заговора сильно испугался, в общем струсил, вспоминал Егорычев. Вскоре Брежнев улетел в ГДР на торжества в честь 15 - летия образования Восточной Германии. Напросился на охоту. Не хотел возвращаться, решил переждать. Председатель КГБ Семичастный вынужден позвонить ему.

- Если не приедешь, можешь остаться в стороне, - предупредил он. Брежневу пришлось вернуться. Было это 11 октября 1964 года. Обстановка в стране напряжённая. Реформы Хрущёва терпели крах. До отпуска Хрущёв поссорился с Сусловым, секретарем ЦК по идеологии и Вороновым председателем Совета Министров РСФСР. Вечером 13 октября члены, кандидаты в члены Президиума и секретари ЦК собрались на закрытое заседание. Долго уговаривали Брежнева позвонить Хрущёву, пригласить срочно прилететь в Москву на заседание Президиума. Шелепин вспоминал, Брежнев боялся звонить. Шелест, первый секретарь Украинской ССР, вспоминал, как Брежнев дрожал, заикался, у него посинели губы. Брежнев вынужден был позвонить.

- По какому вопросу? - удивился Хрущёв. Срочность вызова ему была непонятна.

- По сельскому хозяйству и другим вопросам, - стал отвечать Брежнев.

- Решайте без меня, - резко обронил Хрущёв.

- Без вас нельзя, - пытался сказать Брежнев.

- Я подумаю, - ответил Хрущёв и положил трубку.

На заседание Президиума ЦК Хрущёв всё - таки прилетел. Из высшего руководства его никто не встречал, за исключением председателя КГБ Семичастного. Обычно свита встречала его. Хрущёв был удивлен. Заседание Президиума открыл Брежнев. Хрущёв подвергся жёсткой критике за внутреннюю и внешнюю политику, за стиль руководства. Хрущёв молча выслушал критику, не возражал. Признал грубость и несдержанность с подопечными. Пытался оспорить партийную реформу о разделении обкомов на промышленные и сельскохозяйственные с ликвидацией райкомов партии. Заседание продлилось до позднего вечера. Решили продолжить на другой день. Хрущёв приехал домой, позвонил Микояну, высказался относительно дальнейшего:

- Я уже стар и устал. Пусть теперь справляются сами. Главное я сделал.(…)Разве кому - нибудь могло пригрезиться, что мы можем сказать Сталину, что он нас не устраивает, и предложить ему уйти в отставку? От нас бы мокрого места не осталось. Теперь всё иначе. Исчез страх, и разговор идёт на равных. В этом моя заслуга. А бороться я не буду.

На другой день 14 октября заседание продолжилось. Хрущёв всё обдумал, сопротивляться не стал. На очередном заседании ему высказали все претензии, не боясь. Намерение одно, освободить Хрущёва от обеих должностей. Микоян, председатель Президиума Верховного Совета СССР, пытался заступиться за Хрущёва, предложил оставить только первым секретарем ЦК. Члены Президиума не согласились. В завершении заседания Президиума Хрущёв сказал:

- Не прошу милости, вопрос решён. Я сказал товарищу Микояну, бороться не буду, основа одна. Зачем буду искать краски и мазать Вас? И радуюсь, наконец, партия выросла и может контролировать любого человека. Собрались и мажете г.....м, я не могу возразить. Чувствовал, что не справляюсь, а жизнь цепкая, зазнайство порождало. Выражаю согласие, написать заявление с просьбой об освобождении.

В тот же день состоялся пленум ЦК. На нём приняли отставку Хрущёва в связи с состоянием здоровья и достижением преклонного возраста. Хрущёву к тому времени исполнилось семьдесят лет. Слово на пленуме ему не дали. Разгромный доклад Суслов делать не стал. Выступил в щадящем тоне. Так Хрущёв лишился должности первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР. На пленуме приняли решение разделить власть. Первым секретарём ЦК КПСС предложили избрать Подгорного. Такое предложение сделал Брежнев. Подгорный отказался.

- Нет Лёня! Лучше ты берись за эту работу, - ответил Подгорный.

Так Брежнев стал первым секретарем ЦК КПСС. Подгорного после освобождения Микояна от должности избрали председателем Президиума Верховного Совета СССР. Председателем Совета Министров СССР назначили Косыгина. У Хрущёва он был заместителем. Хрущёв считал, из него получится хороший председатель Совета Министров СССР. Сказал ему прямо в лицо на пленуме после своего освобождения.

Как происходила смена власти в стране, задуматься намного позже, когда стал искать причины краха. Захотели Брежнев с Подгорным сместить с должности Хрущёва, им это удалось. О чём это говорило. Скорее о том, какая существовала система смены власти в стране. Двое решили, члены Политбюро согласились, члены ЦК проголосовали. Количество людей, решавших судьбу руководителя КПСС и СССР оказалось ничтожно мало. Таков был Устав КПСС, что руководителя КПСС можно было освободить от должности на пленуме ЦК, численность которого составляло порядка четырёхсот членов в основном руководителей партийно - советских органов. Многомиллионная коммунистическая партия, в которой большинство составляли рабочие, крестьяне и интеллигенция была в стороне избрания Первого секретаря ЦК КПСС. Такой оказалась процедура смещения с руководящей партийной должности в СССР. Не съезд партии мог решать этот вопрос, а пленум. Раньше как - то не задумывался над этим лишь потому, что внутренняя и внешняя политика Хрущёва не находила одобрения среди народа. В голову не приходило, что к руководству КПСС при таком подходе может прийти совершенно другой человек, который может в корне изменить существующий строй в стране. После краха КПСС стала видна порочность такой выборной системы, в результате которой к руководству КПСС смог прийти противник и враг существующей системы в стране.

В СССР так сложилось, что Генеральный секретарь ЦК до Хрущёва одновременно возглавлял Совет Министров СССР. Так было при Сталине. КПСС неоднократно пыталось разделить функции партии и государственных органов. Но этого не происходило. Брежнев решился на такой шаг. Требовалось определиться, какая должность в стране будет главной. Подгорный возглавил законодательный орган страны, считал себя главой государства. В Конституции СССР эта роль не была прописана. Косыгин ориентировался на страны мира, в них премьер - министр главное лицо в стране. Точку в этом вопросе поставил Брежнев. Он дал команду, чтобы известили страны мира, что главным органом в СССР является КПСС, руководителем первый секретарь ЦК КПСС. Подгорный и Косыгин не стали возражать.

Узнал, Брежнева после избрания первым секретарём ЦК считали временной фигурой, малообразованным руководителем для такой партии и страны. За его плечами земледельческий техникум и заочное обучение в Днепропетровском металлургическом институте. Не было у него марксистско - ленинского образования. Брежнев не любил читать политической и художественной литературы. Когда речь заходила о коммунизме в узком кругу высказался:

- Это не теория, а какая - то ....., - выражаясь при этом нецензурно. Об этом вспоминал Яковлев, будущий секретарь ЦК и член Политбюро при Горбачёве, архитектор перестройки.

Меня поражало такое мнение Брежнева о коммунистической теории, тем более Генерального секретаря ЦК. Если верить Яковлеву, который эту теорию не воспринимал, высказывание Брежнева заставляло задуматься над тем, что в ЦК были такие разговоры, в которых не было веры в коммунистическую теорию. Брежнев не читал трудов Маркса, Энгельса и Ленина. Об этом узнал из воспоминаний его окружения. Он никогда не вступал в спор с Сусловым, секретарем ЦК по идеологии. Знал, у Суслова картотека высказываний Маркса, Энгельса и Ленина на все вопросы их теории. Знакомясь с биографией Суслова, был поражён, что за годы своей деятельности он не внёс ничего нового в развитие социализма и перехода нашего общества к коммунизму. Узнал также, что Брежнев не любил идеологию. Когда перед войной его избрали секретарём Днепропетровского обкома партии по идеологии, он высказался:

- Я ненавижу эту тряхомудию, не могу заниматься бесконечной болтовней. Так что еле отбрыкался, - делился он Яковлеву. После этого стал вторым секретарём Днепропетровского обкома партии, курируя не идеологию, а промышленность. Так воспринимал идеологию Генеральный секретарь ЦК Брежнев. Я был удивлён таким отношением Брежнева к идеологии. Было непонятно, как быть руководителем коммунистической партии и не быть идеологом. Знакомясь с биографией понял, круг его интересов был далёк от коммунистической теории и идеологии, это подтверждалось воспоминаниями современников. Интересы Брежнева житейские: охота, автомобили, передачи по телевидению о природе и животных. Пожалуй всё. Пишут, правда, ещё о шахматах и домино. Таков был уровень интересов у Генерального секретаря ЦК Брежнева. Не хватало Брежневу грамотности. Не знал, как правильно пишется город Бонн, Новосибирск, фамилия Киссинджер, Шеварднадзе. Не любил ходить в театр. Зато страстно болел за хоккей с шайбой. Ходил с Гречко на матчи ЦСКА. Гречко страстный любитель спорта. Поддерживал армейский спорт. Особенно хоккейный ЦСКА, который в советское время был лучшим хоккейным клубом страны.

Раньше мы не знали об уровне образованности Брежнева, круге его интересов, взглядах, характере и здоровье. Об этом не писалось. Не ведали о внутренней жизни в Политбюро, об отношении к Брежневу. Подгорный и Косыгин не претендовали на должность первого секретаря ЦК. Оба довольствовались своим положением. Сравнил биографии Брежнева, Подгорного и Косыгина. Биография Брежнева оказалась предпочтительнее, чем у Подгорного и Косыгина. Брежнев возглавлял Днепропетровский и Запорожский обкомы партии, ЦК КП Молдавской и Казахской республик. Являлся председателем Президиума Верховного Совета СССР, секретарем и членом Президиума ЦК. Участник войны, генерал - лейтенант. Подгорный, первый секретарь Харьковского обкома партии, первый секретарь ЦК КП Украинской ССР, секретарь и член Президиума ЦК. Не воевал. Косыгин трудился в советских органах. При Сталине его заместитель в Совете Народных Комиссаров. После смерти Сталина назначался министром лёгкой, пищевой, рыбной промышленности и финансов СССР. Возглавлял Госплан СССР, Госкомитет по ценам. При Хрущёве заместитель председателя Совета Министров СССР. Прошёл много ступеней советской работы. В годы войны занимался тыловым обеспечением фронта.

Брежнев, став первым секретарем ЦК приступил к укреплению своей власти. На очередном XXIII съезде КПСС переименовал должность первого секретаря ЦК КПСС на Генерального, Президиум ЦК в Политбюро. Сделал, как при Сталине. Помню, тогда я служил в армии в Украине в школе младших авиаспециалистов и выступал на митинге от имени двух тысячи курсантов в связи с XXIII съездом партии в поддержку этих преобразований, будучи комсоргом взвода. Речь мне написал замполит роты, я только её прочитал. Сказали выступил хорошо. Так начиналась моя политическая жизнь. Любовь к политике прививал мне отец с юношеских лет. Он с молодости, обучаясь в Казанском авиационном институте, увлёкся политикой, марксистско - ленинской философией, дипломатией. Со школьных лет полюбил историю и географию. После окончания института в годы войны поработал на уфимском моторном заводе. Вырос с инженера - механика цеха до начальника отдела труда и заработной платы заводоуправления. Будучи членом КПСС избирался секретарём партийной организации заводоуправления. Удачно отчитавшись на бюро обкома партии о проводимой работе, был взят инструктором в промышленный отдел обкома партии. Затем назначен начальником республиканской организации “Вторчермет.” По постановлению ЦК КПСС и Совета Министров СССР был направлен директором в Альшеевский МТС на подъём сельского хозяйства. Обком партии рассматривал его кандидатуру на заместителя председателя Совета министров республики. Отец не знал об этом, поэтому после реорганизации МТС в РТС решил уволиться. Устроился на почтовый ящик 40, на оборонное предприятие заместителем начальника цеха. Затем стал начальником цеха. Вырос до председателя профсоюзной организации завода. Планировался на секретаря парткома завода. Но был выдвинут главным техническим инспектором областного совета профсоюзов, затем избран председателем республиканского комитета профсоюзов рабочих машиностроения. Председатель областного совета профсоюзов Бикбов планировал его своим заместителем. Он в своё время возглавлял промышленный отдел обкома партии, отец работал у него инструктором. Но по возрасту отец не проходил. Такова была трудовая биография отца. Он хотел, чтобы я пошёл по его стопам. Устроил меня на завод учеником токаря, добился, чтобы направили служить в школу младших авиаспециалистов. Жена младшего брата отца, врач республиканской призывной комиссии, поспособствовала этому. По вечерам отец сажал меня перед политической картой мира, что висела в коридоре квартиры и рассказывал о событиях в стране и за рубежом. Я с большим удовольствием слушал отца. Не случайно стал одним из лучших политинформаторов в восьмом классе, мог свободно своими словами рассказывать о новостях в стране и в мире. Отец приучил читать центральные и республиканские газеты и журналы, которые он выписывал домой. В армии я не случайно стал комсоргом взвода. Удачно выступил на первых политзанятиях. Замполит роты присутствовал на политзанятиях нашего взвода. Слышал моё выступление. Говорил я своими словами, другие только читали, не зная даже, что такое НАТО. Мне не составляло труда сказать, что это североатлантический военно - политический блок. Я знал, когда он образовался и почему. После удачного выступления на комсомольском организационном ротном собрании, меня рекомендовали комсоргом взвода. Помню, моё выступление проводили бурными аплодисментами, другим вынужденно похлопали. Заметили меня офицеры политотдела образными выступлениями в школе комсомольского актива. Образное мышление передалось мне от матери. Она с детства любила русский язык и литературу, грамотно писала и много читала, желала поступить в Башкирский государственный университет, но документы не приняли, оказалась дочерью указного муллы. Выучилась на бухгалтера. Работала в строительном управлении одного из крупных строительных трестов города “Башнефтезаводстрой”, выросла до заместителя главного бухгалтера управления, от должности главного отказалась, была честной, не хотела идти на незаконные списания строительных материалов. Отец тоже никогда не шёл на финансовые нарушения, будучи руководителем в разных организациях. Так родители привили мне честность, а мать дополнительно любовь к литературе. Задатки к литературе проявились в армии. Я стал редактором взводного “Боевого листка.” Писал образно об армейской жизни. Замполит собирал написанное и уносил в политотдел. Там это читали офицеры политотдела. После окончания учёбы меня послали в политотдел Военно - воздушных сил Прикарпатского военного округа на собеседование. Нас отбирали на освобождённую комсомольскую работу в политотделы боевых авиационных полков и дивизий. Я успешно прошёл собеседование и стал инструктором политотдела по комсомольской работе 48 отдельного гвардейского, разведывательного авиационного полка, который располагался в г. Коломыя Ивано - Франковской области. Так продолжилась моя политическая и журналистская жизнь. Я стал писать в армейскую окружную газету прикарпатского военного округа. Мои материалы печатались. Вскоре в полк приехал военный корреспондент из этой газеты, создал в полку военкоровский пост, меня включили в него. Открыть памятник партизанам, погибшим в годы войны в Карпатах, я поехал с журналистским заданием.

Кстати, знакомясь с биографией Брежнева, узнал, что он в свои годы тоже служил в Прикарпатском военном округе. Выяснил также, как Брежнев укреплял свою власть после того, как стал во главе КПСС. Стал избавляться от членов Президиума состава Хрущёва. Освободил от должности второго секретаря ЦК смертельно больного Козлова. Вывел из состава Президиума ЦК секретаря ЦК Куусинена, председателя Комитета партийного контроля Шверника, председателя Президиума Верховного Совета СССР Микояна. Убрал председателя КГБ Семичастного, вместо него назначил Андропова. В заместители определил своих людей Цинёва и Цвигуна, работал с ними, находился в дружеских отношениях. Сменил руководителя органа внутренних дел страны Тикунова, назначил вместо него министром Щёлокова, соратника и друга по работе в Украине. Заместителем определил Чурбанова, зятя. Ввёл в Политбюро Мазурова, первого заместителя председателя Совета Министров СССР, Пельше, председателя Комитета партийного контроля при ЦК и Шелеста, первого секретаря ЦК КП Украинской ССР. Брежнев назначал тех, с кем работал, сдружился и был уверен, что они преданны ему. На XXIV съезде партии Политбюро пополнил Кулаков, секретарь ЦК по сельскому хозяйству, Гришин, первый секретарь Московского горкома партии, Шербицкий, председатель Совета Министров Украинской ССР, Кунаев, первый секретарь ЦК КП Казахской ССР. После XXIV съезда партии в состав Политбюро вошли Андропов, председатель КГБ, Гречко, министр обороны, Громыко, министр иностранных дел.

С одной стороны Брежнев подбирал единомышленников, с кем сработался и сдружился. Они были членами Политбюро, зависимые от Брежнева. С другой стороны, кто был других взглядов, высказывал иное, противоположное мнение, не совпадающее со взглядами и характером Брежнева со временем становился неугодными.

Первым оказался Воронов, председатель Совета Министров РСФСР. На октябрьском пленуме ЦК партии 1964 года Воронов был против избрания Брежнева первым секретарём ЦК. Во время совместной работы их разногласия возросли. Чем дальше, тем сильнее. Закончилось тем, что Брежнев назначил Воронова председателем Комитета народного контроля СССР. Выдвинул на новую должность, но не видел Воронова в составе Политбюро. В результате Воронова вывел из высшей политики. Воронов хотел повысить роль этого органа, подготовил предложения, но Брежнев не стал знакомиться с ними. Воронову ничего не оставалось, как подать в отставку. Брежнев избрал следующую тактику избавления от неугодных, переводил на другую должность, отстраняя от политической деятельности. Не согласные уходили в отставку. Правда, для Воронова были основания. Ему исполнилось 73 года, хотя в Политбюро были и старше.