Терруар раздора: Сталь и виноград

Он усмехнулся. Это была не улыбка, а просто короткое движение углов губ, лишенное тепла.

- В моем мире, Стефания, нас учат защищать то, что мы захватили. И иногда для этого требуются более архаичные методы, чем юридические претензии. Ан гард.

Я встала в позицию. Дистанция между нами была около трех метров. Это была безопасная зона, но я чувствовала, как воздух между нами уплотняется, приобретая структуру густого, нефильтрованного сусла. Леон двигался не так, как классические фехтовальщики. В его позе не было легкости, но была пугающая устойчивость. Он стоял как скала, которую невозможно сдвинуть с места, не разрушив при этом все вокруг.

Мы начали движение по кругу. Мои туфли бесшумно скользили по бетону, его шаги отдавались глухим эхом. Первый контакт клинков произошел внезапно. Тонкий звон стали разрезал тишину, отозвавшись в моих пальцах мелкой вибрацией. Леон не атаковал. Он просто прощупывал мою защиту, нанося короткие, сухие удары по моему клинку. Это был батман - попытка вывести мое оружие из линии, найти брешь, заставить меня открыться.

Я парировала. Мои движения были короткими и экономичными. Я не собиралась тратить силы на широкие жесты. В виноделии есть понятие микрооксидации - дозированного введения кислорода для смягчения вина. Леон сейчас делал то же самое: он дозировал давление, проверяя, когда я начну окисляться, когда моя выдержка даст сбой.

- Твой отец учил тебя? - спросил он, совершая плавный перевод рапиры. - Он всегда был приверженцем классической школы. Слишком предсказуемой для современного рынка.

- Мой отец учил меня, что в защите нет места эмоциям, - я сделала резкий выпад, целясь в его правое плечо. Леон легко ушел в сторону, погасив инерцию моего удара мягким движением кисти. - И что предсказуемость - это лишь форма дисциплины.

- Дисциплина без адаптивности - это прямой путь в архив, - он внезапно сократил дистанцию. Его клинок скользнул по моему, создавая неприятный скрежещущий звук. - Ты держишься за свои принципы, как за старые лозы, которые уже не дают урожая. Ты боишься их выкорчевать, потому что тогда под ногами останется только голая земля.

Его слова били точнее, чем сталь. Я почувствовала, как внутри закипает раздражение - та самая летучая кислотность, которая может испортить даже самый лучший винтаж. Он бил в мое уязвимое место: в страх остаться никем без этого поместья, без этого имени, которое он так буднично купил.

Я перешла в контратаку. Серия быстрых уколов, перевод, финт. Я двигалась быстрее него, я была легче, я была острее. Но Леон не отступал. Он принимал мои удары на сильную часть клинка, гася их мощью своего предплечья. Он двигался как танк, медленно, но неотвратимо занимая пространство зала. Я видела его глаза через сетку маски - нет, мы были без масок. Это было опасно, это было непрофессионально, но это было честно. Я видела его зрачки, холодные и неподвижные, фиксирующие каждое мое микродвижение.

- Ты злишься, Стефания, - констатировал он, перехватывая мою очередную атаку жестким парадом. - Твой центр тяжести сместился вперед. Ты ищешь удара, а не победы. Это ошибка новичка.