Песок из лунного света

Песок из лунного света

Вадим

Почему Вадим? Просто неплохое имя — короткое, звучное и легко произносимое. Итак, Вадим…

Непредвиденная ситуация возникла неожиданно, на то она и непредвиденная. Неразрешимых проблем очень мало, если они вообще есть. Мудрые евреи говорят, если у вас есть проблема, которую можно решить за деньги, это вовсе не проблема, а просто расходы.

Примерно так же мыслил и Вадим, разыскивая мастерскую по ремонту компьютеров. Он поднимался по лестнице в здании дореволюционной постройки в самом центре Петербурга. На четвертом этаже перед ним внезапно возник прикрепленный к одной из дверей запрещающий дорожный знак, на котором в красном круге, перечеркнутым двумя перекрещивающимися линиями, было написано известное русское слово из трех букв. А внизу крупными буквами красовалась надпись: «У нас не матерятся!" Выглядело неожиданно и очень смешно.

За полуоткрытой дверью никого не оказалось. Стояло три заваленных всякими бумагами и полуразобранными планшетами стола. Прямо напротив входной двери на стене висела странная картина в виде улитки или закручивающейся воронки, втягивающей в себя то ли обломки непонятных конструкций, то ли что-то другое с кружком бронзового цвета в самом центре. Его рука непроизвольно потянулась к этой бронзовой кнопке на картине. В этот момент Вадим услышал сзади шаги, но уже успел коснулся кружка-кнопки. Последняя вдруг провалилась внутрь, и его, взрослого мужчину, невероятным образом засосало в узенькую дыру. При этом он ощутил моментальное исчезновение собственной материальной сущности. Длилось все лишь мгновение, но Вадим явственно ощутил свой переход в эфирное состояние и ощущение, которое он мог бы назвать дематериализацией.

Все случилось настолько быстро и неожиданно, что сразу Вадим ничего не понял. Компьютерная мастерская уже исчезла. Он стоял на возвышении, а впереди располагалась огромная панель, в отдельных частях которой происходили самые разные события. Почему-то ему вспомнились диорама обороны Севастополя и панорама Волочаевской битвы в хабаровском краеведческом музее. Однако, там какие-то реальные предметы, которые можно было потрогать руками, плавно переходили в нарисованные батальные сцены. Здесь же картины были не нарисованными, а происходили буквально вживую. Удивительно, но это не были телевизионные картинки. При взгляде на любую из них та сразу же непонятным образом приближалась и буквально поглощала смотревшего, делая его непосредственным участником событий.

В левой части пространства шла реальная война, где в траве на краю леса передвигались бойцы в камуфляже с бронежилетами. Вадима они явно не видели, и он сделал шаг вперед. Один из них, находившийся неподалеку от Вадима, удивленно взглянул на одетого в джинсы, светлую футболку и легкую куртку человека, но тут кто-то крикнул: "Птичка!". Послышалось неприятное жужжание над головой со стороны поля. Все, в том числе и оказавшийся поблизости боец, моментально бросились на землю. Спустя некоторое время в стороне прогремел взрыв. Ошарашенный Вадим инстинктивно отпрянул назад, и картинка с лесополосой и бойцами отодвинулась вдаль, уменьшившись до размеров большого телеэкрана.

Вадим перевел взгляд и увидел улицу вечернего города, по которой неспешно прогуливались люди. Их было немного, но выглядели они совершенно реально. Ошарашенный Вадим обернулся — сзади была абсолютная темнота или же просто до невозможности черная стена, от которой захотелось сразу же отвернуться.

Он все еще ничего не понимал, но вдруг на одном из участков «панели» перед собой увидел пляж, самого себя в накатывавших на берег волнах и плещущуюся в них свою дочку. Он перевел взгляд на берег и увидел загорающую, лежа в шезлонге, жену. Он узнал и берег, и отель, где они с семьей отдыхали полгода назад.

Радовавшаяся всему дочка сделала тогда с помощью планшета кучу фотографий экзотической природы и огромных океанских волн. Однако сработало подростковое желание иметь свои собственные секреты, и она в конце поездки придумала пароль для входа в ее собственный новенький планшет. Пароль-то придумала, но запомнить не запомнила. Вернее, в суете, сопровождавшей длительный перелет обратно с пересадкой, просто-напросто его забыла. Дома, когда это выяснилось, предела горю не было. Вадим, неискушенный в компьютерных тонкостях, пообещал разобраться с проблемой. Однако, все оказалось крайне непросто — взломать планшет не удалось никому. Именно это обстоятельство заставило его отправиться в центр города на поиски мастерской по ремонту компьютерной техники, о которой говорили как о последней инстанции на этом пути.

И вот, что называется, приплыли: мастерская, картина, кнопка, панель, война и даже собственная семья на пляже. Вадим, однако, не рискнул вернуться прямо сейчас на пляж, хотя чувствовал, что может это сделать запросто. Надо просто шагнуть за невидимый барьер.

Он снова стоял перед огромной и страшно интересной панелью. Неожиданно к нему вернулось обычное спокойствие. Захотелось пройти по улице вечернего города, и он решил, почему нет? Усилий делать не пришлось. Его взгляд буквально притянул улицу, и Вадим шагнул на тротуар. Неподалеку оказался ирландский паб.

— Это как раз то, что требуется именно сейчас, — мелькнуло в его голове.

Вадим взглядом притянул картинку, спустился по ступенькам вниз и открыл довольно массивную дверь. Бар оказался полупустым. Он прошел в дальний уголок и присел за небольшой столик с двумя удобными креслами друг напротив друга…

Макс

Макс был компьютерным богом. Так, во всяком случае, считали все его знакомые и друзья. На самом деле никаким богом он, конечно, не был, но в своем айтишном деле разбирался прилично. За это Макса и уважали знающие его люди. Круг общения у Макса был, правда, весьма ограничен. Да и откуда ему было быть широким, если вся жизнь проходила у экрана компьютера в виртуальном пространстве.

Был обычный день. Макс с утра пытался разобраться с «заглючившим» ноутбуком клиента, но дела не ладились. Не сработали и три выпитые чашки кофе. Мозгу они не помогли, но почки подключили на полную. Макс потянулся и решил пойти "проверить санитарное состояние" ватерклозета, как говорил один из его друзей. Отсутствовал он недолго, но подходя к двери своей кандейки, как он любовно-иронично называл мастерскую, обнаружил стоящего за ней мужчину, рассматривавшего висящую у него на стене картину.

В этот момент Макс увидел, как мужчина неожиданно резко дернулся всем телом и рухнул на пол. Он лежал на спине прямо на проходе в кандейку. Что делать в подобных случаях Макс ни сном, ни духом не ведал. Тело мужчины распласталось на полу у его ног. Он не дышал, и Макса объял ужас. Внезапно кто-то оттолкнул его и начал делать лежащему незнакомцу закрытый массаж сердца, резкими толчками надавливая на грудь. При этом человек, склонившийся над стремившимся прорваться на тот свет, не забывал периодически вдувать в рот умирающему воздух, одновременно зажимая ему нос. Он явно знал, что делать и, возможно даже был профессионалом в своем деле. Сколько все это длилось, Макс даже не представлял. Ему казалось, что прошла целая вечность, пока лежащий человек не сделал первый самостоятельный вдох.

Реанимировавший его посетитель прекратил свои толчковые упражнения на груди, прощупал пульс на шее пациента и сам облегченно вздохнул и встал. Но не расслабленно, а деловито.

Был он среднего роста, не богатырского, но крепкого сложения. Глядя на растерянного Макса и, видимо, понимая его состояние, ровным голосом распорядился:

— Вызывай "Скорую".

И тем же ровным голосом добавил:

— 03.

Макс моментально очнулся и кинулся к телефону, лежавшему на его столе.

"Скорая" приехала быстро. Все это время реанимированный мужчина продолжал лежать на спине и ровно дышал, но в сознание не приходил. Реаниматор, назвавший себя Михаилом, периодически щупал пульс на его руке и явно контролировал ситуацию. Когда бригада «Скорой» появилась в мастерской, Михаил представился начальником реанимационного отделения Военно-медицинской академии, профессионально изложил обстоятельства и вместе с Максом помог бригаде «Скорой» при транспортировке пациента в машину. Они обменялись со «скоропомощным» доктором телефонами, и машина с пациентом укатила.

Обалдевший от всего увиденного и пережитого Макс проводил спецавтомобиль глазами и поднялся вместе с Михаилом к себе в мастерскую.

Глядя на последнего, как на бога, не нашел ничего более умного как спросить:

— Он будет жить?

И тут же подумал:

— Прямо как в кино.

Михаил пожал плечами:

— Должен, но без гарантии.

Перешли к бытовым проблемам, приведшим Михаила в мастерскую. Они оказались совсем мелкими и Макс разрешил их в момент.

Михаил не был расположен к обсасыванию деталей происшедшего. Он выглядел моложаво, но был значительно старше Макса, немногословен и рассудителен и вскоре удалился, оставив Макса переживать заново события этого дня.

Максу же они показались невероятными. Клиническая смерть посетителя (именно так обозначил это состояние реаниматолог Михаил), внезапный ужас, охвативший самого Макса при виде бездыханного тела человека и ощущение своего бессилия и полной безысходности ситуации, чудесное (иначе не назовешь) появление «архангела» Михаила, приезд «Скорой». Слишком много всего. Работать он уже не мог, сидеть в мастерской не видел смысла и потому быстро собрался и вышел на улицу.

Реанимация

А в это время «Скорая» с мигалками и сиреной неслась по городу. Бригада пребывала в хорошем настроении. С одной стороны — реальная клиническая смерть. С другой — пациент жив и даже относительно стабилен. «Относительно» потому, что в любую секунду все может перевернуться с ног на голову. Никто точно не знает, что привело к клинической смерти. Скорее всего — удар электрическим током. Но не факт. Тем более никто не может сказать, насколько пострадал мозг — самая хрупкая структура человеческого организма. Для гибели ему достаточно трех-четырех минут. Тогда наступит реальный кошмар, который не пожелаешь и врагу — человек превратится в растение или как говорят, в овощ. Сердце будет гонять кровь, легкие — дышать, желудок и кишечник — переваривать пищу, почки — выделять мочу. Другие органы также будут функционировать нормально, но человеком в буквальном смысле он уже не будет.

Однако, выяснят это уже без них реаниматологи больницы, в которую везут пациента. А пока пациент пребывает в медикаментозном сне. Для защиты мозга полагается его перевести именно в такое управляемое врачами состояние.

Спустя какое-то время, лежавший на носилках Вадим все это стал хорошо видеть (видимо, действие введенных врачами наркотиков заканчивалось), но мало что понимал и, честно говоря, его это абсолютно не волновало. Своим телом он не владел.

Он вспомнил о светящейся панели, мысленно повернулся в ее сторону. Она была на месте, и Вадим обратил внимание на картинку, где в темноте южной ночи мерцали на черном небе яркие звезды. Картина моментально поглотила его. Он узнал место, где так внезапно оказался. Это был небольшой, скрытый от глаз пляж-платформа в отеле на Сицилии, где он однажды отдыхал летом с подругой, которая в итоге стала его женой. Огни фонарей бежали вдоль серпантином спускающейся слева по склону горы дороги и расположенных, видимо, возле нее невидимых строений.

Тогда они сидели под звездным небом и говорили, что эти же звезды мерцали на небе и тысячу, и две и три тысячи лет тому назад. Правда, в те далекие времена не было вокруг ни отелей, ни городов, ни огней. Скорее всего. Но звезды были те же. И теплая ночь тоже. Размышляя об этом сейчас, Вадим заметил, что обстановка вокруг очень быстро изменилась. Был уже просто скалистый берег с пляжем, но без платформы. Затем он почувствовал себя воспарившим над землей и морем. Тела своего Вадим просто не ощущал, но ясность мыслей и четкость восприятия были налицо. И все это не переставало удивлять.

В черноте окружавшей ночи он обратил внимание на мерцающий внизу огонек и устремился туда. Огоньком оказался костер, вокруг которого собралось четверо разного возраста мужчин, вероятнее всего рыбаков, которые жарили на небольшом костерке из хвороста, собранного, скорее всего, поблизости пойманную ими рыбу. Две рыбачьи лодки были вытащены на берег. Одеты люди были странно — никаких брюк, шортов, в лучшем случае простая легкая накидка, переброшенная через плечо и подвязанная на поясе. И говорили они на неизвестном Вадиму языке. Удивительным образом до Вадима доходил смысл их разговоров, хотя он мог бы поклясться, что даже не представляет, что это за язык. Поразительно, но откуда-то извне пришло внутреннее осознание, что он находится в Сицилии времен Архимеда. Никто ему об этом не сказал, но осознание было достаточно четким и не требовало доказательств.

Вадима люди явно не замечали, хотя он находился совсем неподалеку. Да он и сам старался не привлекать внимания, хотя страха никакого не ощущал.

Говорили о не совсем удачной сегодняшней рыбалке и надеялись отчалить с первыми лучами солнца, чтобы получить хороший улов и вернуться домой не с пустыми руками.

Удивительно было и другое. Непостижимым образом Вадим стал обладателем новых знаний. Естественно, что он не выучил никаких наук. Откуда брались эти знания, он сказать не мог, да и не задумывался над этим. Просто он вроде как получил доступ к каталожному ящику библиотеки, мог выбирать книги или видеофильмы и просматривать их с любого места и в любом порядке. При этом самым важным было осознание полной личной безопасности — он знал, что в любой момент может закрыть книгу и отложить ее в сторону или просто выключить не нравящийся ему фильм. Но пока ему все нравилось.

К тому же время как бы перестало существовать. Вернее, оно осталось, но вокруг него уже не текло неумолимо в одну сторону. Оно двигалось в разных направлениях, унося Вадима все дальше и дальше к неведомому финалу. Да и финал этот, если он и был, его совершенно не пугал.

Душа

Тем временем «Скорая» благополучно прибыла в приемное отделение больницы, где пребывающего в бессознательном состоянии Вадима приняли (на то оно и «приемное») и переправили уже непосредственно в отделение реанимации.

Удивительные вещи творились вокруг Вадима с того самого момента, когда он потянулся и нажал на злополучный кружок на картине. Мало того, что перед ним светился экран, позволявший ему перемещаться вне времени и пространства. Его воспарившая над телом душа в новом пространстве внезапно обнаружила другую неприкаянную душу, которая никак не хотела покидать реанимационный зал, где лежала телесная оболочка ее хозяина.

Сначала Вадим не обратил никакого внимания на серо-голубое облачко неподалеку и чуть в стороне от койки, где лежало его собственное тело. Слишком много вокруг происходило непонятных и интересных событий. Но в какой-то момент между двумя душами внезапно проскочил импульс, и Вадим внезапно увидел жизнь соседа целиком, всю сразу. За мгновение он получил колоссальный объем информации в целую человеческую жизнь. Он как будто стал совершенно другим человеком, прожившим семь с половиной десятков лет, прошедшим огонь, воду и медные трубы, причем и в прямом, и переносном смысле.

Вадим увидел себя маленьким мальчиком, которому очень хотелось быть сильным и всеми любимым. Однако в семье его замечала только бабушка, да и то постольку-поскольку — семья-то большая, всех надо накормить, одеть, обуть. Жили, хоть и не бедно, но в деревне — опять же большой дом и хозяйство, дел невпроворот. А он очень хотел доказать именно своему отцу, почти не замечавшему сына, что достоин его любви и уважения.

Перебрались в город, где мальчик начал заниматься спортом. Уже в юношах попал в сборную республики. Сначала бегал и прыгал, а потом занялся десятиборьем. Не самый легкий вид спорта. Но он пахал и стал побеждать на турнирах самого разного уровня. Это не сильно помогло в отношениях с отцом, но приносило некие материальные блага, в виде талонов на питание и небольших сумм призовых денег, а главное, закалило его характер. Он стал «бойцом» по жизни. Неудачи его уже не могли сломать.

Победы в спорте сформировали его характер. Он научился добиваться своих целей, чтобы приходить первым. Однако на финишной прямой друзей не бывает, есть только соперники, которых желательно не видеть вообще. Поэтому и жизненным принципом стало — есть мое мнение, и есть неправильное. Дважды женился. Сын от первого брака был классным парнем, компанейским, но слабохарактерным. Взгляды на жизнь у них были разные, но бытовая ситуация повторилась. Мнение сына было изначально «неверным», а требования к нему со стороны отца были завышенными непомерно. Сын, как в свое время и отец, очень хотел нравиться своему отцу, но тот не сделал выводов для себя и не хотел, да и не мог влезть в шкуру собственного ребенка. Свое детство и свои детские проблемы никак не увязывались с проблемами сына. Тот даже пошел в пожарные, но по трагической случайности угорел именно во время пожара.

Второй брак был счастливым в силу практичности и здравомыслия супруги. Она, как лоцман, вела своего его по курсу, умело направляя неуемную энергию мужа в нужное русло. Огонь, вода и медные трубы вошли в его жизнь реально и бесповоротно. Он пошел в пожарные, где прошел весь путь от рядового до пожарного генерала. Из десятиборцев его переманили в пожарно-прикладной спорт. Это было не столь престижно, но давало значительные дивиденды по жизни. Он реально тушил пожары, но не только. Постоянно рос по службе, т. к. жена заставляла учиться, создавая платформу для будущего и помогая при этом в написании курсовых и всяких прочих работ и избавляя от бытовых проблем. Так и доросла до генеральши. Классического систематического образования он не получил, обучаясь, во-многом, заочно, но много читал и многим интересовался. К тому же ему способствовал фарт. Это проявлялось при игре в карты «на интерес» во время многочисленных спортивных сборов. Он легко обыгрывал товарищей по команде, но картежником не стал, заметив, что его фарт позднее оборачивается против него из-за отношения окружающих. Сиюминутная экономическая выгода оборачивалась позже политическими издержками. И он остановился.

Вместе с женой они вырастили замечательных дочку и внучку. Создали уютное и красивое личное пространство. Все шло замечательно до внезапной смерти супруги. Это его не сломало, но надломило. Мощный собственный ангел-хранитель не успевал справляться с возникающими проблемами со здоровьем. И вот результат — после десятка тяжелейших ситуаций, из которых ранее непостижимым образом удавалось выбираться во-многом усилиями всей семьи, включая зятя, видимо наступил финал. Он это почувствовал сам. До этого не то, чтобы не чувствовал, но не обращал внимания, нарушая все предписания врачей и действуя по принципу «я так хочу, и мне все можно».

В первый раз обнаружение онкологического заболевания его напугало, но проведенная вовремя операция на кишечнике оказалась достаточно радикальной и не повлияла на качество дальнейшей жизни. И вообще все тогда происходило с элементами не трагедии, а комедии. Зять направил его к своему другу, работавшему главным хирургом онкоцентра. Тот, осмотрев пациента, сказал, что надо сделать какой-то платный анализ. Желательно прямо сейчас. Пациент не был ни жадным, не малоимущим, но по странной прихоти в кармане у него наличных денег практически никогда не было. Носил с собой только самый минимум. Главный хирург рассмеялся и заплатил за него сам, сказав, что зять ему деньги вернет. На следующий день, забирая ответ, пациент деньги вернул сам, но реально не каждый день такое увидишь.

Во второй раз у него обнаружили рак предстательной железы. Вот тут первоначально возникла паника. Он позвонил зятю, который на информацию об обнаружении онкологии отреагировал неожиданно:

— Расслабьтесь. Для решения этого вопроса у нас есть по меньшей мере лет восемь. Вечером поговорим.

И на этот раз гроза прошла стороной. Были еще тяжелейшие травмы, другие операции не менее десятка, но всегда удавалось выходить сухим из воды. Помогала семья. Как-то он сказал дочери:

— Не надо ли «поднять волну» по поводу его состояния?

— Да уже поднято целое цунами, просто тебе об этом не говорится.

В тот раз тоже обошлось, хотя потребовались полтора года для того, чтобы снова встать полноценно на ноги. Ангел-хранитель трудился вовсю, а работы для него меньше не становилось.

Все это за одно мгновение уяснил Вадим, однако внезапно соседская душа, как бы исповедовавшись вспорхнула и куда-то исчезла. В палате начались реанимационные мероприятия…

Душа-то улетела, но удивительное моментальное восприятие огромного объема информации, передача ее неведомым путем добило Вадима. Это было невозможно, но это было. И было именно с ним, Вадимом. И это означало абсолютную неограниченность возможностей человека, в т. ч. и его, Вадима, возможностей.

Никита

Нас всех учили, что мир материален, что время и пространство изменить невозможно. Писатели-фантасты, правда, придумывали машину времени и разные способы почти моментального преодоления огромных пространств. Но на то они и писатели, чтобы фантазировать о нереальном. В мире же все остается прежним. Во всяком случае так считал Вадим. И вдруг — такое. Хотя не совсем и вдруг…

У Вадима был друг, работавший хирургом в одной из клиник города. Звали его Никита. Без отчества. На западный манер. Так пожелал сам Никита. Он был старше Вадима лет на двадцать с хвостиком, но общение происходило на равных и очень нравилось обоим своей непринужденностью. В силу особенностей профессии Никита большую часть времени торчал на работе, но в свободное от работы время любил выпить пива и поболтать в компании комфортных для него людей. Пиво он считал демократическим напитком, способствующим коммуникациям внутри человечества, то бишь общению.

Так возникла традиция встречаться по пятницам и трепаться на самые разные темы. Общения с коллегами Никита не избегал, но предпочитал встречаться с людьми, далекими от медицины. Вадим оказался таким образом в приоритете. Он был максимально далек от медицины, но вопросы здоровья и способность вмешиваться в его состояние интересовали его достаточно живо. Никита же рассказывал об этом настолько обыденно и просто, что Вадим слушал его, можно сказать, с открытым ртом.

Оказывается, хирурги — это те же самые обычные люди с двумя (а не четырьмя) руками, двумя ногами и одной головой. Причем, со слов Никиты, у правильного хирурга голова должна находиться впереди, а руки только на втором месте. Правда, «всадники без головы» встречаются и среди хирургической братии. Так, во всяком случае, утверждал Никита.

Да и другие стороны жизни хирургов мало отличались от потребностей людей, никак не связанных с медициной. Для Вадима такой взгляд был необычен, и многие рассказанные Никитой по случаю эпизоды ему запомнились. Один из друзей Никиты работал в отделении неотложной хирургии больницы скорой помощи. Там реально была по его определению «мясорубка». Рук не хватало. Особенно по ночам. Надо было принять больного, осмотреть, разобраться с диагнозом, оформить историю болезни и только после этого кое-кого и прооперировать. Последнее было наиболее интересным для хирургов, но рутина отнимала массу времени и сил. А что такое операция? Это — время. Если хирург «намылся» на операцию, он уже выключен из общей жизни на все время вмешательства. Любая хирургия требует хотя бы минимальной подготовки пациента и бригады и занимает не менее часа времени. Зачастую и больше. Операций за ночь тоже может быть несколько. Хирург, надев стерильные халат и перчатки, уже на может отойти от «станка», чтобы заняться другим пациентом. Вот поэтому ценились бескорыстные помощники из студентов и обучающихся ординаторов.

Человек так устроен, что если у него даже что-то и заболело, то надо немного подождать — пусть само пройдет. Ждут, как правило, до ночи, а потом начинают звонить. Те, у кого есть друзья врачи, звонят им, а большинство, у кого настолько близких друзей-медиков нет, звонят в «Скорую». Вот и начинается дурдом. Днем все было относительно спокойно, а к ночи везут всех подряд.

Поэтому многие хирурги, дежурящие по ночам, с удовольствием привлекают к работе студентов, особенно уже знакомых и хотя бы немного подготовленных ранее. Им доверяют. Иногда даже излишне, но в целом это правильно. Поначалу им дают оформлять истории болезни, потом привлекают в операционную в качестве ассистентов, а самым продвинутым доверяют делать небольшие операции самостоятельно под контролем самого официального дежуранта. Вот и все реалии. И жизнь у хирургов, хоть и напряженная, но интересная. И на все, как оказывается времени хватает.