Беззвучный Владыка

— Это... это артефакт Формирования Ядра! Как ты...Хруст!Гу Янь слегка сжал пальцы, и Кровавая Печать Подавления в руках Гу Шэня разлетелась на тысячи мелких осколков, превратившись в безжизненную серую пыль.В ту же секунду Гу Янь позволил своей истинной ауре полностью вырваться наружу.

Б-б-бум!

Колоссальное, монументальное давление Владыки Бездны, эквивалентное пику стадии Заложения Основы, обрушилось на скалистое плато. Ледяной водопад в ущелье в один миг застыл, превратившись в гигантскую глыбу льда. Ночной ветер мгновенно стих.

Пространство погрузилось в абсолютную, мертвую тишину. Из тени за спиной тринадцатилетнего мальчика соткался исполинский, сокрушительный силуэт Шина с яростно горящими багровыми глазами-огнями.Гу Шэнь не просто замер — его ноги подкосились. Он с грохотом рухнул на колени, его зубы неистово застучали от леденящего холода. Но самый страшный удар пришел изнутри. Кровавый Червь внутри его груди, подчиненный темной магии Кровавого Тысячелетия, ощутил присутствие Высшей Тьмы.

От первобытного ужаса паразит мгновенно сдох и сжался в комок, заставив Гу Шэня выплюнуть струю черной, отравленной крови.Старший брат дрожал всем телом, глядя на Гу Яня снизу вверх. Вся его спесь, заносчивость и гордость гения испарились, оставив лишь животный, парализующий страх смертного перед божеством.

Он понимал, что перед ним стоит не его больной брат. Под этой детской плотью скрывалось нечто древнее, безжалостное и неизмеримое.— К-кто... — едва сдерживая судорогу в челюсти, прохрипел Гу Шэнь, вглядываясь в пустые, обсидиановые глаза юноши. — Кто ты такой на самом деле?! Какое чудовище заняло это тело?! Скажи мне... как твое имя?!Гу Янь остановился в двух шагах от него. Белый шелк его одежд оставался безупречно чистым. Он посмотрел на дрожащего брата сверху вниз — так смотрят на раздавленное насекомое или на дорожную пыль, которую вот-вот сдует ветром.

В его голосе не было ни капли гнева, только абсолютное, монументальное высокомерие.— Ты не достойный узнать кто я, — равнодушно и тихо произнес Гу Янь.Он плавно опустил бледную ладонь на голову Гу Шэня.— Владыка, его Ци... — хищно прошептал Шин из тени.— Забирай, — позволил Гу Янь.— Нет! Пощади! Я твой бра... — в ужасе закричал Гу Шэнь, но закончить не успел.Техника Инь: Иссушение Души.

Чернильная тьма водоворотом окутала тело старшего брата. Гу Шэнь даже не смог издать предсмертный вопль. Его кожа стремительно посерела и высохла, меридианы Заложения Основы разорвались, а вся накопленная им жизненная энергия и Ци до последней капли втянулись в ладонь Гу Яня.

Шин с довольным урчанием поглотил остатки его испуганной души.Спустя мгновение Гу Янь убрал руку. Перед ним на каменистой земле осталась лежать лишь горстка безжизненного серого праха, которую сильный порыв ночного ветра тут же поднял в воздух и развеял над ущельем. Ни единой кости. Ни единой улики. Гу Шэнь, первый наследник секты Синего Небосвода, исчез из этого мира навсегда.Гу Янь закрыл глаза, чувствуя, как поглощенная Ци плавно распределяется по его Иньскому контуру, делая Второй уровень Истока Бездны еще более незыблемым.

До создания собственного Золотого Ядра оставалось совсем немного.— Прекрасная трапеза, Владыка, — Шин беззвучно растворился в его тени. — Кукла исчезла. Что будем делать теперь? Секта Кровавого Тысячелетия скоро поймет, что их марионетка не выходит на связь.Гу Янь повернулся спиной к обрыву и неторопливо направился обратно к Восточному Павильону. Он посмотрел на то место, где только что развеялся прах человека, который так яростно рвался к трону и власти над орденом. На бледном лице Владыки Бездны снова появилась маска болезненной бледности, а в мыслях вспыхнула холодная, вековая мудрость.

Власть — это самая забавная иллюзия смертных. Они предают, убивают и продают свои души Сектам Кровавого Тысячелетия ради призрачного величия, готовые перешагнуть через любого. Но в конце концов, когда Тьма закрывает свои челюсти, эта власть никому не нужна. Она не может купить лишнюю секунду жизни, и тот, кто мнил себя господином, превращается в такой же никчемный и одинокий прах, как и все остальные.— Пусть понимают, — тихо ответил он Шину, скрываясь в ночном тумане.

— Мой брат пропал без вести за пределами секты. Отец начнет поиски, Секта Кровавого Тысячелетия начнет нервничать. Хаос уже близко, Шин. И этот хаос — именно то, что нужно мне для следующего шага.

Глава 10 Тепло в Бездне

Исчезновение Гу Шэня взорвало секту Синего Небосвода изнутри. Лорд ордена рвал и метал, старейшины подняли на ноги все внешние патрули, а Черный Лес прочесывали вдоль и поперек. Тот факт, что в ночь пропажи стража Восточного Павильона была тайно переведена, наводил на мысли о заговоре, но личный слуга старшего брата, испугавшись пыток, бесследно сбежал из ордена еще до рассвета.

Все указывало на то, что Гу Шэнь либо попал в засаду врагов, либо сам вел какую-то двойную игру.Пока вся секта погрузилась в хаос и паранойю, в самом Восточном Павильоне царила мертвая, безмятежная тишина.

Гу Янь сидел у открытого окна, наблюдая, как ветер колышет верхушки бамбука. На его коленях покоилась книга по древней истории этого мира, но его мысли были заняты другим. Внутри его меридианов бурлила и укладывалась чистейшая Ци, поглощенная у Гу Шэня.Второй уровень Истока Бездны укрепился до своего абсолютного предела.

Тук-тук.

Тихий, нерешительный стук в дверь нарушил уединение. Гу Янь небрежно повел рукой, заставляя засов на двери отодвинуться.Дверь приоткрылась, и в комнату робко вошла Гу Линь его младшая одиннадцатилетняя сестра. На ней было простое, но изящное бледно-зеленое платье, а длинные темные волосы были перевязаны шелковой лентой.

В руках девочка бережно, словно величайшее сокровище, прижимала небольшую деревянную коробочку.Увидев Гу Яня, она заметно расслабилась и облегченно выдохнула, словно переступила порог безопасного убежища.— Брат... — тихо позвала она, подходя ближе. Ее голос слегка дрожал, а в глазах читалась глубокая усталость от того безумия, что сейчас творилось в главном поместье.

— Ты... ты в порядке? Лекарь сегодня не приходил?Гу Янь посмотрел на нее своим привычным, пустым и холодным взглядом. Для него, древнего Владыки Бездны, все смертные были лишь мимолетными тенями. Но эта девочка... она была единственной, в чьих глазах он никогда не видел ни презрения, ни жажды наживы, ни страха. Только чистую, наивную привязанность.

— Я в порядке, Линь-эр, — ответил Гу Янь, и в его обычно леденящем голосе проскользнула едва заметная мягкость. — Шумиха в секте не касается моего павильона. Зачем ты пришла? В такое время тебе лучше оставаться в своих покоях.Гу Линь подошла почти вплотную и присела на край деревянного помоста рядом с ним.

Она протянула ему коробочку и открыла крышку. Внутри, на куске красного шелка, лежал резной кулон из белого нефрита в форме защитного знака триграммы. От камня исходило едва заметное, мягкое тепло — это была простая, но качественная защитная эмблема, способная заблокировать один случайный удар смертного оружия.

— Это тебе, девочка улыбнулась, хотя в ее глазах блеснули слезы. — Я... я знаю, что сейчас происходит. Старший брат пропал, отец в ярости, все старейшины подозревают друг друга. Мне страшно, брат Янь. Отец всегда смотрел на нас только как на инструменты для величия секты, а старший брат... он ненавидел нас. Но когда я здесь, с тобой, мне больше не страшно.

Гу Янь молча перевел взгляд на нефритовый кулон. Для существа его уровня этот артефакт был не мощнее сухой ветки. Он мог раздавить его двумя пальцами.— Зачем ты отдаешь его мне? — спросил он, не прикасаясь к подарку. — Твоя собственная безопасность куда важнее. Мой павильон под защитой.

Гу Линь упрямо покачала головой и сама взяла кулон, аккуратно вкладывая его в бледную, холодную ладонь Гу Яня. Ее маленькие пальцы были теплыми, и это тепло странным образом передалось через нефрит.— Потому что ты мой брат, — твердо сказала она, заглядывая прямо в его обсидиановые глаза.

— Ты всегда был слабым и больным, но ты никогда не причинял мне вреда. Я знаю, что мир культиваторов жесток, и все пытаются уничтожить друг друга ради силы. Но я так рада, что у меня есть брат, который защищает меня. Одно твое присутствие дарит мне покой. Пожалуйста, носи его. Пусть этот кулон оберегает тебя, пока я не стану достаточно сильной, чтобы защитить тебя сама.Бум.Внутри сознания Гу Яня будто сорвалась еще одна печать, но на этот раз это была не техника Бездны.

Впервые за бесчисленные тысячелетия его существования — и в бездонной Тьме прежнего мира, и в этой новой смертной жизни — кто-то произнес эти слова. Кто-то сказал что будет защищать его. Не боятся, не преклоняются перед его мощью, не умоляют о пощаде и не строят заговоры за спиной. Просто любят. Без условий. Без выгоды.

Глубоко в груди тринадцатилетнего подростка, там, где под Иньским контуром скрывалось его ледяное, безжалостное сердце, вдруг разлилась странная, незнакомая доселе волна. Это было пронзительное, почти болезненное тепло. На долю секунды его дыхание перехватило, а перед глазами все на мгновение замерло. Это не было слабостью плоти. Это было первое в его вечной жизни прикосновение истинной любви и человеческого тепла.

Шин в его тени испуганно затрепетал, почувствовав, как ледяная аура господина на миг дрогнула и изменилась, наполнившись невиданной ранее созидательной силой.Гу Янь медленно сжал пальцы, принимая кулон. Нефрит приятно согревал ладонь. Он посмотрел на сестру, и его пустые глаза впервые отразили живой, глубокий свет.

Он протянул руку и аккуратно коснулся ее волос, погладив по голове.

— Я принимаю твой подарок, Линь-эр, — тихо, но с абсолютной, нерушимой уверенностью произнес он. — И я обещаю тебе. Пока я жив, ни одна тварь в этом мире — будь то праведный практик или высший демон Бездны — не посмеет коснуться даже волоска на твоей голове.

Твой покой останется неприкосновенным.Гу Линь радостно улыбнулась, на ее щеках появились милые ямочки. Она кивнула, вытерла кулачком набежавшую слезу и, почувствовав себя полностью отомщенной перед лицом всех страхов, поднялась.

— Спасибо, брат Янь! Мне пора бежать, пока матушка не заметила моего отсутствия. Береги себя!

Девочка легко, словно бабочка, выпорхнула из павильона, аккуратно прикрыв за собой дверь.Гу Янь долго сидел в тишине, глядя на зажатый в руке белый нефрит. Тепло в его груди не исчезло, оно трансформировалось в нечто монументальное — в ледяную, непреклонную волю защитить этот хрупкий огонек среди надвигающейся бури.Из тени беззвучно соткался Шин, растерянно косясь на кулон.— Владыка... это чувство... это ведь человеческая привязанность? Она не ослабит ваш Исток?Гу Янь медленно поднялся, убирая кулон за пазуху, ближе к сердцу.

На его лицо снова вернулась маска холодного, высокомерного правителя, но теперь за ней скрывалась бездна, готовая сокрушить любого, кто посягнет на его личные угодья.

Смертные считают любовь слабостью, которая связывает руки и затуманивает разум перед лицом вечного пути культивации. Они бегут от нее, предавая близких ради крох силы. Но они глупы. Истинная теплота — это не оковы. Это самое яростное топливо для Тьмы. Тот, кому нечего терять, опасен, но тот, у кого есть то, что он обязан защитить, становится абсолютно непобедимым. Секта Кровавого Тысячелетия и мой отец могут сжечь этот мир дотла в своих амбициях, но если они посмеют коснуться моего тепла... я покажу им, что такое истинный ад.

— Готовься, Шин, — леденящим шепотом приказал Гу Янь, глядя на темнеющее небо. — Нам нужно Золотое Ядро. Быстрее, чем планировалось. Скоро эта секта утонет в крови, и мы встретим врагов во всеоружии.

Глава 11 Тень, хранящая покой

Смерть Кровавого Червя внутри Гу Шэня не осталась незамеченной. Далеко за пределами ордена, в тайном логове Секты Кровавого Тысячелетия, старейшина в костяной маске внезапно выплюнул сгусток крови — ментальная связь с его паразитом была грубо разорвана. Поняв, что их марионетка мертва, а план под угрозой, старейшина принял расчетливое и жестокое решение. Если первый наследник мертв, значит, в Синем Небосводе завелся кто-то, кто ведет свою игру. Чтобы дестабилизировать Лорда секты и вырезать возможные переменные, нужно нанести удар по самому слабому, но дорогому для него звену — младшей дочери, Гу Линь.

Для этого задания старейшина отправил Лин Сяо — элитного теневого убийцу на полушаге к Формированию Ядра. В своей секте он славился способностью просачиваться сквозь любые барьеры с помощью Техники Кровавой Тени и зачищать цели без единого звука.

Глубокой ночью Лин Сяо, словно бесплотный дух, миновал внешние посты Синего Небосвода. Однако его путь лежал не к Восточному Павильону, а к покоям младшей сестры. Убийца справедливо рассудил, что калека-брат не представляет интереса, а вот смерть любимой дочери Лорда окончательно парализует руководство ордена.

В это же время Гу Янь сидел в глубокой медитации у себя в комнате. Его меридианы были спокойны, но внезапно его Иньский контур уловил едва заметное, чужеродное колебание Ци на территории жилых кварталов главной семьи. Это было мимолетное проявление магии крови, направляющееся прямиком к павильону Гу Линь.Обсидиановые глаза Владыки Бездны резко распахнулись.

В них не было паники, но туман вокруг него мгновенно превратился в острые ледяные иглы. Защитный нефритовый кулон, который сестра подарила ему накануне, лежал у него на груди и мягко пульсировал.Гу Янь не сдвинулся с места. Его голос прозвучал тихим, леденящим душу шелестом:— Шин.

К ее павильону приближается крыса из Секты Кровавого Тысячелетия. Оторви ему голову. Сделай это так, чтобы моя сестра даже не проснулась. Она не должна видеть грязь этого мира.

— С превеликим удовольствием, мой Владыка, из тени раздался хищный, утробный рык. Метка Шина на стене вспыхнула багровым огнем и мгновенно растаяла.Павильон Гу Линь тонул в ночной тишине. Девочка безмятежно спала в своей кровати, укрытая шелковым одеялом, даже не подозревая, какая смертоносная угроза зависла над ней.

Лин Сяо бесшумно, словно чернильное пятно, просочился сквозь щель в окне её спальни. В его руке уже тускло мерцал Кровавый Кинжал. На его лице заиграла жестокая, садистская ухмылка. Он сделал шаг к кровати, занося оружие над спящей девочкой.Но сделать второй шаг ему было не суждено.В ту же секунду вся комната, кроме самой кровати девочки, погрузилась в абсолютную, неестественную тьму, поглотившую даже лунный свет. Пространство вокруг Лин Сяо сжалось так сильно, что он не мог пошевелить ни единым мускулом — его Ци на полушаге к Формированию Ядра была мгновенно подавлена и заблокирована Высшей Тьмой.

Из угла комнаты соткался исполинский, жуткий силуэт Шина. Его багровые глаза-огни яростно полыхнули, глядя на застывшего в ужасе убийцу. Лин Сяо хотел закричать, позвать на помощь, активировать скрытые техники — но его рот был намертво скован черным туманом. В его глазах отразился первобытный, неописуемый страх смертного, осознавшего, что он наткнулся на истинного демона Бездны.Шин действовал безупречно и молча, как и приказал хозяин.

Большая когтистая лапа духа легла на голову Лин Сяо. Секунда — и чернильное пламя беззвучно окутало элитного палача. Его кровь, которую он так лелеял в своих практиках, мгновенно замерзла, а Техника Инь: Иссушение Души Шина втянула в себя всю его жизненную силу. Меридианы убийцы лопались без единого звука, а вся его плотная Ци на полушаге к Золотому Ядру была сжата Шином в концентрированную сферу энергии.Через мгновение тело Лин Сяо превратилось в серый пепел, который Шин аккуратно развеял прямо в пространстве Бездны, не оставив на полу спальни ни единой пылинки.

Охотник Секты Кровавого Тысячелетия исчез так, словно его никогда не существовало.Шин бросил последний взгляд на спящую Гу Линь. Девочка лишь слегка повернулась на другой бок и улыбнулась во сне, чувствуя абсолютный покой. Пространство комнаты снова приняло прежний вид, и тень слуги беззвучно скользнула обратно к своему господину.В Восточном Павильоне из тени соткался Шин, преклонив колено перед Гу Янем.

В его ладони парила чистейшая, пульсирующая багровая сфера — вся Ци уничтоженного убийцы.— Владыка, приказ исполнен. Девчонка даже не пошевелилась. Вот энергия этой крысы, Шин почтительно протянул сферу.Гу Янь медленно взял в руку багровую энергию полушага к Формированию Ядра. Он посмотрел на окно, за которым по-прежнему мирно шумел бамбуковый лес. Никто в секте Синего Небосвода ничего не заметил. Никто не узнает, какая драма разыгралась в шаге от покоев молодой мисс.

— Хорошая работа, Шин, — равнодушно произнес Гу Янь.Он сжал пальцы, и сфера энергии вошла в его ладонь. На этот раз поток чужой Ци стал последней каплей для его переполненного Иньского контура. Внутреннее море Гу Яня вскипело. Энергия внутри его даньтяня начала стремительно вращаться и сжиматься, формируя идеальную, гладкую и нерушимую сферу.Вокруг Гу Яня земля задрожала, а воздух в Восточном Павильоне стал настолько тяжелым, что законы гравитации начали нарушаться — мелкие предметы и капли росы за окном стали медленно подниматься вверх.Парень сел в позу лотоса. Начинался его великий, тайный прорыв. Наступало время для рождения Золотого Ядра Бездны, которое сделает его абсолютным хозяином положения в грядущей войне.

Глава 12 Двуликий прорыв

Энергия элитного убийцы Секты Кровавого Тысячелетия, сжатая Шином в чистую багровую сферу, плавно перетекла в меридианы Гу Яня. Это был невероятно плотный, концентрированный поток силы. Внутреннее море тринадцатилетнего юноши вскипело, требуя немедленной трансформации.Гу Янь закрыл глаза, полностью погружаясь во внутреннее созерцание.

Энергия полушага к Золотому Ядру, пропитанная мирскими законами этого мира, устремилась к его даньтяню. Начинался процесс уплотнения. Жидкая Ци сжималась, закручиваясь в неистовый вихрь, пока в самом центре его существа не сформировалась идеальная, гладкая сфера, сияющая чистым золотым светом.

Бум!

По всему Восточному Павильону прошлась невидимая ударная волна. Гу Янь распахнул глаза. В этот момент его восприятие реальности полностью изменилось. Мир вокруг перестал быть блеклым. Теперь он отчетливо видел, слышал и осязал мирскую Ци — энергию неба и земли этого мира. Она текла в воздухе, пульсировала в бамбуковых листьях, струилась в лунном свете.На его бледных губах заиграла редкая, искренняя улыбка.

Это была чистая радость. Наконец-то! Его смертное тело тринадцатилетнего калеки больше не было заблокировано. Теперь он официально перешагнул порог и сформировал Золотое Ядро праведного пути. Отныне он мог поглощать энергию этого мира, использовать местные техники и расти в силе как обычный гений, не вызывая подозрений у отца или старейшин.

Для всех вокруг он теперь был молодым лордом на стадии Формирования Ядра.Но в следующую секунду улыбка Гу Яня медленно растаяла, а взгляд снова стал леденящим и пустым. На смену радости пришла глубокая, мрачная печаль.Он мысленно заглянул глубже, туда, где за золотой сферой мирской Ци скрывался его истинный источник — Исток Бездны. Фиолетово-черный контур Тьмы остался неподвижен.

Он по-прежнему находился на Втором уровне. Мощнейший прорыв мирского ядра даже не поцарапал оковы его прежней, истинной силы. Более того, Гу Янь отчетливо осознал пугающую истину.Чтобы пробудить Третий уровень Истока Бездны, энергии обычных культиваторов было катастрофически мало. Его древняя темная сила требовала совершенно иной, более свирепой и хаотичной пищи.

— Владыка... — Шин, соткавшись из угла, виновато опустил голову, чувствуя разочарование господина. — Ваше смертное ядро сформировано, но Исток Бездны... он требует колоссального количества ядер могущественных монстров и высших демонов. Энергия этих жалких человеческих практиков для него — как капля в высохшем океане.Гу Янь медленно поднялся с циновки.

Он посмотрел на свои ладони: в правой руке мягко сияла золотистая мирская Ци, а в левой клубилась фиолетово-черная тьма Бездны. Два абсолютно разных источника уживались в одном теле.— Ядры монстров и демонов, значит... — тихо, с леденящей душу усмешкой произнес Гу Янь. — Что ж. Этого следовало ожидать. Сила Бездны не может расти от энергии домашнего скота, коим являются здешние практики. Ей нужна дикая, первобытная ярость.Парень подошел к окну и зажал в руке кулон, подаренный сестрой.

В его мыслях смешались два противоположных чувства, рождая новую, еще более пугающую решимость.

Мир подкинул мне забавную шутку. Он дал мне ключ к своим небесам, позволив коснуться мирской Ци, но намертво запер ворота в мою истинную обитель.

Радость от обретения ядра мешается с глубокой печалью, ведь путь к Третьему уровню Истока теперь лежит через горы трупов истинных чудовищ. Но пусть будет так. Секта Кровавого Тысячелетия готовит нападение, а демоны и монстры Черного Леса ждут своего часа. Они думают, что идут на охоту.

Они не знают, что для меня они — лишь долгожданный ресурс. Я вырежу их всех, соберу их ядра до единого и открою врата Третьего уровня на костях тех, кто посмеет угрожать моему покою.

— Шин, — холодно приказал Гу Янь, убирая фиолетовое пламя вглубь меридианов.

— Секта Кровавого Тысячелетия скоро начнет войну. Нам нужно спровоцировать их, чтобы они привели как можно больше демонических тварей прямо к нашим воротам. Пусть пиршество начнется.

Глава 13 Лесной пир и цена силы

Потребность в ядрах монстров жгла меридианы Гу Яня изнутри, словно раскаленный добела металл. Запечатанный Исток Бездны требовал пищи, и обычная, хрупкая энергия человеческих практиков больше не могла удовлетворить этот голодный контур.Оставив погруженную в ночную тишину секту, тринадцатилетний юноша тайно направился в самую глубь Черного Леса — туда, где вековые деревья своими искривленными ветвями закрывали небо, а земля была пропитана чистой, дикой злобой демонических тварей.

Гу Янь двигался бесшумно, его белый шелковый халат казался бледным призрачным саваном среди ночной мглы. На его груди, под тканью, мягко пульсировал нефритовый кулон — единственное тепло, которое он поклялся защитить.Он не знал, что далеко за пределами этих зарослей армия Секты Кровавого Тысячелетия уже сжимала кольцо вокруг Синего Небосвода. Кровавый культ готовился к утреннему штурму.

Надвигалась катастрофа, но мысли Владыки Бездны были заняты лишь сокрушительным голодом своей истинной сути.Из его тени бесшумно соткался Шин. Багровые глаза духа хищно осматривали темные чащобы, из которых уже доносилось низкое, утробное рычание. Поскольку Шин был неразрывно связан с душой своего господина, он не мог отдаляться от него — его природа заставляла его всегда оставаться подле хозяина, выступая его верным клинком и щитом.

— Владыка, — тихо пророкотал Шин, его голос вибрировал от предвкушения. — Запах плоти и гнилой Ци впереди сгущается. Твари Черного Леса чувствуют ваше присутствие, но их примитивный разум не способен осознать, КТО именно ступил на их территорию. Они видят лишь слабое человеческое тело.

— Пусть видят, — равнодушно отозвался Гу Янь, даже не замедляя шага. Его обсидиановые глаза оставались абсолютно пустыми, отражая лишь черноту леса. — Их заблуждение — это их приговор.

Шин, сколько энергии тебе нужно, чтобы удерживать барьер вокруг нас во время охоты? Ни один звук, ни одна вспышка Ци не должны просочиться к границам секты.

— Моих нынешних сил предостаточно, господин, — оскалился дух, иссиня-черная дымка вокруг него уплотнилась. — Пространство этой поляны уже отрезано от мира смертных. Ни одна живая душа не узнает, что здесь произойдет.

Но... вы уверены, что вашего нынешнего смертного тела достаточно, чтобы выдержать стремительное поглощение диких ядер? Исток Бездны спит, а ваше Золотое Ядро еще слишком нестабильно.Гу Янь остановился в центре небольшой, залитой лунным светом поляны. Воздух вокруг него внезапно стал леденящим.— У этого тела нет выбора, Шин. Чтобы защитить то, что принадлежит мне, мне нужна абсолютная сила. Начнем.

В ту же секунду из кустов с оглушительным ревом вырвалась стая Кровавых Волков — огромных тварей стадии Конденсации Ци, чья шерсть лоснилась от запекшейся крови. Следом за ними, бесшумно перепрыгивая по ветвям, скользили Теневые Пантеры Заложения Основы. Земля задрожала от тяжелой поступи гигантского демонического медведя, чьи когти тускло светились багровой магией земли.— Глупый скот, — тихо произнес Гу Янь.Он не стал обнажать меч.

Юноша просто плавно вытянул левую руку вперед. Используя свое новое Золотое Ядро, он заставил мирскую Ци неба и земли подчиниться его воле, мгновенно смешав её с леденящими нитями Бездны.Вспышка!Первый волк, прыгнувший на него, застыл прямо в воздухе. Иньский холод мгновенно проник под его шкуру. Каждая капля крови в теле чудовища превратилась в острый лед, разорвавший зверя изнутри. Волк рухнул на землю безжизненной, обледенелой тушей.