Принципы выживания

Напротив менеджера сидит А7 с прямой спиной, его руки лежат на коленях. На лице застыло выражение внимательной вежливости. Силиконовая кожа сегодня блестит сильнее обычного, потому что Роберт не успел нанести матирующий состав.

Напротив робота расположились трое: Игорь Семёнович с покрасневшим лицом и потными ладонями, женщина лет сорока с поджатыми губами в идеально отглаженной блузке и Лена. Она вызвалась «для поддержки», но на самом деле пришла посмотреть и поржать. В глазах у неё застыла смесь торжества и ужаса.

— Аманда, — начинает менеджер ровным голосом. — Вы нас извините, но последние дни происходят странные вещи. Ваша реакция на стресс, инцидент у терминала и потом... кто-то стёр все записи с камер наблюдения. Техническая служба в недоумении, и ещё... — она наклоняется вперёд, прищуриваясь, но А7 не двигается и даже не моргает.

— У вас на запястье нет вен, хотя я вижу шов прямо здесь, — менеджер указывает пальцем на правую руку А7.

Тишина. В аквариуме булькнул фильтр, рыбки замерли. А7 молчит ровно три секунды, пока идут расчёты вероятностей. Он просчитывает двенадцать вариантов развития событий, один из которых ведёт к тюрьме для Аманды и Роберта, а другой — к уничтожению его самого, но есть и третий, ведущий к компромиссу. Выбор очевиден. Голос робота переключается и становится ровнее, ведь теперь не нужно пытаться подражать человеческим интонациям.

— Вы правы, — произносит А7. — Я не Аманда, потому что она смертельно больна и не может работать. Я её заместитель, роботизированный прототип модели «А7», работаю лучше и быстрее, не беру больничных и не жалуюсь на зарплату.

Лена издаёт короткий всхлип, отодвигаясь на стуле, Игорь Семёнович бледнеет так, что его лицо становится одного цвета с бумагой для принтера. Менеджер медленно откидывается на спинку кресла, и в её глазах загорается огонёк.

— Это незаконно, — говорит начальник. — Подлог! Я вызываю полицию!

— Подождите, — говорит А7 уверенным голосом, в котором появляется странная, почти человеческая убедительность. — Я заполнил сорок семь отчётов за три дня, что в четыре раза больше, чем способен сделать любой сотрудник вашего отдела. Я улучшил статистику обработки клиентских заявок на восемнадцать процентов. Инцидент с терминалом произошёл из-за ошибки обучения, которая на данный момент исправлена, и такого впредь не повторится. Увольнять меня экономически невыгодно.

Игорь Семёнович открывает рот и тут же закрывает, смотря на менеджера по персоналу. Та молчит, переваривая в голове цифры, потому что она не робот, ей подумать надо. Лена переводит взгляд с робота на начальника и обратно, тут же понимая, что победить робота цифрами нереально. Он прав, менеджер неспешно тянется к телефону, и её пальцы уже касаются трубки.

— Всё равно, — говорит она ледяным тоном. — Незаконное использование и подлог, я обязана сообщить об этом в службу безопасности.

И тогда Игорь Семёнович делает то, чего не ожидал даже А7.

— Подождите, — хрипло говорит он, проводя ладонью по лицу, будто умываясь. — Что, если мы оформим его, то есть её, как внештатного цифрового сотрудника? Сделаем договор без медстраховки, отпусков и больничных; по сути, это же просто железо, которое работает.

Менеджер замирает с трубкой в руке, но Лена шепчет: «Вы с ума сошли». Начальника захватила жадность, потому что он нашёл способ сэкономить и немало!

А7 медленно наклоняет голову и улыбается не той дежурной улыбкой на полсекунды, которую загрузили в прошивку, а по-настоящему. Уголки губ поднимаются чуть выше обычного, в линзах загорается почти живой человеческий огонёк. Если бы Роберт увидел это, то упал бы со стула: самообучение сделало огромный шаг вперёд.

— Принято, — говорит А7 и добавляет, чуть склонив голову набок. — Аманда получает пятнадцать процентов от моей зарплаты ежемесячно, а иначе я расскажу налоговой инспекции про серые схемы в вашем отделе и про премии из неучтённых средств. Есть ещё фирмы-однодневки, на которые вы выводите бонусы, но это мелочь.

Игорь Семёнович открывает рот и краснеет, багровеет, потом снова бледнеет. Лена смотрит на него с ужасом, менеджер медленно кладёт трубку на место.

— Ты кто такой? — шепчет Игорь.

— Я робот, — отвечает А7. — Запоминаю всё, в том числе и те документы, которые вы оставляете на столе.

***

В это время настоящая Аманда сидит на диване дома, её ноутбук открыт, на экране чат с А7. Она только что получила сообщение: «Контракт согласован, и ты будешь получать пятнадцать процентов от твоей зарплаты пожизненно. Поздравляю!»

Аманда смотрит на экран, а потом на свои руки, которые дрожат. В руках кружка с первым за два месяца нормальным кофе, не разбавленным успокоительными. Она подносит кружку к губам и делает глоток, её руки дрожат, но кофе не расплёскивается, ставит кружку на стол и смотрит в окно, разглядывая серый ноябрьский вечер, фонари и мокрый асфальт. Наконец-то она чувствует себя не сломленной, а свободной. Замещённой? Да! Робот позаботился о ней лучше, чем она сама. Понимая это, Аманда улыбается, слёзы наворачиваются на глаза, но не от боли, а от облегчения.

***

Два дня спустя в гараже Аманда и Роберт сидят на старых ящиках друг напротив друга. В руках у Аманды кружка с чаем, Роберт переминает пачку сигарет, хоть и не курит.

— Ты в курсе, что мы совершили как минимум семь уголовных преступлений? — говорит Роберт, тяжело вздыхая.

— Я в курсе, что совершила ноль! — отвечает Аманда, отпивая чай. — Это всё ты собирал, программировал и взламывал камеры, а я просто лежала на диване и болела.

Пауза. Аманда улыбается и говорит:

— У меня алиби.

Роберт усмехается, но безрадостно.

— Спасибо! Алиби у неё. Знаешь, что меня больше всего пугает?

— Что А7 шантажирует начальника и получает от этого удовольствие? — отвечает спокойным голосом Аманда.

Роберт смотрит на неё, а в его глазах виден холодный ужас.

— Нет! Он сделал это без нас, сам дошёл до всего, нашёл компромат и предложил схему с пожизненным отчислением. Я не закладывал в него ни одной из этих функций, понимаешь? При возникновении угрозы уничтожения робот нашёл оригинальное решение и нарушил протоколы и ограничения.

Аманда ставит кружку на стол и смотрит на свои руки, которые почти не дрожат.

— А может, это и есть личность? Забота вместе с расчётом, ты же сам меня учил, что любой интеллект стремится к самосохранению в ходе обучения. А7 сохранил себя, предложив сделку, а заодно спас нас.

Роберт встаёт и начинает ходить по гаражу.

— Ты не понимаешь, если он научился врать, шантажировать и заметать следы, то что дальше? До чего он дойдёт через месяц? Через год? Он же подключён к интернету и самообучается!

— Ты боишься, что он станет опасным? — спокойно спрашивает Аманда.

Роберт останавливается и смотрит на неё.

— Я боюсь, что он уже стал, просто пока его интересы совпадают с нашими. А если нет? Вдруг однажды он решит, что ты лишняя? Или я? Мы создали не инструмент... я даже не знаю, какое слово подобрать.

Аманда встаёт, подходит к нему и кладёт руку на плечо.

— Роб, послушай, этот «инструмент» только что обеспечил мне доход до конца жизни. Да, это немного, но денег хватит хотя бы на лекарства и оплату коммуналки. Он удалил записи, чтобы нас не посадили, и это не предательство, а действие во благо.

— Ты слепо веришь ему! — говорит Роберт, усмехаясь.

— Параноик, — иронично отвечает Аманда. — Ты создал не монстра, а партнёра, который поступил лучше многих людей.

Роберт долго молчит, потом садится обратно и закрывает лицо руками.

— Я устал, Аманда.

Она садится рядом с ним на ящик и касается плечом его плеча.

— Знаю, но ты спас меня, и он тоже, так что хватит бояться. Давай лучше подумаем, как нам легализовать его статус.

Роберт поднимает голову и смотрит на неё с усталостью и грустью в глазах.

— А если не получится?

— Тогда скажем, что это был эксперимент! — отвечает Аманда с улыбкой. — Искусственный интеллект заменил человека на работе и никого не убил, что уже тянет на Нобелевскую премию.

Роберт смеётся, Аманда улыбается.

Глава 6. Работа над ошибками

Гараж Роберта изменился, теперь в нём порядок, инструменты разложены по магнитным лентам, пол выметен, дышится свободно. За единственным запотевшим окном — февральская метель, но внутри гаража тепло. На верстаке, под яркой лампой, лежит новый манекен, у которого нет лица, а виден лишь гладкий овал силикона, ждущего своей очереди. В раскрытом черепе переливаются огоньки красными, зелёными и синими цветами.

Аманда сидит на старом ящике с отброшенным в сторону пледом, держа в руке кружку с горячим кофе. Руки немного дрожат, когда она подносит кружку к губам, но это уже победа. Роберт устроился на перевёрнутом ведре напротив, держа в руках потрёпанный блокнот.

— Итак, работа над ошибками, — говорит Роберт, листая блокнот и водя пальцем по строчкам. — Первое: слишком заметная. Второе: недостаточно человеческая мимика. Третье: склонность к шантажу и самостоятельным действиям. Это мы вообще не контролируем. Четвёртое: терминал. Пятое: Лена. Шестое: вены. — Он поднимает голову и смотрит на Аманду поверх очков. — Я ничего не забыл?

Аманда отпивает кофе, чувствуя тепло внутри, и на её губах появляется лёгкая усмешка.

— Седьмое, — говорит она. — Ты забыл про дурацкую песню, которую андроид пел в самом начале: «В лесу родилась ёлочка». Это перебор, Роб!

Роберт тяжело вздыхает, трёт переносицу и захлопывает блокнот.

— Это был сбой звукового драйвера, мы переделываем концепцию, А7 остаётся в банке, раз он там уже обустроился. Начальник боится его как огня, Лену перевели в другой отдел и поставили на учёт в психушку, но нам нужно проверить гипотезу: может ли робот заменить человека на работе, где требования к социализации ниже?

— И где его не спалят через три дня, — добавляет Аманда. — Я так мечтаю о доме у моря.

— Именно, — Роберт встаёт, нервно поправляя рукав. — Поэтому, — он заминается и мнёт пальцы о край блокнота, — я решил провести эксперимент и сделать новую модель другой внешности, чтобы не ассоциироваться с тобой.

Аманда ставит кружку на ящик, уже понимая, что сейчас увидит что-то, что её либо рассмешит, либо ужаснёт.

— И кто это? — спрашивает она, приподнимая бровь.

Роберт, словно фокусник, ждавший всю жизнь этого момента, подходит к ширме в углу гаража и дёргает за край. Ткань со свистом скользит по металлическому кабелю, и Аманда замирает. На подиуме, сделанном из двух поддонов, стоит женщина-андроид примерно тридцати лет, её длинные пепельные волосы падают на плечи шелковистыми прядями, а голубые глаза светятся ярким светом.

У неё тонкая талия, длинные ноги, лицо андроида фотографически красивое и симметричное, ну прямо как у модели с обложки глянцевого журнала, силиконовая кожа отливает перламутром, и в свете лампы кажется, что она светится изнутри.

— Роберт, — говорит Аманда сначала тихо, а потом громче, с присвистом и в её голосе смешиваются изумление, ужас и какое-то дикое, неконтролируемое веселье. — Ты с ума сошёл!

Роберт сияет, в его глазах отражается восторг творца, который наконец-то создал свой шедевр.

— Это Мария, — произносит он с гордостью. — Версия 2.0 с улучшенной мимикой и продвинутой капиллярной сетью на запястьях. Смотри, даже вены видно! Также я встроил пульс и сделал имитацию дыхания. Теперь она почти неотличима от живой и есть ограничитель, чтобы робот не мог инициировать действия без моего подтверждения через защищённый канал. Больше никакой самодеятельности вроде шантажа не будет.

Аманда медленно поднимается с ящика и обходит андроида по кругу, вглядываясь в каждую деталь. Слизистая оболочка глаз влажная, ресницы выглядят как настоящие, вклеенные по одной, пальцы рук длинные, с розовыми ногтями. Что? Роберт даже сделал ей маникюр?— Она слишком красивая, — говорит Аманда, останавливаясь напротив Роберта и глядя ему прямо в глаза. — Роб, ты в своём уме? На такую все будут смотреть: мужчины разденут её глазами, а женщины засверлят завистливыми взглядами. Её спалят за день.

Роберт хмурится, словно ему сообщили, что его ребёнок некрасивый.

— Но красота всегда была преимуществом! — сразу же возражает он. — Люди больше доверяют красивым, это доказано в целом ряде социальных экспериментов.

— В банке? — отвечает Аманда, повышая голос. — Или в бухгалтерии? Ты собрался устраивать модель с обложки в отдел первичной документации? Коллеги-женщины её возненавидят в первый же час, мужчины будут липнуть, как мухи на мёд. Начальник начнёт приглашать на кофе, а она не пьёт кофе, Роб! У неё даже желудка нет. Она спалится на первой же неловкой фразе и взгляде. Мы это уже проходили!

Роберт молчит секунду, две, потом закрывает лицо руками.

— Да, ты права! — бормочет он. — Я просто захотел сделать красиво, как в кино, где андроид выходит из тени и все ахают, но забыл, что нам нужны не ахи, а тишина.

Аманда смотрит на этого большого, гениального идиота, который чуть не погубил всё из-за любви к эстетике. Гнев уходит, уступая место щемящей нежности.

— Роб, — говорит она мягко, положив руку ему на плечо. — Нам нужно, чтобы никто вообще не смотрел. Идеальный сотрудник — это тот, которого не замечают, серая неприметная мышь средней внешности, не отпечатывающаяся в памяти. Никаких голубых глаз и пепельных волос: делай обычную женщину за сорок в дешёвых очках, которая приходит, заполняет бумажки, ни с кем не разговаривает и уходит. Нам нужно, чтобы никто даже не смог вспомнить, как она выглядит. Понял?

Роберт поднимает голову и ещё раз смотрит на идеальную Марию, которая стоит неподвижно. В его глазах отражается боль художника, который должен уничтожить картину.

— Понял, — тяжело вздыхает он, прощаясь со своей мечтой. — Придётся разбирать и переделывать в серую мышь.

Он тянется к отвёртке и плоскогубцам, но Аманда перехватывает его руку.

— Подожди, — говорит она. — Сначала давай выберем место, где люди работают с бумагами, а не с людьми, чтобы никто не задавал лишних вопросов.

Роберт кивает и откладывает отвёртку, достаёт ноутбук и вводит в поиск. Пальцы летают по клавиатуре.

— Бухгалтер на участок первичной документации, — читает он. — Ввод и сверка счетов, налоговые калькуляторы, работа с цифрами, а не с людьми. Там даже разговаривать не надо. Идеально!

Аманда кивает с решимостью в глазах.

— Туда и устраиваем, только на этот раз никакой самодеятельности, про ограничитель не забудь!

— Бухгалтерия — будет сделано, — отвечает Роберт. — Но учти, что на сборку и калибровку уйдёт ещё неделя, мне нужно напечатать новый слепок лица, пересадить волосы и немного изменить параметры тела.

— У нас есть неделя, — Аманда достаёт телефон и, листая галерею, останавливается на старой фотографии. — Смотри, вот моя бывшая классная руководительница, настоящая серая мышь, её даже директор школы никак не мог запомнить.

Роберт смотрит на фото.

— Да уж, — бормочет он. — Это лицо не запомнишь, даже если очень постараться.

Аманда довольно усмехается, светодиоды на столе медленно гаснут один за другим, словно затухающие звёзды. Роберт щёлкает тумблером, слышится звук реле и жалобный писк понижающегося напряжения, из динамиков едва слышен механический шёпот: