Гатчинский призрак

- Да где же он?

Со вздохом развернула «Северную Аврору» и сунула в рот.

Наконец Игорь вернулся на кухню, с широкой улыбкой сел за стол и спросил:

- А лимон к чаю есть?

Минут через пять Лера не выдержала.

- Немедленно прекрати!

- Что именно?

- Прекрати быть таким довольно-загадочным! Кому ты звонил и о чём договаривался?

- Ничего от тебя не скроешь… - усмехнулся муж. – Звонил Мише Кострову, договаривался, чтобы он меня заменил на ближайшую неделю. Потом говорил с начальством, согласовывал отпуск по семейным обстоятельствам.

- Согласовал?

- Конечно.

- И?

- И всю следующую неделю я проведу в родной Гатчине, буду присматривать, чтобы моя чрезмерно увлекающаяся жена не попала ещё в какую-нибудь переделку.

Что могла на это ответить Лера? Только устроиться у мужа на коленях и крепко поцеловать.

***

В воскресенье к вечеру ехать из Питера за город легко и приятно: все остальные тащатся в нескончаемом потоке, медленно и печально, словно катафалки, и смотрят на летящие навстречу редкие машины, словно на злейших врагов. Спасибо, что пальцем у виска не крутят.

Один вопрос Леру очень волновал – ну, один, помимо всех прочих, но ответ на этот можно было выяснить прямо сейчас. И она решилась, когда из города машина выбралась, за окном замелькали рощи и перелески, а воздух стал ощутимо другим.

- Игорь?

- А?

- Всё-таки скажи, что тебе сказало начальство, помимо того, что дало разрешение на недельный отпуск?

Муж молчал долго, целых три километра – Лера зачем-то считала столбики. Потом неохотно ответил.

- Николай Миронович поставил условием, что я беру на себя следующие пять долгих командировок.

- Ты согласился?

- А что, были другие варианты?

Теперь настала очередь Леры молчать и подбирать ответ, пока откатывались назад километровые столбики.

- Спасибо, - произнесла она наконец. – На самом деле там было иногда очень страшно. Правда.

- Расскажи-ка ещё раз всю историю с самого начала, - велел Игорь. – Значит, фотографировали юронзовые финтифлюшки.

- Это довольно крупные предметы вообще-то! – обиделась вдруг Лера. – Каминные часы больше девяти килограммов весят!

- Финтифлюхи, - послушно исправился Игорь. – Финтифлюшищи! Дальше рассказывай!

- Где-то в начале седьмого, рабочий день уже закончился, всё, что было в зале, Шарлемань отснял…

Она послушно рассказывала, муж иногда кое-что уточнял, кивал головой. Досказав до точки, а именно – до высказанного Люсенькой предложения поискать ещё один вход, Лера замолкла.

Игорь хмыкнул и сказал:

- Хорошо, если один… Но в общем-то понятно, что кроме вас пятерых и охраны в замке был кто-то ещё. Более того, я бы предположил, что этот «кто-то» там бывает периодически постоянно и ориентируется уж точно лучше директора. Бахтин ведь не так давно в музее?

- Года три… Да Гатчинский дворец и музеем-то стал в середине восьмидесятых, а до этого там было конструкторское бюро и ещё что-то. Публику только в парк и пускали, да и то не на всю территорию.

- А кто был директором до Бахтина?

Лера нахмурилась.

- Знаешь, не помню. Всем известна Аделаида Сергеевна Ёлкина, которая была главным хранителем тридцать лет, до девяносто восьмого года, а так… Нет, не помню. Люсенька посоветовала поговорить с Сиротиным, это…

- Михаил Иванович? Точно! Он лет пятьдесят всей хозяйственной частью во дворце заведовал, при нём и восстанавливать всерьёз начали, и часы пустили.

- Вот Линецкая и собралась его найти и поговорить. Если, конечно, он согласится.

- Ты имеешь в виду, если его Альцгеймер не догнал? – Игорь покачал головой. – Не должен бы. От таких людей, как Сиротин, любой Альцгеймер сбежит, теряя тапки.

- Узнаем, - пожала плечами Лера.

- Узнаем, - согласился с ней муж.

***

Мария Линецкая, капитан полиции, сидела на кухне квартиры Михаила Ивановича Сиротина и пила чай с пряниками.

Да, в воскресенье вечером.

А почему, собственно, нет? Михаил Иванович жил один, помощница по хозяйству приходила два раза в неделю, остальное время он занимался тем, чем хотел. Писал мемуары и получал от этого истинное удовольствие.

Линецкая формально была замужем, вот только муж её уже года полтора как уехал работать в Екатеринбург, и возвращаться, похоже, не планировал. Да и неразумно это было бы: в Екатеринбург он уехал потому, что там предложили повышение в звании и должности. Ему предложили, а Марии нет, поэтому они решили, что пока поживут так, а там видно будет.

Довольно скоро и в самом деле стало видно: жить по отдельности проще и приятнее чем вместе. А тогда зачем? Мария выдохнула и убрала в дальний ящик флешку со свадебными фотографиями. Квартира и фамилия у неё были и остались свои собственные.

Так что никто не мог помешать капитану Линецкой пить чай воскресным вечером в квартире постороннего мужчины. Чай был хозяйский, пряники она принесла с собой по совету Люсеньки, которую то и дело вспоминала с восхищением.

Михаил Иванович рассказывал ей о дворце, о том, как после войны восстанавливали его практически из руин, как собирали драгоценный паркет, по вещичке свозили мебель, возвращали из хранилищ и из других музеев картины, бронзу, оружие… Это было так интересно, что Мария чуть не забыла о важном вопросе: о скрытых выходах из дворца. И не вспомнила бы, но хозяин дома не досказал очередную историю, помолчал пару мгновений и спросил:

- Вы ведь, Мария Кирилловна, не для того пришли, чтобы слушать стариковские байки? Вы пришли, чтобы найти ответ на вопрос, так задайте его.

- Да, вы правы, Михаил Иванович, - Линецкая задумчиво покрутила в руках чашку и аккуратно поставила её на блюдечко. – Вы, вероятно, знаете, что во дворце произошло убийство?

- Разумеется, - Михаил Иванович усмехнулся. – Об этом даже воробьи во дворе чирикают! Правда, без подробностей…

- А подробности я вам сейчас расскажу…

Рассказ получился не слишком долгий, но ёмкий. Когда Линецкая закончила, Михаил Иванович встал, подошёл к окну, за которым царили июльские сумерки, послушал, как во дворе перекликаются мальчишки, и вздохнул.

- Конечно, есть ещё входы, Людмила Николаевна совершенно права. Во-первых, угольный подвал…

Капитан Линецкая уходила от старого музейщика совсем поздно. В её блокноте была, среди всего прочего, схема непарадных входов Гатчинского дворца, тех, о которых господам знать не полагалось. А ещё были некоторые догадки и подозрения, которые нужно было завтра же проверить.

Начать проверять.

Глава 11

«Июля 22, по утру в 9 часов, Ея Величество изволила выйти из покоев и со всеми персонами прогуливаться по увеселительным около той мызы <Гатчины> местам, при том смотреть новостроимого каменного дома, от которого проходила берегом подле той мызы лежащего озера, называемого Белое, и по оному прогуливалась несколько в маленьком ботике; потом возвратилась обратно в покои, изволила кушать обеденное кушанье в поставленной пред теми покоями своей ставке, а в 5 часов пополудни, иметь выход, в таратайках, для прогуливания от мызы до 8 верст и в проезд, для увеселения, продолжалась соколья охота.» Выписка из камер-фурьерского журнала за 1766 год.

На утреннем совещании в понедельник капитан Линецкая впервые должна была докладывать по расследованию. С одной стороны, она, конечно, волновалась: с момента первого убийства прошла неделя, реальных подозреваемых у неё нет – а реальными её непосредственный начальник майор Березин считал только тех, кого можно задержать и допросить, и непременно с доказательствами. В начале осени Березина ждало повышение и перевод, и, если Линецкая вытянет это дело, у неё хорошие шансы занять его место.

С другой стороны, она знала, что сведения, полученные вчера от Сиротина – это прорыв. И этим прорывом она намеревалась воспользоваться.

За всё время, что она говорила, майор ни разу её не перебил, и это точно было хорошим признаком. Больше того, сослуживцы, что сидели возле длинного стола в комнате для совещаний, тоже перестали шуметь, перешептываться, с шуршанием перелистывать бумаги в своих собственных папках. Слушали, значит.

Линецкая договорила, и начальник отдела уголовного розыска кивнул.

- Задержитесь потом, капитан. Так, теперь Иванцов, что у тебя?

Серёжа Иванцов, занимавшийся серией магазинных краж, встал и начал говорить. Мария откинулась на спинку стула и стала заново перебирать все факты, только что прозвучавшие.

Место преступления – хранилище бронзы, эксперты обнаружили следы.

Способ убийства – удушение.

Время – между половиной восьмого вечера, когда убитого в последний раз видели свидетели, и девятью, когда тело было обнаружено.

Преступник – мужчина, потому что крупного и высокого Сольникова женщина не могла бы перетащить из хранилища бронзы на парадную лестницу. Мужчина достаточно молодой и сильный.

Орудие преступления – неширокий кожаный ремень рыжего или коричневого цвета, простёганный коричневыми нитками. Опять-таки эксперты обнаружили следы на теле убитого, спасибо им.

Судя по странгуляционной борозде, в момент, когда на шею Сольникову набросили петлю, он сидел на корточках. Тянули вверх, рост Сольникова – сто восемьдесят восемь сантиметров, если бы он стоял, то в преступнике должно было бы быть два метра с большим хвостом.

Официально на время смерти в здании дворца оставалось девять человек: фотограф с ассистентом, помогавшая им Глебова, директор музея Бахтин и четверо охранников. Плюс убитый. Первые трое были всё это время вместе, охранники разделились на пары – двое пошли на обход, двое были в дежурке. Получается, что под подозрение из этих людей директор. Однако проверка браузера его компьютера показала, что всё время от половины восьмого и до четверти девятого, когда Бахтина позвали на поиски, он работал, писал статью.

Таким образом…

Тут в размышления капитана Линецкой ворвались голоса, скрежет отодвигаемых стульев, стук дверей… «Тьфу ты, совещание закончилось, а я ничего не слышала… Нехорошо, могут придраться!» - подумала она.

Последним вышел Иванцов, закрыл за собой дверь, и майор Березин посмотрел на Марию.

- Что скажешь? Как дальше планируешь вести розыск?

- Три «чёрных хода» во дворце, Алексей Васильевич, - ответила она. – Три! Из них один был закрыт в незапямятные времена, а два ещё несколько лет назад были вполне действующими. И о них, по словам Сиротина, знает считанное количество людей.

- Считанное?

- Да.

- И сколько?

- Вот сейчас пойду туда и как раз буду считать. Охранники, например, не знают. Я смотрела имеющийся у них план дворца, там эти входы не обозначены. Директор… Не уверена, он человек новый, может и не быть в курсе. Кто-то из давних сотрудников наверняка знает, буду выяснять, кто.

- Значит так, Линецкая… - майор пощёлкал шариковой ручкой, переставил справа налево сувенирного каменного медведя. – Сегодня понедельник. Три дня тебе даю, если в четверг не будет дело закончено, можешь на повышение не рассчитывать.

Мария закусила губу, потом упрямо тряхнула головой.

- Простите, Алексей Васильевич, но сейчас во дворце и парке фестиваль. Я почти ничего сделать не могу, там везде толпы народу, и все работники музея заняты всякими мероприятиями. Чуть что, начинают кричать, что мы срываем фестиваль.

- Фестиваль… - повторил майор. – Да, за это тоже по головке не погладят. Ты… работай, рой землю. До четверга я тебя не тревожу, в четверг вечером решим. Всё, иди, у меня дела!

Словно в подтверждение этому на его столе зазвонили сразу два телефона.

«Ладно! – сказала Мария сама себе, выходя из кабинета начальства и плотно закрывая за собой дверь. – По справедливости – никто не может сказать, что я не работаю! Значит, отправляюсь во дворец и опрашиваю сотрудников. День у них сегодня выходной, понедельник, посетителей не будет, так что вполне можно отловить каждого и попытать самым прежестоким образом».

Не обращая внимания на взгляды сослуживцев, как сочувственные, так и насмешливые, Линецкая забрала свою сумку и отправилась, куда собралась.

Всё оказалось не так просто: музейщики разбежались по территории парка, словно рассыпанный по кафелю горох. Предстояли два концерта, симфонический и рок-музыки, «Ночь света», несколько конкурсов и, в качестве последнего штриха – тот самый костюмированный бал, о котором Линецкая слышала уже сто сорок шесть раз от разных людей. «Тоже у Лерки костюм попросить что ли? А и попрошу, почему бы нет? Тем более, что бал в пятницу, и я уже точно буду знать, не уволили ли меня, а значит, смогу веселиться, не отвлекаясь!» – думала она, идя по дорожке в сторону «Берёзового домика»[1]. В павильоне она рассчитывала отыскать двух экскурсоводов, Ольгу Ивановну Хореву и Лилию Сиротину.

Отыскала.

Чем эти учёные дамы там занимались, было непонятно. К моменту, когда Линецкая их увидела, они шипели друг на друга, словно две гусыни, а несколько рабочих в оранжевых жилетах посмеивались, стоя поодаль. Мария даже притормозила, не желая прерывать процесс: судя по всему, молодость в лице Сиротиной побеждала с разгромным счётом. Если бы это и вправду были гусыни, почтенная госпожа Хорева уже осталась бы без перьев.

Честно говоря, у Марии Линецкой были свои основания для большой и глубокой любви к Хоревой. Когда-то, когда Маша училась в школе, классе в пятом или в шестом, классная руководительница записала её в исторический кружок. Линецкая особо не сопротивлялась – ей было решительно всё равно, какие из дополнительных занятий будут отбирать у неё по два часа в неделю, её в равной степени не волновали история, химия или театральный кружок, вот математика!... В крайнем случае она согласилась бы на литературу, читала Маша много, хотя и бессистемно. Но увы! Литературный кружок был забит под завязочку, а математичка больше болела, чем вела уроки. Пришлось соглашаться на историю.

Вела кружок экскурсовод из дворца, уже в то время старейшая сотрудница музея, Ольга Ивановна Хорева. Неприязнь, которая возникла у Ольги Ивановны к длинной, коротко стриженой, резкой девчонке, словами передать трудно. Ну, скажем, грандиозная. Или огромная. Или глубокая. С соответствующими язвительными репликами раз по пять на каждом занятии.

Заметим в скобках, что Ольга Ивановна и вообще детей не особо жаловала… Но платили в музее немного, так что подработка в школе представлялась ей наименее трудоёмкой.

Надо ли говорить, что Линецкая очень быстро осознала, как к ней относится руководительница кружка. Попыталась не ходить – не дали. Классная руководительница очень убедительно призвала к порядку, намекнув на годовые тройки и прочие неприятности. Тогда Линецкая пожала плечами и стала мстить, благо Ольга Ивановна дала ей для того возможность: на первом занятии она выдала всем программу на год с темами занятий и даже рекомендуемой литературой. Так что Маша стала к каждому занятию кружка готовить реферат по теме.

Первое, что видела бедная Хорева, входя в класс – стоящая столбиком Линецкая с распечатанным рефератом; первое, что слышала – «Ольга Ивановна, у меня доклад!».

На второе полугодие она из школы дезертировала, и занятия в кружке стал вести новый историк Виктор Семёнович, но это уже совсем другая история.

Лилия Сиротина добила противницу последней фразой и отряхнула руки. Капитан Линецкая шагнула вперёд и окликнула обеих:

- Уважаемые дамы, прошу вас не уходить! Мне нужно задать вам несколько вопросов.

- Мне некогда! – Ольга Ивановна задрала подбородок и развернулась, собираясь покинуть арену.

- Извините, госпожа Хорева, но вам придётся задержаться. Это всего на несколько минут. Хотя… - тут Мария изобразила глубокую задумчивость, даже приложила палец к виску. – Если вы предпочитаете отвечать на вопросы в отделении полиции, это вполне возможно.

Почтенная дама снова повернулась.

- Линецкая! – сказала она с отвращением. – Ты как была двоечницей и хулиганкой, так и осталась.

- Вы совершенно правы, Ольга Ивановна! – Линецкая улыбнулась. – Так что, вы желаете отвечать на вопросы сейчас, или вам выписать повестку?

Краем глаза она заметила, что рабочие удивительным образом полностью растворились в кустах, хотя ярко-оранжевые жилеты должны были быть видны за сотню метров. «Надо будет потом найти их бригадира и с ним тоже поговорить, - мелькнула у неё мысль. – Если эти ребята здесь в парке постоянно работают, они много чего могли видеть!»

Капитан Линецкая и два сержанта из её отдела задавали всем работникам дворцового комплекса, от директора до садовников, одни и те же вопросы.

«Хорошо ли вы знали убитого?»

«Что можете о нём рассказать?»

«Не заметили ли вы чего-нибудь странного или необычного в поведении кого-то из посетителей или сотрудников дворца?»

«Что вы знаете о коллекции бронзы?»

«Сколько входов во дворец вы знаете и где они находятся?»

Прав был доктор Хаус, говоривший, что все лгут. Сейчас Линецкая, достаточно глубоко погрузившаяся в дела этого музея, особенно хорошо чувствовала хаусовскую правоту. Врал мигрант, копавший канаву для отведения воды после дождя, недоговаривал директор Бахтин, и даже Ольга Ивановна Хорева, всю жизнь гордившаяся своей прямотой, что-то скрывала.

«Ничего, - думала Мария, - ничего. Все лгут, и именно из этой лжи мы и вытащим кусочки правды. Вытащим и сложим из них правильную картинку».

Часа в четыре она поставила последнюю галочку в списке сотрудников, сложила стопочкой три блокнота, куда записывались показания, и убрала эти блокноты в сумку. Оставались сущие пустяки.

Перечитать всё это столько раз, сколько понадобится.

Ещё раз изучить улики.

Понять, кто и почему убил Сольникова.

Отыскать этому железные доказательства.

Закрыть дело.

Мария вернулась в отдел, села за стол и положила перед собой первый блокнот, ручку и стопку чистых листов бумаги. В этих записях есть закономерности, должны быть. Просто нужно их обнаружить, вот и всё. А когда она, капитан Линецкая, их обнаружит, она… она пойдёт к Федотовой, ой, то есть, Глебовой, Глебовой, конечно. И к Люсеньке. Они вместе это обсудят, и картинка сложится.

Коротко выдохнув, она нарисовала на первом листе бумаги круг и написала в нём «Сольников».

***

Валерии Глебовой в этот понедельник тоже было весело. Как ни крути, а сотня костюмов – это очень много. Это гораздо больше, чем просто четыре рейла, которые надо раздать, а потом собрать обратно. Люди, которые будут эти костюмы примерять, и две трети из них сразу окажутся недовольными – размером, отделкой, тем, как они в этом историческом костюме выглядят, тем, что за него надо платить…

Да-да, а вы как думали? Бесплатно арендовать можно только арфу в райском саду, и то неизвестно, что потребуют взамен.

По счастью, вопросы оплаты решал финансовый отдел музея. Если бы не это, Лера бы точно дезертировала с позором, потому что ей за глаза хватало желающих провести вечер июльской пятницы в бальном наряде. Ещё одной маленькой радостью оказалось то, что, по распоряжению Бахтина, на всё время до бала ей выделены были помощницы, Лиля Сиротина и Рада Несвицкая. Уже знакомая нам Лиля служила экскурсоводом и специализировалась на мебели, а Рада, пришедшая работать во дворце после защиты диплома, всего месяц назад, занималась бронзой и вообще мелкой пластикой.

«Похоже, что Сольников поразил нашу юную сотрудницу в самое сердце, - думала Лера, поглядывая на девушку. – То и дело утирает слезу. Хрустальную, ага… В жизни бы не поверила, что нормальный современный человек может вот просто так рыдать на публике! Ну вот, опять потянулась к носовому платку!»

- Рада, если вы плохо себя чувствуете, то, может быть, вам пойти домой? – спросила она вежливо. – Летняя простуда – очень неприятная вещь, поверьте, а у вас, похоже, именно она и начинается. Да и народу тут, похоже, будет много, тоже не пойдёт на пользу... никому.

- Нет-нет! – Рада быстро вытерла глаза и спрятала платок. – Я… Мне просто в глаз что-то попало. Извините, Валерия Михайловна.

- Девушки, а вы себе костюмы выбрали? – поинтересовалась Лера. – То есть, как хотите, конечно, если на бал не собираетесь…

- Собираемся! – подпрыгнула Лиля. – Ещё как собираемся! Радка, не молчи. Тебе какой цвет, розовый? Блондинкам идёт розовый! А мне синий нужен, васильковый такой. У Павлика есть свой подходящий, как раз васильковый камзол, краси-ивый!

- Откуда у него свой костюм екатерининских времён? – чуточку ревниво спросила Рада.

- Ой, я не знаю! Вроде в институте он в студтеатре играл… Ладно, пошли смотреть!

Девушки затерялись между рейлами. Лера вздохнула: себе она платье уже подобрала, теперь оставалось уговорить Игоря. «Васильковый камзол, - вспомнила она, покосившись на Лилю. – Не Пашка ли бродил тогда по коридорам? Правда, непонятно, зачем ему нужно было вечером, после конца рабочего дня подниматься на второй этаж, да ещё и в образе кавалера екатерининского двора? С другой стороны, ну в самом деле, не призрак же это был? Призраки – это в фентези, а в нормальной жизни только фокусы встречаются… Ладно, разберёмся!»

Ясное дело, с выбором и примеркой костюмов были приключения. Ни один корсет не желал затягиваться на монументальной фигуре Зои Сергеевны Макарской, женщины крупной во всех направлениях. То есть, что там затягиваться, его даже натянуть на Зою Сергеевну не удавалось! К удивлению Леры, Макарская не стала обижаться и кричать, а со смехом сказала:

- Вот что-то такое я и предполагала. Ну, ничего, у меня есть универсальное одеяние матушки-настоятельницы, уже лет десять оно меня выручает в таких случаях. И денежки сберегу, за аренду-то не платить! – и подмигнув Лере, Зоя Сергеевна величественно удалилась.

С милейшей, очаровательнейшей Катей Воробьёвой проблема была противоположная: все платья оказались ей безнадёжно велики. Рост в сто пятьдесят пять сантиметров и размер не оставляли ей никакого выбора.

Катя надула губки.

- Ну вот, опять! Мало мне того, что я себе обувь и одежду в детских отделах покупаю, так ещё и на бал приходить опять в наряде какой-нибудь Дюймовочки…

Постепенно всё наладилось. К вечеру понедельника все работники музея, пожелавшие участвовать в празднике, были окостюмлены, бухгалтерия выписала последний чек, и девушки закрыли дверь в их маленькую сокровищницу.

- Уф… - выдохнула Рада, падая на стул. – Никогда не думала, что работа гардеробщицы настолько тяжёлая.

- Подымай выше, мы сегодня были костюмерами! Но и правда, устала я, словно весь огород у бабушки вспахала единолично, - Лиля вздохнула. – Лерочка, можно, мы домой пойдём?

- Идите, конечно! Мне только списки осталось проверить, и тоже пойду.

Когда за девушками захлопнулась дверь, Лера просмотрела листы, на которых были записаны сотрудники, номера костюмов и их краткое описание. Потом посчитала квитанции об оплате – цифра сошлась! – и, полностью удовлетворённая, убрала все эти сокровища в небольшой сейф, ключи от которого ей выдал Бахтин. Потом посмотрела в окно: отчего-то ей показалось, что там уже стемнело. Не то на парк упали сумерки, не то туча наползла откуда-то с Балтики, не то время гораздо более позднее, чем ей казалось…

Нет, дело было явно не в убежавшем незаметно времени, телефон бесстрастно показывал половину седьмого вечера.

- Странно! – пробормотала Лера. – Ещё часа три до заката, а там совсем уже вечер… Ладно, надо позвонить Игорю, пусть встретит.

Муж пообещал, что будет через двадцать минут, и Лера радостно сказала, что подождёт его в комнате охраны. Собрала свою сумку, привычно проверила, на месте ли самое важное – кошелёк и телефон, вышла из комнаты и закрыла дверь. До охраны нужно было пройти через два коридора и пересечь пустой и гулкий вестибюль.

Лампы везде были погашены, оставалось только дежурное освещение, от которого толку было немного. Вот в парке вовсю горели фонари, там собиралась публика на вечерний концерт на открытом воздухе. Лера шла, стуча каблуками по каменным плитам пола, считала пятна света от высоких арочных окон, и её тень то вытягивалась, то становилась совсем маленькой, слабой.

Одна из дверей справа почему-то была открыта настежь. Невольно Лера заглянула в неё: там, в тёмной комнате, на фоне окна мелькнуло и пропало что-то синее.

Васильковое.

[1] Берёзовый домик и портал «Маска» — единый ансамбль, построенный в конце XVIII века в Дворцовом парке Гатчины.

Сложенный из пудостского камня портал «Маска» закрывает внешне скромный павильон, отделанный берёзовыми поленьями с неснятой корой. Такого рода павильоны-сюрпризы типичны для российских парков второй половины XVIII века. Гатчинский «Берёзовый домик» вначале воспринимается как большая сложенная поленница. Эффект достигается контрастом облика павильона с его великолепным внутренним убранством (роспись, золочёная лепнина, обилие зеркал).