Идеалистки. 1905

Тем более я не могу быть уверен в человеке, о котором даже от сестер почти ничего не слышал… Ты пишешь, что Анненков при тебе выступал против «насильственных методов борьбы», против революционного террора. Но что он будет говорить, если некое политическое убийство действительно произойдет?.. Не будет ли тогда называть его исполнителей кем-то вроде «мучеников революции»? Их разрушительная энергия весьма заразительна! С кем он будет, если все пойдет по худшему из путей?

…Сейчас ваш профессор может сколько угодно выступать против насилия – как Толстой, о моем неприязненном отношении к которому ты уже прекрасно знаешь… Но он служит в университете, преподаватели которого поддерживают забастовки своих студентов. Он общается с публикой, которая в свое время вынесла оправдательный приговор террористке Засулич. С публикой, которая умоляла покойного государя Александра III помиловать убийц его отца… Которая не считалась не только с великими деяниями последнего, но и с гибелью совершенно случайных людей во время покушений… Взять хотя бы гвардейцев Зимнего Дворца – «плевенских» георгиевских кавалеров!

…Возможно, что мне, как бывшему юнкеру, и впрямь не понять нынешнего студента. Поверь, Миля, я вовсе не из тех, кто готов закрывать глаза на недостатки нашей политики в области просвещения – и по многим другим болезненным вопросам. Мне вовсе не к лицу быть противником необходимых реформ – но только лишь в том случае, если на них решит пойти Государь, которому я принес присягу…»

Когда подруга дочитала до этих строк, я только и заметила, что предыдущие страницы были размашисто перечеркнуты… Тут же Андрей Юрьевич объяснялся:

«Извини, что посылаю тебе такое… испорченное письмо. Сперва я погорячился, а потом решил – пусть ты и это прочтешь и, конечно, поймешь меня…

Но не знаю теперь, что больше меня возмущает – сторона, на которой стоит мой противник, или то, что он назвал меня, русского офицера – измен