Холодная осень

Лана Коралл

Холодная осень

Глава 1

Часть 1.

Две галактики в одном космосе

- Ирочка, спасибо, что дождалась. Я просто не мог остановиться. Что поделать, когда идет поток, я раб своего вдохновения, время и весь мир для меня исчезает, остаемся лишь я и мой холст, на который изливается моя душа. Но сейчас я весь твой. – Игорь резко притянул Ирину к себе и впился в ее губы жадным поцелуем.

Теперь уже для них обоих и время, и пространство перестали существовать. Единственной реальностью был сейчас лишь огонь их чувств, то взаимное притяжение, которое отрывало их от земли и выносило в открытый космос страсти.

Их тела, как двойные звездные системы притягивались друг к другу, то сближаясь, то отдаляясь, кружась в межгалактическом пространстве вечного танца любви. Пролетали метеорные потоки ярких вспышек удовольствия от взаимных ласк и поцелуев. Его руки были то нежными, дразня ее легкими, едва ощутимыми прикосновениями, заставляя тело выгибаться за новым, еще большим наслаждением, то властными, хозяйским жестом сминавшими ее груди, резко притягивающими к себе ее ягодицы. Она ни в чем не уступала ему в этом танце. Также по-хозяйски изучая его тело своими руками, путаясь пальцами в волосах и царапая в порыве страсти его спину.

Мелькнула комета, махнув мощным ионным хвостом, когда они, наконец, стали единым целым. Бушевали гамма-всплески нейтронных звезд в такт их единого природного ритма слияния. Игорь умело продлевал этот танец, то ускоряясь, то замедляясь, почти останавливаясь, чтобы затем вновь броситься в стремительный галоп. И, наконец, рождалась сверхновая – яркость чувств возрастала в 10000 раз, делая квантовый скачок и вынося их в другую галактику, и затем медленно затухала.

Насытившись друг другом, а затем и ужином, приготовленным Ириной, они вернулись в комнату, оборудованную под мастерскую, где стояло новое творение Игоря.

Как ты ее назовешь?

Космический танец.

Это как будто про нас с тобой. Когда я с тобой, я всегда улетаю в космос.

Ты и есть мой космос, любовь моя. Ты даешь мне такую энергию, что я не успеваю делать хотя бы наброски всех идей, что приходят ко мне в голову.

Игорь снова притянул к себе свою женщину, зарылся пальцами в ее густые каштановые волосы, медленно и с удовольствием пил ее поцелуй. Потом снова развернулись к новой работе. Стояли обнявшись, любовались ей, каждый думал о своем.

Ты будешь ее где-то выставлять или опять отложишь до лучших времен?

Ириш, не начинай. Ты работаешь совсем в другой сфере и далека от искусства.

Возможно от искусства я и далека, но уж что такое продвижение проектов я знаю точно. Тебе нужен арт-менеджер или куратор, который возьмет это на себя, чтобы не отвлекать тебя от творчества. Ты заслуживаешь, чтобы о тебе узнали. Ты уникален в своей художественной манере, твои работы – это шедевры, их должны видеть люди, – убежденно сказала Ирина, глядя прямо в глаза Игорю.

Ириш, они еще сырые, их нужно закончить. Я сам решу этот вопрос.

Ты уже год решаешь! А жизнь не стоит на месте. Скажи, как ты видишь нас через год? Через два? Через три? Что изменится в твоей жизни? Ты ставишь творческие задачи? Есть планы на будущее? Мы будем вместе? В каком статусе? – Ирина начинала злиться, эти вопросы уже давно мучали ее, но ответов она пока не услышала.

Ну вот почему он такой тряпка?! И в делах такой же! Пишет, пишет свои картины. Для чего? Что дальше с ними делать?

Игорь был амбициозным и высоко ценил свой талант. Но первые его работы пару лет назад вызвали резкую критику со стороны местного творческого сообщества, и это больно ударило по его самолюбию и энтузиазму. Сейчас он просто писал картины, но решиться на новые выставки не мог. И этот страх, и нереализованные амбиции раздирали его изнутри. Ирина видела это, и понимала, что ее советы, только усугубляют этот конфликт. Она обсуждала с ним свои рабочие проекты, пыталась вдохновить его двигаться дальше, начать снова выставляться. Но все без толку.

Ириш, какие планы – это творчество! Оно не поддается системе и структуре! Конечно, мы будем вместе! Я же люблю тебя, ты моя муза, моя душа! Ты нужна мне как воздух! Ты же сама все знаешь! Разве ты не видишь это, не чувствуешь? – Игорь в порыве чувств схватил ее за руки.

Игорь, не уходи от темы! – злые слезы навернулись у нее на глазах, она вырвала свои руки и отвернулась к окну. Вытерла слезы, вздохнула, решаясь, вновь повернулась к нему.

– Игорь, мне 28. Я семью хочу, определенность, стабильность. Если я уйду в декрет, ты сможешь нас обеспечивать?

Игорь отошел в сторону, замер, будто собираясь с мыслями, затем вновь развернулся к Ирине:

Ириш, ты же еще молода, здорова. Ну пойми, какая сейчас семья, дети? Я итак загружен работой, чтобы не быть нищим и голодным художником. Я же мужчина, в конце концов, не альфонс какой-то. Я могу обеспечить комфортную жизнь себе и своей любимой. И у меня не так много времени на свободное творчество. А если у нас будут дети, когда мне заниматься своей карьерой? Ирочка, ты знаешь же, что я люблю тебя, я не представляю своей жизни без тебя! Но с семьей, детьми давай подождем! Позволь мне хотя бы встать на ноги! - он говорил уверенно, пытаясь апеллировать к ее здравому смыслу.

Так вставай, Игорь, начинай! Я верю в тебя, твой талант заслуживает признания. Не прячь его. Закончи работы, отправь их на выставку, хоть в нашем городе, хоть в Москве. Или давай устроим твою персональную выставку, пригласим галеристов, прессу. Твое творчество может приносить деньги, и неплохие, если этим заниматься. – Ирина же никак не могла успокоиться. Она действительно считала его талантливым художником, достойным признания. Но его нерешительность, как в вопросе карьеры, так в отношениях, злила ее невероятно.

Так, стоп, дорогая, не гони лошадей! Я ценю твою веру в мой талант, но не нужно за меня решать. Все будет в свое время. И стать известным после смерти, как Ван Гог, в мои планы точно не входит.

Игорь протянул руки к Ирине:

Иди ко мне, моя муза! Не переживай за будущее, сейчас мы точно ничего не решим, давай не будем портить этот прекрасный вечер ссорой, пойдем лучше в кроватку, уже почти полночь, а кому-то завтра с утра в офис. И это не я.

Игорь, как всегда, умело успокоил Ирину, разрядил напряженную атмосферу, но осадочек у обоих остался.