Отец подруги. Никто не узнает

– Нет, мне никто не звонил.

– Странно, – Марина хмурится, а затем ее глаза округляются, становясь похожими на блюдца. И если раньше мне всегда это в ней нравилось, это было так мило, то сейчас меня это раздражает. Я понимаю, что Марина тупа как пробка, и нет в этом ни грамма милого. – Я его писала по памяти, может, ошиблась?

– А в какой группе ты учишься или твое ФИО спрашивали?

– Нет, зачем? – пожимает она плечами.

– Если тебя будут спрашивать, наври. Скажи другой факультет, курс и группу!

– Да зачем?

И правда, зачем? Я закатываю глаза и ухожу.

Мне даже взбучку ей больше устраивать не хочется и волосы выдергивать за вчерашнюю подставу. Ее ведь боженька уже наказал, и задолго до меня – полным отсутствием мозгов.

Пары я решаю не пропускать.

Даже если меня и правда кто-то ищет, то мало знать один только институт и имя. Если бы они знали данные Марины, то могли по ней меня отследить, но… но! И номер мой, судя по тому, что мне даже никто не позвонил ни разу, Марина указала все же неверно.

И все равно, несмотря на эти здравые убеждения, состояние мое слишком далеко от спокойствия. Все три пары я сижу как на иголках. Каждый раз сбиваюсь и упускаю часть декламируемого преподавателем текста. Не говоря уже о том, чтобы вникнуть в суть.

По коридорам института от аудитории к аудитории я тоже хожу с опаской и даже на камеры поглядываю совершенно недобро. Вдруг по ним можно как-то меня отследить и найти?

Когда у человека есть деньги – много денег, то он и иголку в стоге сена найдет, стоит только пожелать. Зачем Дамиру меня искать, я, конечно, не понимаю, но не сомневаюсь, что такой человек, успешный и богатый, добьется желаемого. Что за глупости про кражу? Он же видел, что я чуть ли не босиком убежала из его машины. Может, именно поэтому решил, что я что-то прихватила с собой?

Но что? Может, у него и правда что-то пропало, и он решил, что это своровала я, пока его не было, и поэтому…

– Точно! – я даже по лбу себя хлопаю.

Телефон! Должно быть, он потерял свой телефон, который завалился между сиденьями. Тот благополучно разрядился, и… и все. Дамир решил, что я стащила его определенно дорогущий телефон, потому и сбежала. Он же знал, что мне очень нужны деньги. Я сама ему об этом и сказала.

Осознав эту мысль, немного успокаиваюсь. Рано или поздно – а скорее всего, рано – мужчина найдет телефон и перестанет меня искать. Как часто богачи моют салон своего автомобиля?

Как только заканчиваются пары, я бегу на работу, с досадой отмечая, что никак сегодня не успею забрать Аксинью из продленки. Не сказала бы, что ребенку полезнее сидеть целый день в кафе, а не в школе, но сестра считает именно так. Благо подрабатываю я не в какой-нибудь маргинальной забегаловке, а во вполне приличной среднестатистической кофейне. У нас здесь даже детская зона есть, правда, Аксинья из нее уже выросла, и обычно, когда я беру сестру с собой, то она с моей помощью делает домашку.

Дорога до работы ощущается сегодня вечностью. Несмотря на то, что я почти успокоилась, я все равно постоянно оглядываюсь и смотрю по сторонам, рассматривая прохожих. Правда, стоит только мне заступить на смену, как тревожные мысли улетучиваются окончательно. Некогда отвлекаться. Обеденное время у нас самое загруженное.

Я принимаю заказы на комплексные обеды, кофе, десерты, вбиваю их на баре в компьютер, а затем разношу посетителям. Так проходит несколько часов, я совершенно не думаю ни о Дамире, ни о телефоне, ни о вчерашнем мероприятии, ни о маме, пока не подхожу к очередному столику.

– Определились? – приветливо спрашиваю я, поднимаю на посетителя взгляд, и сердце делает болезненный кульбит, а глаза мои словно попадают в плен, я никак не могу разорвать установившийся зрительный контакт с… Дамиром.

Я даже поморгать в надежде, что мне померещилось, не могу. Смотрю и смотрю в темно-карие, почти черные глаза мужчины, как завороженная. Заколдованная. И ничего сделать с собой не могу.

Неужели нашел? И что сделает теперь?

Глава 9

– Неожиданно, – произносит Дамир.

Его губы изгибаются в легкой ухмылке, а у меня холодок бежит по спине. Что делать, боже? Что?

– Вас обслужит другой официант.

В голову не приходит ничего иного, кроме как сбежать. Даже разворачиваюсь, когда цепкие мужские пальцы словно жгутом обхватывают мое запястье. Приложив силу, мужчина возвращает меня на исходную позицию и смотрит уже без улыбки.

– Произошло недоразумение, – тут же начинаю тараторить, вспоминая, что он, вообще-то, меня ищет за кражу. – Я у вас ничего не брала. Ваш телефон упал между сиденьями, когда вы вышли, и если вы поищете там, то обязательно его найдете, а я…

– Этот телефон? – кивает на смартфон на столике.

Тот самый, который упал между сиденьями.

– Вы нашли его, да? Ну, слава богу, – выдыхаю, мгновенно расслабляясь.

Зря я боялась. Телефон найден, недоразумение исправлено, в поисках меня больше нет никакой нужды, ведь так?

– Я хочу еще раз поблагодарить вас за спасение. Вы так много для меня сделали, вы увезли меня и…

– Принеси-ка мне двойной эспрессо и самый вкусный ваш десерт. На твой выбор.

Я киваю. Быстро вношу заказ в блокнот и спешу откланяться, не в состоянии избавиться от мысли, что для устраненного недоразумения Дамир уж слишком внимательно меня изучал. Может, пытался понять, говорила ли я вчера правду о том, что не знала о характере подработки? В любом случае не имеет значения, почему он меня рассматривал. Раздражает сам факт этого момента. Мне не нравится ловить его внимание. Не нравится, что он меня искал. И не нравится, что он теперь знает, где я работаю.

Я уже говорила, что такие мужчины всегда меня пугали? И сейчас мне по-особенному страшно, потому что когда я несу Дамиру его заказ, то едва не падаю, так как все время, что я иду, мужчина сопровождает меня цепким взглядом. Смотрит непрерывно и нервирует.

– Что-нибудь еще желаете? – спрашиваю у него, когда ставлю перед ним заказ.

– Не думала, что со своим актерским талантом ты прозябаешь в захудалой кофейне? – неожиданно спрашивает вместо того, чтобы дополнить заказ.

– Не понимаю, о чем вы…

– Принеси счет. И добавь к заказу малиновые эклеры.

– Сколько?

– Два.

Я быстро ухожу упаковывать его эклеры. И, клянусь, он смотрит мне в спину, потому что, пока я иду, такое ощущение, что в нее врезаются копья. Вот что ему от меня надо? Почему он смотрит? И задает странные вопросы? Разве вопрос про актрису не странный?

– Таисия! – вздрагиваю от голоса нашего цербера.

Так весь коллектив за глаза называет нашего администратора Людмилу Павловну. Она работает у нас относительно недавно, всего несколько недель, но уже уволила троих сотрудников и сменила не только режим работы, но и скорость обслуживания столиков. Теперь мы не можем стоять рядом с клиентами дольше пары минут. Если заметит подобное, обязательно спросит, в чем дело. И если не дай бог окажется, что заминка произошла не по вине клиента, может и уволить.

– Да, Людмила Павловна.

Моментально ускоряюсь с упаковкой, хотя под ее пристальным взглядом начинают дрожать не только руки, но и все тело замирает в страхе.

– Слишком медлительная сегодня. Тебе повезло, что я в хорошем настроении и не буду делать тебе выговор, но нужно ускориться. Сколько можно возиться с одним клиентом?

– Да-да, конечно. Простите, просто клиент попросил упаковать эклеры. Я уже все. Отношу ему счет и заказанные эклеры.

– Поторопись, – бурчит она, но тут же улыбается, когда смотрит в экран своего телефона.

Неужели у Людмилы Павловны кто-то появился, и именно поэтому я только что не получила выговор?

– Ваши эклеры и счет. Расчет картой или наличными?

Дамир кладет на стол несколько купюр. Для расчета хватит и одной, но я не делаю замечания, прекрасно понимая, что это чаевые.

– Без сдачи, – подтверждает мои мысли и забирает у меня коробку с эклерами.

– Всего доброго. Заходите к нам еще, – говорю стандартную фразу.

Вот только вместо стандартного ответа вроде “Спасибо” или “И вам хорошего вечера” слышу другое.

– Я надеялся увидеть в коробке вместо эклеров то, что ты украла.

Под пристальным взглядом Людмилы Павловны поворачиваюсь к Дамиру снова и натыкаюсь на взгляд, полный холода. Что значит “то, что я украла”? Разве его телефон не лежит на столе?

Вот же он! Там!

– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Верни то, что не принадлежит тебе, иначе пожалеешь, что вообще меня встретила.

Я киваю подобно китайскому болванчику и спешным шагом направляюсь в раздевалку, минуя разъяренную Людмилу Павловну. Уверена, Дамир считает, что я сейчас же вынесу ему то, что я, по его мнению, украла, а я лишь на ходу стаскиваю с себя форму и хватаю из шкафчика сумку. Ни на минуту здесь не останусь. Мне нужно бежать. И срочно!

Глава 10

Выскакиваю из запасного выхода и благодарю бога за то, что в нашем кафе он есть – этот запасной выход. Понятно, что по закону он должен быть в каждом коммерческом помещении, но всякое в жизни бывает. И далеко не все предприниматели следуют букве закона.

Я обхожу здание, вижу знакомую машину на парковке и даю деру. Бегу, наверное, еще скорее, чем в первый раз на той самой парковке.

Как он нашел мое место работы? И что теперь делать?

Эти вопросы попеременно крутятся в моей голове, пока я добираюсь до школы. Замедляюсь и начинаю осматривать парковку. Кто его знает, вдруг Дамир уже и про мою младшую сестру, и ее место учебы знает, и ожидает меня здесь?

Знакомой машины нет, и я облегченно выдыхаю, но ненадолго.

– Как это Аксинья ушла? – раздраженно обращаюсь я к педагогу, отвечающему за продленку.

Стараюсь держать эмоции под контролем, но выходит плохо. У Аксиньи нет телефона. Тот, что я дарила ей, когда она пошла в первый класс, сломался на прошлой неделе. Новый я так и не купила. Не успела и подумала, что нам понадобятся деньги на съем. И сейчас безумно корю себя за это. В груди печет от страха.

– Она не пришла сегодня, я решила, что ее забрали.

– Не поставив вас перед этим в известность? Вы же знаете, что я всегда предупреждаю…

– Это школа, не сад, мы в ответе за детей только во время уроков, – огрызается преподаватель, а я сжимаю кулаки.

– Правильно. На время уроков. А Аксинья числится в группе продленки. И в это время она должна сидеть в вашем кабинете, – тыкаю я пальцем в сторону парт.

– Перед тем, как кидаться обвинениями, Таисия Максимовна, не потрудитесь ли вы меня дослушать? – я щурюсь, но киваю. – Я решила, что ее забрали, и написала Татьяне Марковне. Она сказала, что все под контролем.

Мама. Я еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

– Я же много раз вам говорила обращаться при проблемах ко мне.

– Разве вы являетесь официальным опекуном Аксиньи? – произносит учительница с ехидством, а я хочу громко выругаться.

Естественно, сдерживаюсь, естественно, отступаю и вовсе покидаю кабинет, а затем и школу.

Ну почему неприятность не приходит одна? Почему обязательно все и сразу? И так ситуация с мамой сгущалась над нами с Аксиньей с каждым днем, как грозовые тучи, все сильнее и сильнее, вдобавок ко всему этому еще Дамир.

Из-за него я осталась без своего стабильного заработка. Да, у меня были и другие подработки, но эта работа была единственной постоянной и… официальной! Я была устроена по трудовой.

А что теперь? Я не выйду на работу, и меня уволят за прогулы? По статье? И это навсегда останется в моей трудовой?

К дому я подхожу так же, как и к школе, пристально оглядываясь. Полностью уверена, что меня уже поджидает знакомая машина, но нет. Никого нет. Забегая в подъезд, я запоздало понимаю, что Дамир может приехать и не лично. Вообще странно, что он в кафе явился сам.

И тут меня озаряет! Я вспоминаю, что Дамир был удивлен встрече в кафе не меньше меня. Выходит… выходит, что он просто зашел туда выпить кофе и встретил меня там случайно, так?

А значит, он не знал, что я там работаю. А значит… мысли в моей голове текут с какой-то черепашьей скоростью. А все это из-за паники. Дамир пока не узнал моего ФИО. Значит, и адрес школы Аксиньи знать не мог, как и адрес нашего проживания.

Но ключевое здесь “не мог” – в прошедшем времени. Теперь он все это может узнать у Людмилы Павловны. Испугаться этому по-настоящему я не успеваю, потому что переступаю порог квартиры, встречающей меня тишиной.

Дома нет ни Аксиньи, ни мамы. И это уже страшно.

Если до этого я думала, что Ксю не захотела сидеть на продленке и пошла сама домой, а мама просто, не думая, ответила учительнице, лишь бы ее не доставали, то теперь я понимаю, что мама и правда забрала Аксинью из школы. А это не означает ровным счетом ничего хорошего.