Отец подруги. Никто не узнает

– Со мной.

Дамир мажет по женщине равнодушным взглядом и идет дальше, не останавливаясь.

– Но погодите… Хозяин должен дать добро и…

– Тебя как зовут? – спрашивает Дамир, глядя на меня.

– Тая. Таисия.

– Скажите Давиду, что я забрал Таисию. В конце концов, разве не для меня он ее заказал?

Господи… он точно поможет мне выбраться?

Блондинка хмурится, но ничего больше говорить не спешит, хотя и видно, что во все происходящее она будто не верит. И тогда я делаю самое глупое, что только можно – хватаю моего спасителя за руку и жмусь к нему. Прилипаю, как банный лист к голой заднице, и по пятам следую за высоким и грозным мужчиной, которого испугалась сразу, как увидела. Знала бы я тогда, что он окажется самым человечным из всех присутствующих, покрутила бы у виска пальцем, потому что я бы скорее поверила, что поможет блондин с добрым взглядом, чем Дамир, который вызывает приступ неконтролируемого страха только тем, как смотрит.

– Ощущение, что ты мне по ушам ездишь, – слышу обидное в свой адрес, а затем понимаю, почему он так говорит.

Оказывается, мы больше не идем. Стоим возле люксового дорогого автомобиля. И я все еще не отлипаю от Дамира, еще и грудь, господи, она от того, как сильно я к нему прижимаюсь, еще сильнее вываливается. Вот-вот соски будет видно.

Отстраняюсь, словно ошпаренная. Виновато увожу взгляд в пол, незаметно поправляю декольте и жду вердикта. Вот оно – мое спасение. В метре. Достаточно подойти и сесть в салон, но я жду, пока мне разрешат. Не хочу наглеть, я ведь и так ему навязалась, хотя… если бы не его друзья, возомнившие себя богами безнаказанными, я бы и вовсе здесь не оказалась! А он еще и глупой меня считает! Меня! Не своего дружка, заплатившего за такие развлечения.

– Я не вру. Правда не знала, что тут будет. Я должна была подавать напитки и ужин, ходить между столами… Без всего… вот этого.

– Деньги тебе не заплатят, если ты уедешь со мной.

– Но почему?

Вопрос вырывается прежде, чем я успеваю хорошенько его обдумать. Со мной всегда так. Я сначала говорю, а потом думаю. Из-за этого меня многие недолюбливают, считая заносчивой, а я ведь просто говорю людям правду. Вот и сейчас… Я просто рассчитывала на эти деньги, надеялась, мысленно их потратила, хоть и когда увидела все, знала, что не заплатят, просто, оказывается, подсознательно я еще не отказалась от тридцати тысяч.

Дамир усмехается, мотает головой.

– Иди обратно. Найди кого-то, кроме Олега, а лучше подключись третьей. Сцепи зубы и сделай, что надо, – звучит неожиданно. – Если ты уезжаешь со мной, то платить тебе должен я. Такие тут правила. А я, как ты понимаешь, платить не собираюсь, поэтому… всего доброго.

Пока я перевариваю полученную информацию, Дамир садится в машину и заводит двигатель. Собирается уехать, оставив меня здесь? Нет, нет, нет! Он не может этого сделать, и к черту деньги!

Подбегаю к машине, дергаю за ручку, но дверца не поддается, тогда я начинаю стучать по стеклу. Со всей силы, чтобы услышал. Стекло опускается, Дамир смотрит на меня хмуро, словно недоволен, что я снова отвлекаю, хотя так, скорее всего, и есть.

– Я поеду с вами, пожалуйста. Не надо никаких денег, но не оставляйте меня здесь.

Вижу, как сжимает крепко челюсти, словно думает, стоит ли со мной связываться. А я с замиранием сердца жду его решения. Откроет дверь автомобиля или нет? Есть в нем что-то человеческое или я зря решила, что такой мужчина может по-настоящему помочь, а не насмехаться над безысходностью?

Глава 5

Стекло начинает подниматься, а сам Дамир тянется и открывает мне машину. Не просто кнопку разблокировки нажимает, а почти по-джентельменски распахивает для меня дверцу, что в нашей с ним ситуации совершенно неуместно.

Я прыгаю в салон, стоит только мужчине отдернуть ладонь от дверной ручки.

– Почему ты не обута?

Голос мужчины холоден, а взгляд обращен к моим стопам. Я тут же поджимаю пальчики: почему то не хочется, чтобы мужчина и их рассматривал. Сквозь черные чулки виднеется красный гель-лак на ногтях. Вдруг Дамир посчитает красный цвет вызывающим и выкинет меня из машины?

– Не успела переобуться. А те туфли, что были, они… ну…

– В них было не так удобно убегать? – Дамир ухмыляется, краешки его губ на мгновение приподнимаются в улыбке. Неужели он так шутит надо мной? Да нет, не может быть. – Или они казенные?

– Нет, – морщусь я, – туфли мне дала подруга, а вот форма, – опускаю недовольный взгляд на свою грудь, – форму выдали.

– И где сейчас твоя подруга?

– Т-там, – я сцепляю зубы, так что аж больно становится, хочу сдержаться. Очень-очень хочу сдержаться и промолчать, но злость и обида берут надо мной верх. – Вот только не спрашивайте, почему я за нее не переживаю! Сдается мне, она все прекрасно знала, но предпочла меня обмануть. Я с ней еще разберусь. Вот только выберусь и…

Тут я осекаюсь, понимая, что если продолжу болтать без умолку, то вполне могу никогда не выбраться из этого места, а просто полететь кубарем из салона дорогой машины. А тут очень удобно и пахнет вкусно. Древесный запах даже успокаивает немного.

– Поехали? – то ли мольба, то ли требование вырывается из моего рта, я мгновенно нахожу взглядом глаза Дамира, чтобы он понимал – я прошу, не требую.

Мужчина первым отводит взгляд, а затем заводит мотор. От облегчения у меня даже голова кружиться начинает, я откидываю ее на подголовник и прикрываю глаза. Мысленно благодарю провидение. Бога. Творца. Вселенную. Все до кучи. Что только всплывает в голове. К тому моменту, когда машина трогается, я уже начинаю продумывать план расправы над Мариной.

Интересно, а их можно вообще как-нибудь засудить? Не заказчиков, а блондинку и ее руководство. Ведь они, получается, занимаются организацией самой настоящей проституции. Фу!

– Почему не удивилась, что оплата такая высокая? Или подработка официантки стоит столько же, сколько и шлюхи? – Дамир меня практически режет. И не понять, что острее… тембр его голоса или слова, которые он произносит.

– Я… удивилась, – стараюсь вложить в свои слова как можно больше уверенности, – но мне слишком нужны были деньги, поэтому поверить было проще, – утомленно вздыхаю я и открываю глаза.

Я боялась, что мужчина будет смотреть на меня. Боялась снова встретиться с ним взглядом, но нет – Дамир внимательно наблюдает за дорогой.

Мы давно покинули поселок и едем по трассе прямиком в город. И с каждой минутой мне словно дышать становится легче. Пока я не замечаю, что мужчина хмурится, взгляд его становится еще более недовольным, если такое вообще возможно. Я внимательно начинаю осматривать панель с кучей огоньков и понимаю, что бензина мало.

– Мы доедем до города?

– Мы доедем до заправки, Таисия, – холодно говорит он, зачем-то выделяя мое имя голосом, словно акцентируя на нём внимание. – И если ты не прекратишь болтать, то на заправке и останешься. С таким декольте, думаю, тебя быстро подберут.

Да как он!.. Как он вообще может так говорить! Сам же первый меня спросил про подработку, пока я молчала, а сейчас! Все это я кричу про себя, слава богу, а не вслух. Хотя бы тут мне хватает выдержки.

Не проходит и десяти минут, как мы заезжаем на заправку, Дамир берет телефон, я зачем-то кошусь в сторону дисплея. Словно ревнивая жена. Мужчина заходит в приложение для заправки, куда-то тыкает, а потом медленно и очень зло выпускает изо рта воздух.

– Что же за день сегодня такой! – хоть и тихо, но явно ругается он, а затем швыряет телефон на консоль.

Хлопнув себя по карману пиджака и затем по карманам брюк, открывает бардачок и начинает что-то искать там. Телефон в этот момент скатывается в зазор между консолью и моим креслом. Дамир этого даже не замечает, слишком сосредоточен на поисках. Ищет бумажник, судя по тому, что еще через секунд пятнадцать он достает его и покидает салон автомобиля.

Я сижу. Сцепляю руки в замок, кладу их на колени и сижу. Словно прилежная ученица. Взгляд то и дело мечется к той дырке, в которую свалился телефон, но я сижу.

– Любопытство еще никого до добра не доводило, помни об этом, Тася, – шепчу я себе под нос и все еще сижу.

Секунда, две, три… из дырки раздается писк – стандартный звук входящего сообщения. Я закатываю глаза, плотно прикусываю губу и все же просовываю ладонь в дырку, выуживаю телефон и понимаю, что мое любопытство играет на моей стороне и явно пытается меня сберечь.

«Птичка в клетке? Уже познакомилась с твоим богатым арсеналом?»

Отправитель – некий Давид.

А ведь именно так зовут организатора сегодняшней вакханалии. Ему должны были передать, что меня забрал Дамир и…

– Что еще за арсенал?!

Я практически визжу. Сердце снова начинает бешено биться. А в голове от недостатка кислорода путаются мысли. Лишь одна остается четкой и ясной – бежать.

Кидаю телефон обратно в дырку. Достаю из сумки кеды, напяливаю их на ноги, даже не завязала шнурки, просто запихнув их внутрь, и вылетаю из машины как ошалелая.

Дверь, слава богу, открыта. Дамира на горизонте не видно, и я начинаю семенить в сторону трассы. Еще несколько шагов, и я слышу собственное имя.

И опять полное. Чертов Дамир. Я даже не оборачиваюсь, только перехожу с шага на бег. Куда я бегу, сама не понимаю. Лишь бы вперед, лишь бы подальше от того притона, в котором я сегодня была, и от какого-то там домашнего арсенала. Я просто бегу, и, о чудо, на другой стороне трассы замечаю остановку. Остановку общественного транспорта, к которой приближается автобус.

Надо ли говорить, что я ощутила себя настоящим спринтером и побежала еще быстрее? Оглянулась, лишь запрыгивая в автобус.

Машина Дамира все еще стоит на заправке, а сам мужчина возвышается глыбой рядом с ней и смотрит в мою сторону. Как же хорошо, что на таком расстоянии я не вижу его взгляда, уверена, что он меня препарировал бы на месте, но я замечаю кое-что другое. В руках мужчины кроксы. И хоть они и черные, но я почему-то уверена, что купил он их на заправке явно не для себя.

Сердце делает болезненный кульбит, а к горлу подступает ком.

– Я просто устала, – шепчу я и, отвернувшись от мужчины, забегаю в автобус. – И очень хочу домой, – добавляю, словно успокаивая саму себя.

Ну и птичка…

Это он обо мне?

Глава 6

Домой я добралась лишь к полуночи, сделав несколько пересадок и пройдя изрядное расстояние пешком. В автобусе поверх униформы пришлось натянуть футболку, выудив ту из сумки, чтобы идти домой по ночному городу, не беспокоясь о случайных подкатах. Выглядела я как капуста, но зато декольте мое было прикрыто, и так я ощущала себя куда более защищенной, чем с оголенными сиськами, хотя низ, конечно, тоже стоило бы прикрыть.

Наша небольшая квартира встречает меня тишиной. Я мышкой крадусь по коридору к нашей с сестрой комнате, но останавливаюсь на полпути как вкопанная. Изнутри доносится едва слышный всхлип. И я несусь к нашей комнате быстрее. На всех парах. Потому что плакать сестра может по совершенно разным причинам. Остается надеяться на то, что мама никак не приложила к этому руку.

Отбиваю тихую дробь пальцами по двери. Это наш с Аксиньей условный знак. Слышу, как скрипит кровать, а затем тихие, но быстрые шаги. Дверь отпирается.

– Ты чего еще не спишь? – шепчу я, как только оказываюсь внутри. В коридоре лучше не шуметь, совершенно не хочется показываться маме на глаза в такое время и в том виде, в котором я пришла.

– Тебя так долго не было. Мне страшно, – всхлипывает моя Ксю и вжимается в меня, крепко обнимая. Подол футболки тут же становится влажным от ее слез.

– Милая, ну ты чего? – глажу ее по голове, а второй рукой обнимаю. – Ты же уже взрослая девочка, тебе целых восемь лет, – размеренно тяну я, – а еще ты мне обещала, – немного давлю голосом, – что, если меня не будет дома, ты запираешь дверь на замок, закрываешь глазки и крепко-крепко спишь. Не ждешь меня. Не плачешь, а кладешь спать всех своих кукол и тоже спишь.

– Я кушать очень хочу, – уже не плача, но все еще дрожащим голосом произносит Аксинья, – в животе тянет, и совсем не получается уснуть.

– Почему? – ахаю я, опускаюсь на корточки и внимательно вглядываюсь в любимое личико. – Тебе не понравилась картошка?

Быть такого не может. Как говорит мама – у меня талант приготовить конфетку даже из говна и палок. Папа же говорил, что у меня дар кулинарный, который достался мне по наследству от его бабушки. Я же… я просто люблю готовить. Да, даже из говна и палок. Сегодня на ужин я запекла картошку слоями. Очень-очень вкусную. Перед уходом я не успела накормить Аксинью, потому что к тому моменту она не хотела есть.

– Нет, я так и не попробовала. Мама сегодня опять злая. Сидела весь вечер на кухне. Я боялась туда заходить, – Ксю всхлипывает, а я подхватываю ее на руки и несу к кровати, сердце мое в этот момент буквально рвется из груди.

Я не знаю, как такое возможно. Как возможно чувствовать то, что чувствую я в этот момент, но сейчас я ненавижу. Я отчаянно ненавижу свою маму. Самого родного своего человека, которого должна безусловно любить, сейчас я просто ненавижу.

Я даже к Марине столько злости не чувствую.

– Подожди меня, хорошо? Я сейчас подогрею картошку и принесу сюда.

– Но если ты включишь микроволновку, то мама может проснуться от звука! – ахает Аксинья. – Не надо. Давай лучше ты полежишь со мной, пообнимаешь, и я усну. А покушаю утром.

– Нет уж, – улыбаюсь я через силу. – Я разогрею в духовке. Не переживай. Я быстро. А как только ты поешь, я лягу с тобой и пообнимаю тебя, договорились?

Сестра кивает и коротко целует меня в щеку.

Я иду на кухню, стягивая по пути джинсы и футболку, включаю свет и снова ощущаю прилив ненависти.

На столе стоит противень с остатками картошки, а рядом пустые бутылки из-под пива. Чего это она с вина на пиво перешла? Праздник у нее, что ли? Я брезгливо беру противень и засовываю его в духовку. Я не чистоплюйка, но меня прямо-таки внутренне передергивает. Ну неужели нельзя пустые бутылки хотя бы на пол поставить, если выкинуть за собой не в состоянии? А тут! На самом видном месте. Зайди Аксинья на кухню, первым делом бы обратила внимание на этот свинарник.

Впрочем, сестра бы не вышла. Она патологически боится и носу высунуть на кухню, когда там находится мама. Обычно она не церемонится и гремит бутылками так, что Аксинья без проблем улавливает, когда нужно посидеть у себя в комнате.

И это так расстраивает! Она ведь наша мама. Та самая мама, которая когда-то столько времени заботилась о нас, собирала нас в школу и читала книжки на ночь. Аксинья утрату матери переживала безумно сложно, ведь они были очень близки. Мама часто гуляла с ней, плела косички и готовила завтраки, она заботилась и любила, пока не умер муж. Потом она скатилась в пропасть, из которой не может выбраться по сей день.

Нет, у нее, конечно, бывают моменты просветления, когда она готовит еду, усаживает нас за стол и изображает любящую и понимающую мать, но с течением времени это происходит все реже и реже. В последнее время мама еще и друзей стала приводить. Не самой приятной наружности. Они восседают за большим кухонным столом с важным видом и учат маму правильной жизни и воспитанию детей, хотя сами в этом ничего не понимают. Именно поэтому мне нужны деньги, чтобы снять нам с Аксиньей квартиру и съехать.

Не представляю, как будет тут мама без нас, но и мы с ней не можем. Я столько раз пыталась ей помочь. Зарабатывала деньги на клинику, била бутылки, выливая алкоголь, пыталась воззвать к совести, но ничего, абсолютно ничего не помогало.

– Ты смотри-ка, явилась!

Я едва не роняю тарелку и вилку, которые взяла из сушки, на пол, когда слышу голос матери за спиной. Глотаю тугой комок, царапающий горло, и стараюсь не идти на конфликт. Молчу, надеясь, что ей надоест разговаривать с немой мной, и она уйдет к себе.

– Отвечай мне, когда я с тобой разговариваю!

Мама рывком разворачивает меня к себе и держит за плечи морщинистыми руками. Сердце ухает в пятки, хотя мне казалось, что я давно перестала ее бояться.

– Где была? На гульках?

Опускает голову вниз, поджимает недовольно губы, а затем разъяренно на меня смотрит.

– Вырядилась! Покороче ничего не нашла? С мужиком, что ли, была?

Хочу ответить, что нет, но мама решает за меня без права на оправдание.

– А с кем же еще, раз даже сестру на всю ночь оставила! Ответить в свое оправдание мне нечего, потому что я действительно оставила Аксинью, но лишь для того, чтобы обеспечить нам с ней хорошее будущее. То, которое она заслужила – не видеть пьющую мать и ее нетрезвых друзей, которые ведут себя порой словно хозяева в этой квартире.

– Денег хоть дал? – спрашивает то единственное, что ее больше всего интересует.

– Не дал.

Освобождаюсь из маминого захвата, грубо отталкивая ее в сторону, достаю противень из духовки и накладываю картошку.

– Ты бы хоть раз выполнила роль матери и покормила Аксинью. Она голодная в комнате просидела весь вечер, – пытаюсь воззвать к совести, но мама ее, видимо, давно пропила.

– Ой ли! А то я недостаточно для вас делаю?

– Что, например?

– Делала! – тут же находится с ответом. – Ты уже взрослая, можешь и сама как-нибудь.

Пока была в том злополучном загородном доме, даже забыла, зачем на самом деле мне так необходимы деньги. Сейчас же, находясь в пропитанной парами алкоголя кухне, отчетливо вспоминаю этот факт. Чтобы освободиться. И забрать с собой сестру, которая не должна проводить свое детство в таких условиях.

Набрав картошки в тарелку, иду к выходу из кухни и оборачиваюсь у двери. Мама тщетно пытается что-то выдоить из опустевших бутылок, совсем не чувствуя вины. Неужели она не изменится и останется такой навсегда?

Глава 7

– Ты заберешь меня пораньше? – интересуется Аксинья, когда надеваю портфель на ее худенькие плечики.

– Постараюсь, но не обещаю. У меня сегодня загруженный день и подработка в кафе, но если получится, я обязательно приду пораньше.

Сестра кивает, пытаясь скрыть разочарование. Поджимает губки, тяжело вздыхает, но не начинает возмущаться, зная, что я работаю, чтобы обеспечить наше с ней будущее. Правда, непонятно теперь, получится или нет. Тех денег, что я уже собрала, точно не хватит на съем квартиры, а на подработки я теперь не знаю когда смогу решиться.

Я хватаю свой рюкзак и уже собираюсь выйти из комнаты, но из кухни доносится звон бутылок. Черт! Мама проснулась и прямо сейчас, видимо, ищет среди вчерашних опустошенных бутылок хоть пару капель на опохмел.

Ксю это тоже понимает, потому-то и хватает меня за руку, крепко сжимая ладонь. Мы выходим вместе. Я прижимаю к себе сестру и быстро выхожу в коридор в надежде, что мама нас не заметит.

– Ну-ка… Стоять!

– Обувайся, – тихо говорю сестре и тоже быстро запихиваю ноги в туфли.

– Деньги есть? – интересуется мама, остановившись в двери.

– Нет.

– Как это? Вчера шаталась не пойми где, и денег нет? Ты что там, за бесплатно мужиков обслуживаешь?

– Я официантка, мама. И за вчера… не заплатили еще.

– Тоже мне… официантка. Не заливай давай, не поверю все равно.

– Твое право, – пожимаю плечами и, заметив, что Ксю уже обулась, быстро открываю двери, буквально вылетая на лестничный пролет.

Мама бросается следом, но не успевает за нами, так что мы очень быстро сбегаем с колотящимися в унисон сердцами. Сегодня только двадцатое. Те деньги, что мама получает, моя полы в магазине внизу, уже давно пропиты, а потому следующие десять дней она будет кошмарить меня и Ксю. И с переездом снова не сложилось!

– Пока!

Хорошо, что школа находится по пути в университет. Получается очень быстро добраться. Ксю на прощание машет мне своей маленькой ладошкой и убегает в школу, подпрыгивая от радости. Вот смотрю на других детей и понимаю, что многие из них с радостью бы остались дома, а Ксю с таким же чувством бежит в школу, потому что там тепло, вкусно кормят и безопасно.

Уж точно куда безопаснее, чем дома, где мать в пьяном угаре может и газ забыть закрыть, и собутыльников привести неадекватных. Второе я уже наблюдала. У меня тогда чуть сердце не остановилось, когда я пришла домой, а там шум и гам, веселые крики, и настежь открыта дверь в нашу комнату. Я так испугалась, что даже позвать Аксинью не могла, но она вышла ко мне сама. Из нашего с ней большого шкафа. После того случая мы с ней условились. Если вдруг что – она прячется там, но лучше закрывать дверь на засов изнутри. Так точно надежнее.

До занятий в университете остается около двадцати минут, так что я захожу в небольшую кофейню рядом и покупаю самый дешевый кофе с молоком. Ночью удалось поспать всего несколько часов. Мне все время снился загородный дом, блондин с его руками и темные мужские глаза, от которых я и проснулась утром в холодном поту. Даже сейчас мурашки по коже от одних воспоминаний.

Допив кофе, выхожу на улицу и тут же вижу Марину, а точнее, ее ярко-розовую блузку, из-за которой ее невозможно пропустить. Перебегаю дорогу и устремляюсь прямиком за знакомой. Подругой ее теперь язык не поворачивается назвать! Она ведь знала, все знала, на что мы там соглашались. Это ведь она мне тот контракт и подсунула!

Догоняю ее уже в коридоре университета. Хватаю за плечо, разворачиваю лицом к себе. При виде меня у Маринки округляются глаза. Что, неужели не ожидала меня увидеть? Думала, буду прятаться? Эх, Марина, я и не такое в жизни видела, как вчера. Так что для пряток у меня нет никаких причин.

– Ты… ты что здесь делаешь? – спрашивает ошарашенно.

Я ее шок воспринимаю, конечно же, по-своему. Что она боится, что я ей тут устрою взбучку или что расскажу, чем она таким занимается. Это у меня в университете так себе репутация. Все знают, что я работаю в небольшой забегаловке официанткой, вот и подтрунивают периодически. Если бы о маме узнали, так и вообще бы травлю устроили. А вот про Марину никто не знает. Все потому, что работа у нее ночная, ага. И платят там больше именно потому, что ночью. Вот я дура! Поверила ведь.

– Тебя же… тебя Булатов ищет, Тая, – проговаривает четко, но шепотом, словно боится, что кто-то нас может подслушать.

– Чего?

– Булатов… Тот мужчина, с которым ты… уехала. Он ищет тебя, Тая. Я… я думала, ты спряталась где-то, чтобы не нашел.

– Что ты такое несешь, Марина? Зачем бы ему меня искать?

Смотрю на нее пытливо, но она молчит, с опаской осматриваясь по сторонам, будто ждет, что прямо сейчас из-за угла выскочит сам Булатов и схватит меня, а заодно и ее. За компанию.

– Ну так что? Зачем бы ему меня искать, Марина? Или ты врешь специально, чтобы я поскорее отсюда убежала, м?

– Да нет же. Он ищет! Ищет! Нас всех сегодня подняли, потому что ты…

Марина понижает голос до шепота, а у меня земля уходит из-под ног, когда я слышу, что она говорит.

Этого не может быть!

Глава 8

– Да нет же. Он ищет! Ищет! Нас всех сегодня подняли, потому что ты…

– Воровка.

От неожиданности мои пальцы расслабляются, и захват на плечах Марины слабеет, девушка, видимо, почувствовав это, моментально отшатывается от меня.

– Спрячься, Тася. Я сомневаюсь, что у тебя выйдет, но все же.

– Да что за бред? – наконец-то отмираю я. – Что я могла у него украсть? Мы даже не доехали до его дома!

– Что-то очень ценное. Тась, – Марина оглядывается по сторонам и делает очередной шаг… подальше от меня, – ты хоть и зла на меня, но я хотела как лучше. Ты же говорила, что тебе очень нужны деньги. Неужели так трудно было с ним просто переспать? Кто ворует у таких людей? Ты совершенно из ума выжила? Да он тебя найдет в два счета и закопает.

– Марина…

– Послушай, – она цыкает на меня и выставляет вперед указательный палец, – я не сказала им, где ты учишься, но в контракте, который я заполняла, стоит адрес общежития.

Происходящее начинает напоминать мне все больше и больше дурной сон. Даже не кошмар, а какие-то сюрреалистичные глюки по типу путешествия Алисы в кроличью нору.

– К-какие еще мои данные ты вписала в тот контракт? – шиплю я, не веря в то, что мы вообще разговариваем об этом.

– Имя, – твердо произносит Марина. – Номер телефона еще.

– Имя? Не ФИО, а только имя?

– Ну да. Кому там нужно все остальное, адрес – и тот так, номинально. Обычно у таких людей не крадут.

Это камень в мой огород, да, я это чувствую. Но я правда ничего не брала!

– Номер только да имя. Кстати, странно, что они до сих пор тебя не отследили по телефону. Тебе никто даже не звонил? – удивляется она.

А я вот удивляюсь другому. Неужели я этого контракта вчера так испугалась? Десятикратной неустойки? По условиям контракта, в котором даже ФИО мое не прописано, я уже молчу о данных паспорта.