Тень над Гонконгом

Зачем?

Чтобы свалить на триады и похоронить расследование в страхе перед ними?

Чтобы увидел и прочёл?

Кто? Полиция?

Но им это ни к чему.

Предупреждение?

Возможно.

И снова — кому?

Получалось, что главный вопрос здесь был не «кто убил» и даже не «почему» — а «кому адресовано послание»?

А может, сэр Персиваль и правда искал нечто, связанное с бессмертием? Занимался алхимией — или как это там в Китае называется?

Надпись «Небесное долголетие»...

Ещё в Индии Лестрейд как-то спросил одного знакомого торговца — банья: какой смысл продавать нарисованные на бумаге иероглифы? Кто их покупает? Ведь это не картины и не книги...

— Книги, сержант, — это копия и часто искажённый смысл чужой мудрости. Иероглиф, выведенный рукой мастера, — всегда оригинал, — ответил старик. — В Японии искусство каллиграфии стоит выше поэзии. А китайцы говорят: «Иероглифы — это наша душа». Для них написать криво — это оскорбить адресат.

Лестрейд поднёс лупу к фотографической карточке. Снимок был сделан на большую форматную камеру — детализация была потрясающей. Горизонтальные штрихи выполнены без диагональной динамики. Кисть ставили жёстко, оставляя кляксы, словно не писали, а тыкали в стену. Рисовальщик спешил, и мазки вышли неровные, с рваными краями.

— Что скажешь, Мориарти?

Сидящий у двери кот потянулся, выгнув спину дугой, и, задрав хвост вертикально, важно покинул комнату.

Лестрейд вернулся к фотографии. Бумаги на столе, нераспечатанный конверт. Керосиновая лампа... Кому-то было темно — и он поднял фитиль слишком высоко, изрядно закоптив стеклянную колбу.

Лестрейд встал и подошёл к карте Лондона. Ткнул пальцем в район доков и повёл вправо-вниз и дальше по обоям — туда, где на карте мира был бы скалистый остров Гонконг.

Через десять минут Лестрейд уже шагал в почтовую лавку мистера Миллера. Там, в тесном закутке, пропахшем солёной селёдкой и сургучом, стоял единственный на всю округу телефон.

Глава 5

Почтмейстер, увидев инспектора, засуетился, вытирая руки о передник.

— Желаете позвонить, мистер Лестрейд? Линия сегодня работает на удивление чисто — Эксетер отвечает сразу. Звоните хоть в Китай.

— Отлично, Артур. Для начала соедините меня со Скотленд-Ярдом.

Миллер зашёл в тесный закуток к телефонному аппарату, яростно покрутил рукоятку магнето и, докричавшись до лондонского коммутатора, попросил соединить со Скотленд-Ярдом. После щелчков и продолжительного кладбищенского гула протянул трубку Лестрейду.

— Слушаю, — донеслось с задержкой, будто звук и вправду долетел из Лондона.

— Слушаю. Говорите, — повторил невидимый собеседник и, несмотря на шорохи и треск, Лестрейд узнал голос инспектора Тобиаса Грегсона — наследовавшего и его дела, и кабинет.

— Тобиас, это Джордж Лестрейд.

На том конце воцарилась тишина.

— Джордж? Что случилось? В Бадли-Солтертоне украли призовую тыкву с ярмарки?

— Оставь свои шутки, Тоби, — сухо сказал Лестрейд. — Сегодня я получил письмо от старинного приятеля из Гонконга. Ему нужна моя помощь. Выправи мне полномочия от CID.

— Гонконг? Ты с ума сошёл, Джордж. Ты газеты читаешь? В Европе пахнет порохом, кайзер бряцает саблей или, что там у него висит на поясе, — а ты собрался на край света ловить китайских кули? Если начнётся заваруха, ты можешь застрять там надолго.

— Я еду завтра восьмичасовым до «Ватерлоо». В Лондоне буду к половине второго. Хочу успеть на поезд до Тилбери и у меня не будет времени заезжать в Ярд. Пришли кого-нибудь с бумагами на вокзал.

— Джордж, ты — всё такой же. Умеешь озадачить с первой фразы. Ладно. Сделаю всё, что смогу, но я не бог и даже ещё не старший инспектор.

Лестрейд попрощался и повесил трубку.

— Вы нас покидаете, — огорчился почтмейстер, слышавший весь разговор. — А как же ваши розы и кот?

Лестрейд посмотрел на доску объявлений, где рядом с рекламой удобрений появилось свежее объявление о добровольческом наборе в армию Его Величества.

— Ничего. Розам расставание пойдёт только на пользу. А Мориарти я возьму с собой, будет кому за мной присматривать в логове китайского беззакония.

Лестрейд повернулся к телефону и энергично провернул ручку, повторно вызывая коммутатор.

— Барышня, соедините меня с офисом «Peninsular and Oriental Steam Navigation Company» в Лондоне.

Дождавшись соединения, Лестрейд спросил про ближайший рейс до Гонконга.

— SS «Maloja», — ответил клерк прокуренным голосом. — Отбывает из Тилбери завтра, в субботу четвёртого июля, в четырнадцать тридцать. Двухвинтовой почтово-пассажирский лайнер. Скорость — пятнадцать узлов. Заходы в Порт-Саид, Аден, Коломбо...

— Прекрасно, — перебил Лестрейд. — Сколько стоит место в первом классе?

— Каюта на двоих — от шестидесяти до семидесяти фунтов, одноместная — от восьмидесяти пяти...

— Дорого. А второй класс?

— Двухместная каюта — тридцать пять фунтов.

— А оба места?

— Мистер путешествует не один или предпочитает одиночество?

— Мистер предпочитает одиночество.

— Полуторный тариф.

— Хорошо, — сказал Лестрейд. — Беру оба места в каюте второго класса в районе миделя.

В трубке повисло одобрительное молчание.

— Вы морской капитан, сэр? — уважительно спросил клерк.

— Бывший полицейский инспектор.

— Уважаю, мистер. По мидель-шпангоуту — наименьшая амплитуда бортовой качки, да и килевая переносится лучше. Специально для вас, сэр, со скидкой за предварительный заказ — пятьдесят фунтов ровно. Билет заберёте у кассира перед посадкой.

Лестрейд прикинул: сто фунтов — пенсия за полгода, семьдесят пять персональная доплата от монарха, пятьдесят пять — осталось с прошлого года, минус расходы с января по июнь... До Гонконга им с Мориарти должно было хватить, а там Реджинальд компенсирует расходы.

— Договорились. Бронируйте.

Задержавшись в дверях, Лестрейд достал бумажник, вынул десятифунтовую банкноту и протянул её почтмейстеру.

— Надеюсь, Артур, этого хватит, чтобы мои розы не превратились в шиповник?

Дома Лестрейд открыл шкаф, вытащил чемодан и старый кожаный саквояж. На самом дне, завёрнутый в промасленную тряпицу и уложенный в деревянную коробку из-под гаванских сигар, лежал револьвер Webleyкалибра .455. Инспектор вынул коробку из саквояжа, убрал её в платяной шкаф, плотно прикрыв обе двери.

— Ну что, Мориарти, — сказал он коту, уже выглядывавшему из оставленного открытым саквояжа. — Придётся нам сменить чёрный цейлонский чай на зелёный гонконгский.

Г