Мания Изотова

Настасья Карпинская

Мания Изотова

Глава 1

— Хватит себя вести как вокзальная шалава! — голос мужа отразился от стен и неприятно ударил по перепонкам, я нехотя открыла глаза, замечая, как губы стоявшего надо мной Петра исказились в презрительной гримасе. Интересно, что на этот раз? Хотя нет. Неинтересно. Давно уже ничего не интересно. Ни его истерики, ни его проблемы, ни его угрозы, все одно и то же, все по кругу. Ни черта не меняется. Поэтому не пошевелившись, лишь, смерила его равнодушным взглядом. Чувствуя, как от его присутствия в мышцах снова возникло напряжение, отчего они противно заныли. Не мужик, а ходячее порождение стресса.

— Хватит провоцировать моих людей! Ты вообще слышишь, что я говорю? Или оглохла? Але блядь, — взревел, и видя, что я никак не реагирую на его слова, схватил со стула полотенце и швырнул его в меня. Вот все настроение мне испортил мудак.

Мы находились в цокольном этаже у бассейна, и наши голоса не были слышны находящимся в доме людям. На то и был его расчет, иначе не посмел бы так орать. Тяжело вздохнула, откинула полотенце на пол и потянулась за бокалом вина, что стоял на столике рядом с шезлонгом. Сделала глоток. Лед почти весь растаял, и вино стало противным и кислым. Недовольно скривив губы, отставила бокал в сторону.

— Я нахожусь в своем доме и буду тут делать все, что я посчитаю нужным — это раз. — Произнесла абсолютно спокойно и поднялась с шезлонга, вставая рядом с мужем. Искренне сожалея, лишь об одном, что мой релакс и сегодня был нарушен. — Я весь месяц, пока ты колесил по Европе, управляла твоим сбродом, решала твои проблемы, рулила твоим бизнесом, и я имею право отдохнуть — это два. А еще я урегулировала вопрос с армянами, которые палили из пушек на нашей территории и изрешетили полсотни людей, и поверь мне это не было просто, с бабами они даже разговаривать не хотят, не то что вопросы решать. У меня стресс и если чтоб его снять, мне надо позагорать топлес в собственном дворе, я это сделаю и похрен мне на твоих псов. Если их что-то смущает, пусть закроют глазки, — произнесла, даже не пытаясь сдерживать сочившийся из меня яд. — А нет, то я им просто яйца отстрелю. Делов-то. Одним псом меньше, одним больше, какая разница.

Лицо Петра на последних моих словах практически перекосило от ярости. Я кожей почувствовала, как его эмоционально взорвало.

Я собралась развернуться и уйти, но меня резко и жестко схватили за горло, грубо впечатывая в стену. От соприкосновения кожи с холодным кафелем россыпь мелких, противных мурашек тут же неприятно прокатилась по телу. Лопатки и затылок болезненно заныли. Глаза в глаза. Сражение, в котором уже давно никто не хотел уступать.

— Берега не путай, дорогая, — прошипел Петр, скрипя зубами от едва сдерживаемой злости. Нет, я не дура я знала, на что он был способен, сомнений в его жестокости у меня не было, не раз ее последствия видела, просто мне уже было плевать.

— А то что? Убьешь? — в голосе вызов и неприкрытая насмешка. Раньше он меня пугал, до дрожи в коленях, а теперь Я уже давно перестала его бояться. Порой мне кажется, что я и дьявола уже не испугаюсь, явись он по мою душу.

В моем взгляде бушевало едва сдерживаемое сумасшествие, в его — балансирующая на обрыве ярость.

— Красивая ты, Верка. Это тебя и спасает суку, — процедил он, чуть склонившись, и пальцы на моем горле сжались сильней, давая мне почувствовать дефицит воздуха в легких, его силу и его контроль. Перед глазами пошли темные круги, но я не двинулась, даже руку не вскинула, просто с горящей ненавистью смотрела в его глаза. — Еще раз такой выверт устроишь, высеку тварь, — и он, резко оторвав меня от стены, словно вещь с силой швырнул в бассейн.

Пол на секунду ушел из-под ног, а следом короткий полет и удар о воду, разорвавший тишину громким всплеском. Вода тут же забралась в нос, рот, уши. Поборов резкий, обусловленный природными инстинктами всплеск паники, я вынырнула и матерясь, жадно глотала воздух, протирая глаза. Петра уже не было. Лишь звук тяжелых удаляющихся шагов был слышен за дверью. Подплыла и судорожно вцепилась в лестницу, до побелевших костяшек на пальцах. Сука, как же я его ненавижу. Ненавижу настолько, что в такие моменты хочется выть в голос от собственного бессилия.

Глава 2

Моросящий дождь лениво стучал по окнам. Осенняя серость отравляла и так паршивое настроение. Я вышел из участка, остановился на небольшом крыльце и, вытащив из изрядно помятой пачки сигарету, закурил, бросая взгляд на хмурое небо. Никотин с первой же затяжки неприятно обжёг горло. Перекинув сигарету в уголок рта, достал из кармана куртки кошелек, пересчитал оставшиеся деньги и, убрав все, обратно, затянулся сигаретой сильней. Дела мои были говно. Финансы пели романсы, а дома в холодильнике уже, кроме мамкиной солонины, ничего не осталось.

Дверь позади противно скрипнула.

— Что Лех, на мели? — Валерка остановился рядом, тоже закуривая и поднимая воротник старой кожанки.

— До получки как-нибудь протяну, — ответил, а в голове тут же прикинул, на что уйдут остатки зарплаты после раздачи долгов. По моим оценкам хватит на блок дешевых сигарет и пару булок хлеба. Негусто.

— Так кукиш нам, а не получка опять. Слышал вчера, как Васильевич, с кем-то грызся в кабинете, что денег нет и снова на подсосе всем отделом сидеть.

— Суки, — выругался, едва сдерживая рвущуюся наружу злость. — Антонов вчера всего два талона на бензин выдал на весь месяц, а мне на выезды, что пешком ходить?

— А я тебе давно говорю, твоя честность тебя в гроб загонит, — Валерка «не отходя от кассы» снова затянул свою старую шарманку. Я знал, что многие из отдела давно уже не брезговали «обслуживать» местных комерсов, даже вписывались разруливать проблемы, возникающие у тех с другими отделами, за что и получали приятные бонусы, называя это взаимопомощью. Не мне судить, каждый выживает как может. Но на душе от всего этого было гадко.

— Не начинай, — повел головой, сплюнув в сторону.

— Да мне тебя жалко дурака, опять давиться будешь солеными огурцами и пустой картошкой до зарплаты, которая неизвестно когда будет, а мог бы заработать и жить по-человечески, матери с батей помочь.

— За чей счет? — презрение в голосе я даже и не подумал скрыть. От одной мысли, что придется прислуживать каким-то подонкам, становилось тошно до удушья.

— А тебе не все равно, когда в кармане дырка от бублика? — Валерка устало усмехнулся. — Поехали со мной к Туманову? На его рынке вчера перестрелка была, надо разузнать, что почем.

— Так вызови его повесткой.

— Изотов, ты совсем дурной? Вот смотрю на тебя иногда и думаю, тебя мамка в детстве головой вниз не роняла?

— Что не так? Есть регламент.

— Да подтереться ты этим регламентом можешь уже, как и все мы. — Он тяжело вздохнул. — Ты едешь со мной или нет? Или снова по всему отделу будешь скрести в долг до получки?

Внутри все бунтовало, скрипело и выло от нежелания прогибаться. Только долгов уже как у собаки блох, бензина в баке машины три капли, на кухне пустой холодильник и драные ботинки на ногах. От внутреннего скрежета сжал в кулак ключи, что лежали в кармане, сжал до боли, чувствуя, что еще мгновение и я пропорю тупыми зубцами кожу. Как бы ни открещивался, видимо, выбора это гребаная жизнь не давала, либо так, либо с голода пухнуть. Не скажу, что я принципиальный в доску, нет, конечно, давно уже понял, что есть принципы, за которые умирать не стоит. И тут, наверное, Валерка был прав, когда в кармане кот наплакал, а желудок к позвоночнику прилипает особо-то выбирать не приходится.

Сжал зубы, недовольно повел головой, отбросил докуренную до фильтра сигарету в урну и повернулся к Синицину.

— Поехали.

— Ну, наконец-то.

— Только я на своей. А то завтра на автобусе на работу пилить не хочется. Говори, куда ехать.

— Ресторан «Золотой лев» в старом Доме культуры. Знаешь?

— Знаю, — бросил глухо, направляясь к своей бежевой шестерке и морщась от холодных капель усиливающегося дождя. Еще бы я не знал, я там в свои школьные годы на аккордеоне пять лет отпиликал, а теперь там вся шушера городская отплясывает и красную икру импортным пойлом запивает. Вот значит, как жизнь повернулась. Жопой своей сучьей. Если бы кто мне об этом еще шесть лет назад сказал, я бы рассмеялся и у виска покрутил, а сейчас я это все собственными глазами каждый почти вечер наблюдаю.

Машина завелась только с третьего раза, громко взвыв на повышенных оборотах, давно надо было уже карбюратор перебрать, да только времени и средств постоянно не хватало. Вывернув руль и чуть задвинув «подсос»*, поехал за зеленой девяткой Синицина, ощущая, как напряжение лупит по остаткам уже сдыхающей совести.

* В обиходе «подсос» правильно называется ручным управлением воздушной заслонкой карбюратора, а сама деталь на панели приборов — тягой или тросом привода воздушной заслонки.

Глава 3

Черная вывеска с красно-оранжевой надписью висела над входом, цепляя взгляд, из открытых дверей до слуха доносилась громкая музыка и вызывающий смех баб, парковка была забита в основном черными иномарками с тонированными стеклами. Остановил машину рядом с каким-то темно-синим Вольво и вышел, направляясь к Валерке.

— Ты только не быкуй и суету не наводи. Сиди, слушай, вникай. Я сам все, — бросил Синицин, пока мы шли к дверям ресторана.

— Да понял я.

Быки у входа, узнав Синицина, безропотно пропустили нас внутрь. И на каких дрожжах этих акселератов держат? Сколько жрать надо, чтоб такие хари наесть? Явно до получки на картошке и соленой капусте не сидят.

Стоило переступить через порог, как в нос тут же ударил запах сигаретного дыма, жареного мяса и дорогих духов. В животе заурчало. Сука. Надо было все-таки в обед в служебную столовку заглянуть, хоть баланды какой похлебать. В зале был полумрак. На сцене извивались три полуголые девицы, исполняя какую-то модную херню, от которой хотелось вымыть уши хозяйственным мылом. Окинул взглядом собравшуюся публику, тут же отмечая: из обычных смертных тут только официанты. И у каждого третьего было оружие. Напряжение холодной змеей скользнуло по телу, в момент, выкручивая все рецепторы на максимум.

Валерка повел головой в сторону, и я пошел вслед за ним.

Тяжелые красные бархатные шторы отделяли один зал от другого, везде была позолота, зеркала и темное дерево, от всего так и фонило дороговизной, казалось даже сам воздух тут был пропитан деньгами.

— Нам сюда, — кивнул Валерка и направился к вип-зоне. Но стоило нам приблизиться, как два амбала преградили путь.

— Куда прешь! — вскинулся один.

— Синицин к Туманову.

— Нет хозяина еще. Жди, — выплюнул шкаф, словно отвечал не капитану милиции, а дворовому псу, и у меня тут же полыхнуло в мозгу. Пару лет назад он бы у меня минимум на пятнадцать суток уже присел. Кулаки непроизвольно сжались.

— Кто там, Сем? — вдруг из-за штор раздался мелодичный женский голос, и амбал дернул головой, чуть оборачиваясь.

— Менты к Петру Сергеевичу.

— Пусти, — одно слово и эти шкафы расступились, и мы прошли вперед.

Диваны, обтянутые красной кожей, большой накрытый стол, который ломился от закусок, и мой желудок от вида заполненных тарелок снова болезненно дернулся. На диване, забросив ногу на ногу, сидела молодая женщина. Красивая женщина. Настолько, что я даже на мгновение подвис. Давно таких не видел. А если и видел, то только по ящику. Она словно со страниц журнала сошла, такая же нереальная. Длинные каштановые волосы, красное короткое платье, с довольно откровенным вырезом, сапоги — черные лаковые чулки, закрывающие колени. Вся золотом обсыпанная: на пальцах золотые кольца, на запястье браслет, на шее цепочка толщиной с половину моего пальца и цацки в ушах явно не с простыми стекляшками. Дорогая дамочка.

— Здравствуйте, Вера Леонидовна! Рад вас видеть! — заискивающе произнес Валерка, улыбаясь. Я же, молча на нее пялился, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Здравствуй, Валер. Присаживайтесь, — она повела головой в сторону второго дивана и потянулась за бокалом. Спокойствие во всех ее движениях и реакциях — тотальное и нескрываемая скука в голосе. — Петр задерживается. Проблемы возникли.

— Надеюсь решаемые? Если что мы можем помочь, — снова улыбнулся Синицин.

— Я не сомневаюсь, — отозвалась она и сделала глоток вина. — Угощайтесь, мальчики.

Мальчики, блядь Подстилка бандитская.

— Это мой друг и сослуживец, помогает мне, — Валерка повел подбородком в мою сторону.

— А имя у друга есть? – по ее губам скользнула насмешливая улыбка, и взгляд нереально красивых глаз снова задержался на мне, вызывая непривычное покалывание в солнечном сплетении.

— Алексей. Изотов, — ответил сам, не дожидаясь пока Валерка меня нормально представит.

— Рада знакомству. Алексей. Изотов, — ее улыбка стала шире, а у меня мурашки вдоль позвонков табуном пробежались от ее внимания и журчания голоса. Не баба, а сирена морская в человечьем обличье. За всю жизнь таких не встречал, даже не знал, что такие бывают

И я бы окончательно утонул в ее глазах, но мое внимание переключил какой-то нетипичный шум. Я уже хотел маякнуть Синицину, но в следующее мгновение раздался залп автоматной очереди и громкий женский визг наполнил ресторан, музыка заглохла.

— Где Туман? Мне нужен Туман, сука! — заорал во все горло какой-то мужик с акцентом. Мы с Валеркой переглянулись. Рука дернулась к кобуре, но та была оставлена в отделе и с губ сорвался сдавленный мат.

— Это Ваха. Отмороженный напрочь, сейчас весь ресторан положит, — тихо, все так же, не двигаясь с места, произнесла Туманова, абсолютно спокойно делая очередной глоток вина из бокала, будто ее вообще ничего не смущало.

— Где Туман? Я трижды один вопрос не задаю!

- Ну, чего примерзли, где тут черный выход? — обратился к одному из амбалов, которые уже достали стволы, и тот кивнул в сторону кухни.

— Тогда прикрывай, — и, взяв Туманову за руку, потянул за собой. — Валер.

— Я понял. Уводи, — сразу отозвался Синицин и принял из рук амбала пушку. Надеюсь, Синица додумается после отпечатки стереть. Мало ли сколько из этой волыны людей положили, всплывет потом нежданно-негаданно.

— Бежать можешь? — спросил, посмотрев на ее каблуки.

— Могу.

Я, чуть выглянув из-за бархатных штор и оценив обстановку, дал отмашку и резко стартанул с места, потянув Туманову за собой, и град пуль тут же накрыл зал.

Глава 4

Возня в ресторане началась дикая, часть персонала лежала мордой в пол, боясь пошевелиться, кто-то пытался сбежать, кто-то, наоборот, искал свободную дверь, чтобы ворваться внутрь. Не отпуская руку Тумановой, пользуясь неразберихой, быстро скользнул в узкий коридор, но чьи-то быки ринулись с черного входа нам навстречу, то ли это кого-то из гостей, то ли люди Вахтанга. Угадать наверняка было невозможно. Времени на рефлексию — ноль. Поэтому дернул Туманову в сторону служебного помещения, и мы с ней оказались в кладовке метр на метр, заставленной так, что стоило пошевелиться и вся гора ведер, тряпок и хрен пойми еще чего, упадет нам на головы. Туманова, покачнувшись на чертовых каблуках, неожиданно обхватила своими тонкими руками мои плечи, и я инстинктивно привлек ее к себе, прижимая. Замерли, слыша, как мимо двери проносятся люди. Всё-таки стоит отдать должное этой женщине: ни глупых вопросов, ни истерики, ни паники, ни какого-либо проявления лишних эмоций. Она просто молчала и делала лишь то, что я говорил. Даже у меня, привычного к неординарным ситуациям, мотор словно бешеный колотился в грудную клетку под воздействием адреналина, а она словно каменное изваяние, холодна, собрана и спокойна.

Когда шаги стихли, я приоткрыл дверь и, убедившись в безопасности, все так же сжимая руку Тумановой, направился к выходу. Нам оставалось пара шагов, когда один из бугаев шагнул из кухни нам навстречу. Он, присвистнув, обрадовавшись добычи и, вытащив пушку, шагнул мне навстречу. Быстрая оценка обстановки, одним движением Туманову за спину, подсечка неожидавшему бугаю и схватив со стеллажа пустую винную бутылку, разбил ее о его голову, вырубая. Шкаф лег. Проверил пульс — жив. Забрав пушку, снова схватил за руку Веру Леонидовну, замершую у стены, и приоткрыл дверь черного входа. Быстро оглядевшись, потащил ее за собой. Проблема была в том, что машина была припаркована напротив главного входа, а там сто процентов тусовались люди Вахтанга.

— Блядь, — выругался, выглядывая из-за угла, замечая человек десять – двенадцать, и понимая, что стоит нам шагнуть к машине, красное платье Тумановой словно пионерский флаг моментально привлечет к себе внимание. - Куртку мою надевайте, и волосы постарайтесь спрятать, надо мимо этой своры прошмыгнуть до машины, — я сбросил с себя кожанку и протянул ей.

И она снова меня удивила, она не то чтобы не возмутилась, но даже не поморщилась, натягивая на себя, мою видавшую лучшие времена куртку. Кожанка почти полностью скрыла ее короткое платье. Выждав момент, когда оставшиеся бойцы Вахи отвернули свои ебальники от парковки, мы побежали со всех ног к шестерке. В голове пульсировала в этот момент лишь одна мысль: только бы завелась шаха, иначе мы тут ляжем.

Туманова запрыгнула в машину и тут же максимально съехала вниз с кресла, чтобы сразу не заметили. На опыте дама, сразу видно, а я, вытянув подсос, сорвал машину с места и втопил что есть мочи к участку. Хрен его знает почему туда. По привычке.

— Вас куда отвезти? Есть место, где будет безопасно?

— Улица Старых Кузнецов, 129, — ответила, садясь на кресле нормально, стреляя глазами по сторонам, оценивая ситуацию. Названный ею адрес, находился в частном секторе, раньше там были в основном старенькие покосившиеся домики, сейчас на их месте элитный поселок. Ясно, понятно. Далековато. Главное, чтоб бензина в баке хватило. Радовало, что за нами никто не гнался, ни преследования, ни стрельбы не было, а это уже хорошо, с остальным разберемся.

Туманова же, беззастенчиво, покопавшись в моих карманах, достала сигареты и, вытащив одну из пачки, открыла окно и закурила.

— Они дешевые и гадкие, вам не понравится, — зачем-то сказал, снова бросая взгляд по зеркалам.

— А тут принцесс нет, товарищ капитан, — она неожиданно улыбнулась, переведя взгляд на меня и делая очередную затяжку. А у меня от ее голоса снова мурахи под кожей по хребту прошлись. Нереальная баба какая-то. Если бы в руках не держал пару минут назад, не поверил бы, что она вообще из плоти и крови.

— Я смотрю, вы ничего не боитесь.

— Устала бояться. А вообще, нам еще в училище советовали научиться убирать страх. Нужный навык, как оказалось.

— На кого учились? — спросил, не надеясь что ответит.

— Фельдшер.

— На практике в морге вас в числе упавших в обморок, как понимаю, не было.

— Я была в числе подававших нашатырь тем, кто отъехал.

И вот я даже не удивился ее ответу.

Она снова улыбнулась. Но стоило мне повернуть на улицу Старых Кузнецов, как ее взгляд светло-ореховых глаз потемнел, а улыбка померкла. Напряжение в салоне вдруг стало почти осязаемым. Я остановил машину у названого дома под вскинутыми стволами охраны, тут же вывалившейся за ворота.

— Идиоты, — Туманова выругалась и потянула за дверную ручку, так и не сняв мою куртку.

Не забываем писать комментарии и подписываться на автора - это позволит вам следить не только за обновлениями романа, но и за моими новинками.