Рожденные в империи.

И вот однажды его отправили ночевать к соседям. А утром папа Витя пришёл весёлый, взъерошенный:

— Ну, Вовка, поздравляю. Сестра у тебя. Лариса. Лариса Витальевна — это по документам. А для тебя — просто Лариска.

Вовка на цыпочках зашёл в комнату. Мама лежала, уставшая, но улыбалась. А рядом, завёрнутый в старую простыню, лежал свёрток. Из свёртка торчало крошечное лицо с прикрытыми глазами.

— Здравствуй, Лариска, — прошептал Вовка.

И в этот момент он вдруг почувствовал: я больше не один. У меня есть сестра. И мы — семья.

4. НЯНЬКА

Маленькая Лариска оказалась существом требовательным. Она ела, спала, агукала, гулила, плакала, требовала внимания. И пахла она не так, как все взрослые — а как-то по-особенному, тёплым молоком и чем-то родным.

Мама крутилась целыми днями: стирка, готовка, уборка, пелёнки. Папа Витя пропадал на заводе, ему выделяли половину оплаты за флигель, поэтому жить было можно, не очень дорого. Но денег всё равно не хватало, и мама вскоре собиралась выходить на работу.

— Вов, — сказала она однажды. — Будешь мне помогать.

И Вовка стал помогать. Сначала — просто подать пелёнку, принести бутылочку. Потом научился пеленать. Это оказалось целой наукой: ручку так, ножку так, завернуть, подоткнуть, чтобы не развернулась.

— Ты моя правая рука, — говорила мама.

И Вовка гордился. Ещё бы — он теперь нянька. Почти взрослый.

Он пел Лариске песни, которые слышал от бабушки. Рассказывал про степь и про пулемёт. Лариска слушала внимательно, шевелила губами, будто хотела что-то сказать в ответ. Иногда даже улыбалась — Вовка уверял, что не просто так, а ему.

5. ЗИМА

Так пролетела зима. Незаметно, в заботах и хлопотах.

Печь надо было топить каждый день. Уголь приносили из сарая, в вёдрах. Снег расчищали деревянной лопатой — от крыльца до калитки и дальше, к уборной. Вода в ведре к утру замерзала. Вовка просыпался, ёжился под одеялом и бежал к печи — греться спиной.

А потом пришли простуды.

На хуторе Вовка не болел почти никогда. Степной воздух, парное молоко, бабушкины травяные отвары — там хворь обходила стороной. А здесь, в городе, климат другой: сыро, ветрено, сквозняки изо всех щелей.

Сначала закашляла Лариска. Потом мама. Потом Вовка слёг с температурой. Лежал под одеялом, смотрел в потолок и вспоминал, как на хуторе пил липовый чай с мёдом.

— Ничего, — сказала мама, ставя ему горчичники. — Адаптируешься. Это просто акклиматизация.

Слово было длинное и непонятное. Но горчичники жгли, и Вовка терпел. Он теперь был взрослый.

6. ДВОРОВАЯ БРАТИЯ

Когда сестрёнка засыпала и мама справлялась сама, Вовка выскакивал на улицу.

Двор в Собачеевке был один на всех. И ребятни в нём — целая ватага.

Главные пацаны: Игорь, Толя, Петя, Валера. Все примерно одного возраста, все жили по соседним флигелям и домикам. Девчонки тоже имелись — Света и Лида, — но в снежки и санки Вовка предпочитал играть с пацанами.

Игры были простые, как везде. Снежки лепили плотные, до синяков. Санки — фанерки, привязанные к верёвке, — летели с горки так, что дух захватывало. Снеговики получались кривоватые, с угольками вместо глаз и морковкой-недомерком.