Белгородские рассказы – 2

Гоча Алёшович

Белгородские рассказы – 2

Глава 1

НАД ГОРОД ЧИСТЕ НЕБО.

Белгород, 07:30

Я встаю. Будильник не ставил — привык просыпаться в одно и то же время, даже если тревога была ночью. На кухне пахнет вчерашним борщом. На холодильнике — магнитик с кривой надписью «Папа, я тебя люблю», дочка налепила в прошлом году. На столе — квитанция за квартиру. Срок послезавтра. «Надо успеть», — думаю я, намазывая масло на хлеб. Коммуналка в этом месяце вышла на тысячу больше — отопление включили. Зарплату задерживают вторую неделю. Жена ещё спит. Вчера она легла в час ночи — проверяла у старшего уроки. Дистанционка, мать её. Дети не в школу, сидят дома. Младшая в третьем классе, старший в седьмом. Оба на удалёнке, оба требуют внимания. Я пишу записку и кладу на тумбочку у кровати: «Заплати за свет, я вечером привезу картошку. И позвони в школу — у Саши завтра контрольная по математике, пусть пришлют задания». Одеваюсь. В прихожей — два рюкзака, детские, сменка. Вспоминаю, что старшему нужна новая форма на физру, старая уже мала. Надо в субботу съездить на рынок. Выхожу. На лестничной клетке соседка, тётя Люба, выносит мусор.

— Георгий, доброе утро. Ты бы посмотрел батарею у меня — еле тёплая.

— Посмотрю, тёть Люба, на неделе.

Спускаюсь. Сажусь в «Логан». Завожу.

Белгород, 07:44

Приходит сообщение от Информационного центра:

— Внимание! Крутой лог! Займите безопасные места! В вашу сторону летит борт!

— Вот чёрт, — говорю я вслух. Торможу у обочины. Смотрю на небо — чистое. Значит, далеко. Звоню первому водителю, Алексею. Он должен быть на загрузке в 8:00.

— Лёха, ты где? Тревога, Крутой Лог.

— Георгич, я на заправке. Стою в очереди. Тут мужики говорят, дрон сбили уже. А ты кстати, помнишь, я просил сантехника? У меня унитаз течёт вторую неделю, жена пилит. — Нашёл я тебе сантехника. Дядя Витя, с соседнего двора. Недорого берёт, рублей пятьсот за вызов.

— О, отлично! Запиши номер. А то жена вчера сказала: «Если не починишь, буду в ведро ходить».

Смеюсь. Записываю номер в телефон.

— Давай, Лёха, как отбой — сразу на загрузку. Жду.

— Понял.

Белгород, 08:10

— Отбой по ранее объявленным тревогам. Над городом чистое небо.

Въезжаю на территорию завода. Охранник Семёныч открывает ворота, кивает.

— Опять, — говорит.

— Опять, — отвечаю. — Семёныч, у тебя дочка в садик ходит? Там путёвки на следующий год запись, говорят, в пятницу.

— Да знаю, — он чешет затылок. — Жена уже три дня дозвониться не может. — Попробуй через «Госуслуги», я так записал. Алексей уже на рампе, выгнал белую фуру. Хлопаем по рукам.

— Ну что, заряжаем? — спрашивает.

— Заряжаем. Первая партия: тестомесилка, две ротационные печи, делитель. В обрешётке. —Ты вчера дочке день рождения отметил?

— Отметил. — он улыбается. — Пять лет ей. Подарил велик. Она с утра на нём по коридору гоняет, соседи снизу уже стучат.

Миша, кладовщик, подгоняет вилочник. Первый поддон заезжает в кузов.

— Миш, — говорю я, — ты сегодня в кино собрался?

— Да, — он улыбается. — Таня уговорил. На «Чебурашку» пойдём. Билеты уже взял, на семь вечера.

— Счастливый. У меня с женой последний раз свидание было три месяца назад.

Белгород, 09:00

Загрузили половину. Динамики:

— Внимание! Нечаевка! Макаренко! Займите безопасные места! В вашем направлении движется ударный БПЛА!

— Твою мать, — ругается Алексей. — Опять?

— В подвал, — командую я. Бежим. По пути встречаем тётю Зину из бухгалтерии. Она волочит тяжёлую сумку.

— Давайте помогу, — говорю, забираю сумку. В подвале уже человек десять. Садимся. Тётя Зина достаёт телефон, смотрит что-то.

— Георгий, — говорит она, — вы в интернете не видели, где кефир сейчас дешевле? В «Пятёрочке» подорожал, а в «Магните» говорят акция.

— В «Магните», тёть Зин. Я вчера брал, 55 рублей литр.

— Спасибо, милый. Молодой водитель Саша (с соседнего предприятия) трясётся в углу. — Саш, — говорю, — у тебя что?

— Да у меня жена на седьмом месяце, — шепчет он.

— Я боюсь, если со мной что... она одна останется.

— Не бойся, — говорю. — Все будет хорошо. Ты в декретном отпуске будешь сидеть, пелёнки менять. Это страшнее дронов.

Кто-то смеётся. Саша чуть успокаивается. Хлопки где-то далеко.

Отбой в 09:25. Возвращаемся.

Белгород, 09:55

Первая фура готова. Накладные подписаны.

— Лёха, по телефону каждые два часа. Мост в Каменске перекрыт, объезд через Ячнево. — Понял. Георгич, а ты сантехнику моему позвони? Пусть завтра после обеда придёт.

— Позвоню.

— Ну всё, погнал. Дети ждут — обещал привезти им мандаринов. Фура уезжает. Белгород, 10:15

Возвращаюсь в бытовку. Только сел чай попить — динамик:

— Внимание! База отдыха «Маяк». Никольская. Корочанская! Займите безопасные места. В вашем направлении движется ударный БПЛА.

— Иди ты, — говорю, но иду в подвал.

На этот раз с нами Миша (кладовщик). Он нервничает.

— Георгич, а если мы до семи не закончим? Я Таню подведу.

— Закончим. Ты билеты на какой сеанс взял?

— На семь двадцать.

— Успеешь. Главное — дронам не дай себя отвлечь. Он улыбается.

Взрыв — близко, стёкла дребезжат. Потом тишина.

Отбой в 10:45. Выхожу. На асфальте осколки. Миша смотрит на небо.

— Жить будем, — говорит.

Белгород, 11:00

Петрович, подсобник, заходит с перевязанной рукой.

— Что с тобой?

— Да побежал, упал, об угол стола рассек. В медпункте перевязали.

— Смотри, не запусти рану.

— Хорошо. Георгич, у тебя машина не продаётся? Сын права получил, надо что-то бюджетное.

— Думай. Мой «Логан» продавать пока не собираюсь. Но у знакомого есть «Приора», недорого.

— Дай телефон.

Даю.

Белгород, 11:30

— Внимание! Крутой лог! Нечаевка! Займите безопасные места! В вашу сторону летит борт!

Иду в подвал. В подвале тётя Зина уже не про кефир, а уже про соль: «Георгий, говорят, соль подорожает. Надо закупить?»

— Не надо, тёть Зин. Это паника.

Она успокаивается. Грохот — соседний цех. Дым.

Отбой в 11:55.

Белгород, 12:00

Приезжает Сергей на синей «Скании». Вылезает, уставший.

— Георгич, привет. Не спится мне что-то. Вчера всю ночь тревоги, а у меня сегодня ребёнка из садика забирать — жена в ночную смену.

— Заберёшь. Успеешь. Давай грузиться. Вторая партия: туннельная печь, две тестомесилки, столы.

Пока грузим, он рассказывает:

— Представляешь, вчера звонок от риелтора. Квартиру, которую мы смотрели, продали. А у нас ипотека одобрена, ищем уже три месяца.

— Найдёте. Рынок есть рынок.

— Да я уже устал. Каждые выходные по объявлениям.

Белгород, 12:30

— Внимание! Пуляевка, Пристень, Топлинка, Корноуха! Всем занять безопасные места. В вашу сторону летит ударный БПЛА. Остановите движение, пройдите в укрытие.

— Четыре деревни, — говорит Сергей. — Людям там несладко. В подвале тесно. Кто-то звонит жене, говорит «всё нормально». Кто-то обсуждает, где купить сахар по акции. Сергей сидит рядом, листает ленту в телефоне.

— Георгич, ты видел, «Ашан» скидки на детскую одежду? У меня дочке куртка нужна.

— Видел. Я старшему форму на физру ищу. Если найдёшь что-то, скинь ссылку.

— Скину. Взрывы с трёх сторон. Осколки по крыше.

Отбой в 13:15.

Белгород, 13:30

Вторая фура готова.

— Серёга, будь на телефоне.

— Понял. Георгич, ты квартиру не смотрел? В Юго-Западном районе?

— Смотрел. Дорого сейчас. Ты лучше в Харьковской горе смотри, там дешевле.

— Почему?

— Обстреливают чаще. Уезжает.

Белгород, 14:00

— Внимание! Нечаевка! База отдыха «Маяк»! Михайловское шоссе! Займите безопасные места!

Я уже не бегу. В подвале встречаю тётю Зину как родную. Она плачет.

— Что случилось?

— Сын звонил, с фронта. Говорит, всё нормально. А я всё равно плачу.

Сажусь рядом. Молчу. Иногда молчание лучше слов.

Отбой в 14:30.

Белгород, 15:00

— Внимание! Крутой лог! Пуляевка! Займите безопасные места! В вашу сторону летит борт!

Иду в подвал. На этот раз долго не дают отбой. Сидим. Петрович рассказывает анекдот про Вовочку. Смеёмся нервно.

Отбой в 15:40.

Белгород, 16:00

Приезжает Николай. Молодой, лет двадцать пять. Фура серая, старенькая.

— Георгич, извините, пробка на мосту — воронку закапывали.

— Бывает, Коля. Давай грузиться. Он мнётся.

— Георгич, я хотел спросить... У меня в субботу свидание. Девушка есть одна. Куда бы вы посоветовали сходить?

— В «Пражку» сходите, на Соборной. Там недорого и уютно.

— А цветы? Какие цветы?

— Тюльпаны, Коля. Женщины любят тюльпаны.

Он улыбается.

Белгород, 16:15

— Внимание! Топлинка, Корноуха, Никольская, Макаренко! Всем занять безопасные места! В вашу сторону летит ударный БПЛА!

Николай смотрит испуганно.

— Бежим, — говорю. В подвале он садится рядом со мной.

— Георгич, а страшно?

— Страшно. Но жить надо. Ты свидание не отменяй из-за этого.

— Не отменю.

Взрывы. Два.

16:50. Внимание! Отбой по ранее объявленным тревогам. Над городом чистое небо.

Белгород, 16:50 — 17:20

Загружаем последнюю машину. Я уже устал. Николай помогает затягивать тент.

— Коля, накладные. 700 км. По телефону сообщать каждые два часа.

— Спасибо, Георгич. А вы завтра на работу?

— Завтра выходной. Сына на секцию повезу, потом картошку куплю, как обещал жене.

— Хорошего отдыха.

Фура уезжает в 17:25.

Белгород, 17:30

Стою на крыльце. Солнце садится. Звоню жене.

— Всё, — говорю. — Три машины ушли. Сейчас домой.

— Картошку не забудь, — говорит она. — И молоко у нас кончилось.

— Заеду в «Пятёрочку».

— Осторожнее. Столько тревог было.

— Были. Но сейчас отбой. Я скоро. Кладу трубку.

Белгород, 17:45

Выхожу с территории завода. Сажусь в «Логан». Вспоминаю, что надо ещё заехать за картошкой на рынок. Рынок работает до семи, успеваю. Еду. В машине играет радио — какой-то старый хит. Звонит Алексей:

— Георгич, я подъезжаю к Воронежу. Всё нормально. Ты сантехнику позвонил?

— Позвонил. Завтра в три придёт.

— Спасибо, командир.

Белгород, 17:52

Подъезжаю к рынку. Паркуюсь. Захожу на рынок. Беру мешок картошки — десять килограмм. Ещё покупаю зелень, помидоры. Плачу. Продавец, женщина в платке, даёт сдачу.

— Осторожнее там, — говорит, кивая в сторону неба.

— Спасибо, вы тоже. Выхожу. Несу картошку к машине.

Белгород, 18:00

Складываю картошку в багажник. Сажусь за руль. И тут динамик на столбе:

— Внимание! Центр, Мичурина, Попова ! Займите безопасные места! В вашу сторону летит ударный БПЛА!

Попова— это здесь. Рядом.

— Да ладно, — говорю я. Завожу машину. Хочу уехать....

Белгород, 21:00. Вечерний выпуск новостей, канал ВГТРК «Россия 1» Диктор (ровным, без эмоциональным голосом):

\— Добрый вечер. Сегодня зафиксировано девять атак беспилотных летательных аппаратов на территорию Белгорода и Белгородского района. Силами ПВО и средствами радиоэлектронной борьбы уничтожено несколько десятков дронов. К сожалению, есть погибшие. В результате попадания осколка БПЛА на улице Попова, погиб мужчина. Личность установлена. Это Иван Георгиевич Самохвалов, 1982 года рождения, сотрудник одного из местных предприятий. Приносим соболезнования родным и близким.

В настоящее время над городом чистое небо!

Белгород 2026

Глава 2

"РАЗ, ДВА, ТРИ..."

Детство

Денис Ковалёв родился в Белгороде, в семье егеря и медсестры. Отец, Владимир Ковалёв, был человеком суровым, немногословным. Он уходил на рассвете и возвращался затемно, пахнущий порохом, болотной водой и сосновой хвоей.

— Пап, возьми меня с собой, — просил маленький Денис.

— Вырастешь — возьму, — отвечал отец и гладил сына по голове шершавой ладонью.

Мать, Надежда Петровна, работала в районной поликлинике. Она была из тех женщин, которые всё время устают — от работы, от дома, от мужа, от жизни. Денис слышал, как она плакала по ночам, когда думала, что он спит.

— Не родила бы тебя, — шептала она, — ушла бы давно.

Денис делал вид, что не слышит.

В школе он учился средне — не отличник, не двоечник. Сидел на последней парте, рисовал на полях тетрадей солдатиков и танки. Друзей не было. Не то чтобы его не любили — просто не замечали. Как мебель. Как стул или парта.

— Ковалёв, к доске, — вызывала учительница.

Он шёл, решал у доски, получал тройку и возвращался на место. Всё. Никто не хлопал его по плечу, не звал гулять после уроков, не делился бутербродом на перемене.

Однажды, в пятом классе, он пришёл в школу с новой курткой — тёмно-синей, с молнией, подарок отца. Одноклассники заметили, и Денис обрадовался — наконец-то его увидели.

— Ковалёв, дай померить, — попросил Коротков, главный задира класса.

Денис дал. Коротков надел куртку, повертелся перед зеркалом.

— Ну, как? — спросил Денис.

— Нормально, — сказал Коротков и ушёл в коридор.

Денис ждал. Пять минут, десять, пятнадцать. Пошёл искать. Нашёл Короткова в туалете — тот стоял с компанией таких же громких пацанов. Куртки на нём не было.

— Где моя куртка? — спросил Денис.

— Не знаю, — усмехнулся Коротков. — Сам потерял.

Они рассмеялись. Все, кроме Дениса. Он обошёл школу, заглянул в каждый класс, в столовую, в раздевалку. Куртка нашлась на втором этаже — она висела на батарее, грязная, с приклеенной жевачкой на рукаве.

Денис отодрал жвачку, надел куртку и пошёл домой. Ничего не сказал учителям. Ничего не сказал родителям. Просто больше никому ничего не давал.

Юность.

В старших классах Денис вытянулся, окреп, голос сломался и стал низким, взрослым. Девочки обращали на него внимание — но как-то странно. Сначала улыбались, потом отводили глаза.

— Ковалёв странный, — слышал он однажды в коридоре. — Он смотрит, но не говорит.

«Потому что не о чем, — думал Денис. — Что я им скажу? Что люблю сидеть на крыше гаража и смотреть на закат? Что умею различать следы зайца и лисы?»

Они бы не поняли.

В десятом классе к ним перевелась новенькая — Ира, худенькая, с веснушками и длинной косой. Денису она понравилась сразу. Он пытался с ней заговорить несколько раз: на перемене спросил про домашнее задание, в столовой уступил место, на физкультуре подал мяч.

Ира вежливо улыбалась — той улыбкой, которой улыбаются незнакомцам в лифте. Короткой. Ничего не значащей.

Однажды Денис написал ей записку. Простую: «Ты красивая. Может, сходим в кино?». Подошёл к парте во время перемены, когда рядом никого не было, и молча положил на учебник.

Ира прочитала. Подняла глаза. Улыбнулась — другой улыбкой, настоящей.

— Приходи завтра к восьми, я буду ждать у фонтана, — сказала она.

Денис кивнул и ушёл, не веря своему счастью.

На следующий день он пришёл к фонтану за пятнадцать минут. Ира не пришла. Через час не пришла. Через два.

Денис стоял и ждал. Как учил отец: терпение, зверь сам придёт. Но зверь не пришёл.

В понедельник в школе он увидел Иру — она шла по коридору в обнимку с Коротковым. Тем самым, который украл куртку. Они смеялись. Увидев Дениса, Ира быстро отвернулась, а Коротков подмигнул и сказал:

— Извини, Ковалёв, она моя.

— Я понял, — сказал Денис и пошёл дальше.

Он никогда больше не заговаривал с девушками первым.

Взрослая жизнь.

После школы Денис пошёл в ПТУ, получил специальность автослесаря. Устроился на автобазу — ремонтировать грузовики. Работа была грязной, тяжёлой, платили мало.

— Ковалёв, ты чего копаешься? — орал мастер. — Быстрее давай!

Денис работал быстрее. Мастер всё равно был недоволен. Всегда был недоволен.

— У тебя руки из жопы растут, — говорил он. — Ты вообще умеешь что-то делать?

— Умею, — отвечал Денис спокойно.

— Не похоже.

Сменщики не любили его. Не то чтобы откровенно ненавидели — так, чуть-чуть. Не звали отмечать получку, не занимали денег до зарплаты, не делились новостями.

— Ковалёв какой-то не такой, — слышал он однажды из курилки. — Смотрит волком.

«А вы бы улыбались? — думал Денис. — Вас бы каждый день называли тупым, ваши руки — кривыми, вашу работу — дерьмом».

Он терпел. Терпел два года, три, четыре. На пятую зарплату купил себе новый набор инструментов — немецкий, дорогой. Пришёл на работу, поставил в мастерскую.

— Ого, Ковалёв разбогател, — усмехнулся мастер. — Не украли ещё?

— Не украли, — ответил Денис.

Через неделю инструментов не стало. Исчезли, как сквозь землю провалились. Денис написал заявление на имя директора, но директор только руками развёл:

— Кто ж его брал? Ты сам, наверное, потерял. Нечего на работе свои вещи приносить.

Денис уволился.

Он устроился в частное охранное предприятие. Смена — двенадцать часов. Стоять у входа в супермаркет, смотреть, как люди тащат продукты, разговаривают по телефону, смеются, ссорятся.

— Улыбайтесь, Ковалёв, — говорил начальник охраны. — Вы лицо магазина.

— Я охранник, — отвечал Денис. — Моё лицо не должно радовать. Оно должно пугать.

— Вот и пугает, — хмыкнул начальник.

Денис стоял у входа и смотрел. Люди проходили мимо — и каждый считал своим долгом сделать замечание. Пожилая женщина с тележкой: «Вы бы хоть поздоровались». Мужчина с пивом: «Чего вылупился, как баран?». Девушка с ребёнком: «У него лицо такое недоброе, сыночек, не смотри на дядю».

«Недоброе, — думал Денис. — А вы бы какое сделали, если бы на вас так смотрели?»

Однажды он задержал воришку — парня лет двадцати, который пытался утащить бутылку дорогого вина. Денис взял его за руку, вывел из магазина, передал полиции.

— Спасибо вам, — сказала продавщица, та, что работала за кассой. — Вы настоящий герой.

Денис почувствовал тепло в груди. Он улыбнулся.

На следующий день он пришёл на работу — продавщица его не узнала. Или сделала вид.

— Здравствуйте, — сказал Денис.

— Здравствуйте, — ответила она вежливо, тем же тоном, которым здоровалась со всеми. И пошла дальше.

Тепло погасло.

Через месяц его уволили. Причина — «грубое обращение с посетителями». Денис не грубил. Он просто взял за воротник парня, который пытался пройти без очереди. Парень написал жалобу.

— Это клиент, Ковалёв, — объяснял начальник. — Клиент всегда прав.

— Он нахамил, — сказал Денис.

— А вы улыбнулись? Нет. Вы взяли его за воротник.

Клиент был прав. Денис был уволен.

Потом была работа в баре. Там хотя бы не было этих дурацких правил про улыбку. Там можно было быть собой — мрачным, неразговорчивым, спокойным.

— Твоя задача, Ковалёв, — объяснял хозяин бара, — чтобы никто не буянил. Если кто буянит — в шею.

Денис кивал. Он стоял у входа, скрестив руки на груди, и смотрел. Пьяные компании, разгорячённые танцами девушки, парни, которые пытались казаться круче, чем есть.

Один такой подошёл к нему в первом часу ночи, с расстёгнутой рубашкой и наглой ухмылкой:

— Слышь, братан, ты чё такой злой? Улыбнись, я тебе сто баксов дам.

— Уходи, — сказал Денис.

— Да ладно тебе, — парень полез обниматься. — Мы ж свои, братан.

Денис взял его за шкирку, как котёнка, и вывел на улицу. Легко, почти нежно.

— Не приходи больше, — сказал он и закрыл дверь.

Через неделю парень пришёл с тремя друзьями. Они ждали Дениса после смены у выхода на заднем дворе.

— Помнишь меня? — спросил парень, поигрывая битой.

— Нет, — сказал Денис.

Они напали вчетвером. Денис отбивался как умел — сломал одному нос, выбил биту, ударил ещё одного. Но трое против одного — это много. Его избили. Сильно. Сломали два ребра, рассекли бровь.

В баре он больше не работал. Хозяин сказал, что они «засветились», что полиция будет проверять, что лучше Денису уйти по-хорошему.

Денис ушёл.

С Леной он познакомился на остановке. Она стояла под дождём без зонта, промокшая, злая, и материла погоду крепкими словами. Денис стоял рядом — в капюшоне, с зонтом в руке, но не открывал его.

— У тебя есть зонт, — сказала Лена. — Идиот.

Денис подумал секунду и раскрыл зонт над их головами.

— Спасибо, — буркнула Лена.

Так и началось. Она оказалась продавщицей в обувном магазине. Говорила громко, смеялась заразительно, материлась как сапожник, но была добрая — иногда, когда никто не видел.

Они съехались через три месяца. Лена бросила свою комнату в общежитии и переехала к Денису в однушку на Спутнике.

Сначала было хорошо. Она готовила борщ (не очень вкусный, но старалась), мыла полы по субботам, смотрела с ним фильмы, прижавшись к плечу.

— Ты хороший, Денис, — сказала она однажды. — Просто тебе не везёт.

— Везёт, — ответил он. — Мне с тобой везёт.

Лена улыбнулась. Поцеловала в щёку.

Потом она нашла новую работу — в торговом центре, продавцом в отделе косметики. Зарплата была больше, коллектив — веселее. Она стала чаще задерживаться, приходить уставшая, раздражённая.

— Что случилось? — спросил Денис.

— Ничего, — отвечала Лена. — Работа.

Но Денис чувствовал: что-то меняется. Она смотрела на него по-другому. Теми же глазами, которыми смотрели все остальные.

— Денис, — сказала она однажды вечером. — А ты вообще собираешься что-то делать со своей жизнью?

— Что значит — делать?

— Ну, работать нормально. Зарабатывать. У тебя же золотые руки, ты всё чинишь. Почему ты не устроишься куда-нибудь прилично?

— Я устроен, — сказал Денис. Он работал тогда на автозаправке — ночная смена, копейки.

— Копейки, — вздохнула Лена. — Ты не понимаешь. Мне тридцать скоро. Я хочу семью, детей, квартиру. А ты...

Она не договорила, но Денис понял.

Он стал чаще пить. Не напивался — так, немного, чтобы успокоить мысли. Лене не нравилось.

— Ты похож на своего отца, — сказала она однажды утром, глядя на пустую бутылку.

Денис промолчал.

День рождения.

Лена спросила, собирается ли он что-то делать на годовщину.

— Конечно, — сказал Денис. — Я куплю подарок.

— Какой?

— Сюрприз.

Он пошёл в универмаг — большой, светлый, с хорошим выбором. Долго ходил по отделам, не зная, что выбрать. Зашёл в женскую одежду.

— Вам помочь? — спросила продавщица. Лет пятидесяти, в очках.

— Да, — обрадовался Денис. — Подарок девушке. Годовщина.

— Какой у неё размер?

— Не знаю.

Продавщица поджала губы.

— А что она любит? Цвета? Фасоны?

— Она любит удобное, — неуверенно сказал Денис. — Чтобы не жалось.

— Это все любят, — усмехнулась продавщица.

Денис ходил по рядам, трогал ткани, смотрел на ценники. Дорого. Всё дорого. У него с собой было три тысячи — Ленины деньги, которые она просила положить на карту.

— Может, что-то с распродажи? — спросил он, подходя к продавщице.

Она вздохнула с явным облегчением — наконец-то этот неловкий покупатель уйдёт в другой отдел.

— Вон там, — махнула она в сторону стеллажа.

На распродаже было всё некрасивое — мятое, странных фасонов, с какими-то блёстками. Денис растерянно перебирал вешалки.

— Долго ещё? — раздался голос за спиной.

Охранник. Молодой, накачанный, с переговоркой на ухе. Смотрел на Дениса как на мусор, который застрял в мусоропроводе.

— Я выбираю, — сказал Денис.

— Час уже выбираешь, — охранник усмехнулся. — Или бери, или вали.

Денис почувствовал, как к лицу приливает кровь. Ему было тридцать четыре года, а какой-то малолетний качок позволял себе с ним так разговариваться.

— Я уйду, когда выберу, — сказал Денис ровно.

— Ну-ну, — охранник хлопнул его по плечу. — Торопись, дедушка.

Продавщица хихикнула. Покупатели, стоящие рядом, отвернулись — но один мужчина, пожилой, в дорогом пальто, посмотрел на Дениса с тем же выражением: «ты тут лишний».

Денис положил вешалку на стеллаж и вышел из магазина.

Лена сидела на кухне — в его старой футболке, с кружкой чая. Вся такая домашняя, расслабленная, тёплая.

— Где подарок? — спросила она. Не сердито, скорее любопытно.

— Не купил, — сказал Денис.

— Почему?

— Потому что не нашёл ничего подходящего.

Лена помолчала. Посмотрела на него. Денис уже знал этот взгляд — изучающий, оценивающий, холодный.

— Денис, — сказала она. — Ты меня вообще любишь?

— Люблю, — ответил он. И в этот раз не соврал.

— Не похоже, — Лена встала, поставила кружку в раковину. — Я ухожу к маме.

— Как хочешь.

— Ты даже не пытаешься меня удержать, — сказала она с удивлением и обидой одновременно.