Алёнка

Поцелуи в макушку спускались ниже. Своими губами он сушил слезы на моих щеках. Опомнилась я, когда он прижал меня к своему паху, прикусив мочку уха. Словно удар. Я стала вырываться.

Он наговорил мне много разных слов. Были и предложения стать его женщиной, и угрозы, и откровения. Выяснилось, что отчим заплатил Вите, чтобы тот отказался от меня. Ну а я здесь и сейчас отказывалась от предложения Евгения.

— Дура, бл..ть, я все тебе дам. Что ты хочешь? Тачку? Хочешь на Мальдивы? Или куда вы там, девки, мечтаете поехать? Только скажи, что хочешь.

Он, скрутив мне руки, прижимал к стене. Его лицо было в паре сантиметров от моего. Злые глаза, казалось, готовы были прожечь во мне дыру. Его горькое дыхание проникало в мои легкие, как будто разъедая их кислотой, делая невозможным совершить новый вдох.

— Евгений, отпусти.

— Нет, них.я. Не дождешься.

— Ради памяти отца. Пожалуйста.

— Бл..ть. Бл..ть. — Отчим с силой ударил кулаком по стене рядом с моей головой, отпустив мои руки.

Он позволил сбежать. В очередной раз.

На следующий день я собрала немного своих вещей и уехала из родного города.

Евгений как будто отпустил меня. Но были его регулярные звонки, ежемесячные денежные переводы. Эти средства я старалась не тратить. Но иногда это все же случалось, когда приходилось уж совсем туго.

Алена

Утром очередного дня я тщательно собиралась в универ. Надела черные обтягивающие брючки, которые вполне могли сойти за офисные и которые хорошо на мне смотрелись. Все же тренировки с моим бывшим парнем не прошли даром. И единственную белую рубашку, которую последний раз примеряла на первом курсе.

Застегнув рубашку, понимаю, что я снова немного подросла в районе груди. Но времени придумывать, во что переодеться, уже нет. Полагаюсь на то, что пуговицы не подведут и справятся с удержанием бастионов.

Сверху натягиваю хлопковый джемпер оверсайз графитового цвета. В большую кожаную сумку-шоппер, помимо принадлежностей для учебы, закидываю еще и лодочки на высоком каблуке.

После учебы еду на практику. Кстати, в перерывах между парами меня никто не расспрашивал про практику. Не донимал вопросами относительно того, как мне удалось на нее попасть. Впрочем, это вопросы, на которые я и сама не знала ответа. Ксюша лишь в своей флегматичной манере поинтересовалась, как мне первый день практики и какое впечатление о компании в целом.

Приехав в бизнес-центр, где расположен офис «Реголайна», без пятнадцати два, решаю примоститься на одном из гостевых диванов, расположенных в холле первого этажа.

Сбросила куртку. Снимаю джемпер и кроссовки, сую их в шоппер. Обуваюсь в лодочки и поправляю свою косу.

Двое молодых мужчин в ожидании лифта наблюдают за моими переодеваниями и одобрительно кивают. Улыбаются. Когда лифт приезжает, один из них, заходя внутрь, жестом приглашает меня ехать с ними. В ответ я тем же жестом показываю им, чтобы ехали без меня.

Поднявшись на другом лифте и выйдя на нужном этаже, узнаю от администратора, что все наши уже рассредоточились по отделам, а меня ждёт Игорь Борисович, чтобы проводить к Гордею. Он сейчас находится в кабинете генерального директора. У последнего нашлось пятнадцать минут свободного времени, чтобы нарезать нам предстоящие задачи.

Иду и думаю о том, как по-разному открываются двери: одним — ценой усилий, другим — просто по праву родства. И оба варианта — не мои случаи.

Игорь Борисович кивает мне на дверь, а сам садится за свой рабочий стол в приемной.

Постучавшись, захожу. Две пары глаз устремляются на меня. Мне немного неуютно.

— Добрый день! Игорь Борисович сказал, что я могу присоединиться к вам для обсуждения задач по практике.

— Добрый день! Да... хм... — Максим Александрович опускает взгляд на распечатку моей анкеты, которая лежит перед ним на столе. — Алена, проходи, садись.

Указывает на стул по другую сторону от Гордея. Прохожу, киваю Гордею, сажусь.

Максим Александрович вкратце рассказывает о компании и предстоящих задачах. Автоматом отмечаю его брендовый костюм и дорогие часы. Ухоженные ногти. Неторопливую речь. Красивый и глубокий голос. Внешне абсолютно спокойный облик. Но он однозначно обманчив. Передо мной зверь. За деловым фасадом бурлит едва сдерживаемая энергия.

Видно, что с Гордеем они родственники. Немного похожи. Такие же темные глаза. Почти одного роста, только Стреглов-старший шире в плечах, массивнее.

Еще у них одинаковые жесты: при повороте головы слегка наклоняют её влево и щурятся, а когда о чем-то задумываются — постукивают подушечками пальцев правой руки по столу.

Гордей, сбросив маску молчуна, оживленно обсуждает со своим дядей детали предстоящей работы.

Узнаю из их разговора, что компания будет заходить в два новых для себя региона.

— Алена, ты уже подписала NDA? — смотрит мне в глаза Максим Александрович.

— Нет, — тереблю кончик косы. Всегда так делаю, когда нервничаю.

Глаза Максима Александровича опускаются с моего лица на косу. А она у меня доходит как раз до уровня груди, где пуговица сдерживает натянутые края рубашки. Его взгляд задерживается там. Мне почему-то становится стыдно. Рукалицо просто. Или как там говорят

— Тогда подойди после к Игорю Борисовичу подписать.

Согласно киваю. Чувствую, как мне печет левую щеку. С той стороны, где сидит Гордей. Смотрит на меня.

— Алена, Гордей, я так понимаю, вы будете работать в команде, поэтому задания выполняете вместе. Сами распределите обязанности. Меня интересует только финальный результат. Оцените доли ключевых игроков на рынке данных городов по выручке и количеству абонентов. Потом рассчитаете среднемесячные затраты на услуги связи для одного корпоративного клиента в этом регионе. Определите параметры потребления у конкурентов: средние затраты предприятий на связь, используемые технологии, тарифные планы. Пока вот это. Посмотрим, как сделаете.

Дальше будете готовить аналитику по нашим клиентам, архивным и текущим продуктовым предложениям. Но это позже. Итоговое задание практики — нужно будет сформировать конкурентное ценовое предложение по тарифам для выхода на рынок b2b для данных городов. Сразу скажу, что наши службы его уже подготовили, но свежий взгляд со стороны никогда не бывает лишним. Будет интересно посмотреть ваши идеи и предложения.

После нашего, скажем так, собрания задерживаюсь в приемной, чтобы подписать NDA. Игорь Борисович мне всучил его сразу, как только мы вышли из кабинета гендира.

Пока я читала и подписывала бумаги, Гордей зашел в малозаметную дверь, находящуюся здесь же, в приемной. По характерным звукам кофемашины, видимо, готовил себе кофе.

Выйдя с двумя стаканчиками, один из них вручил мне, кивнув на выход.

— Пойдем, я покажу наше рабочее место.

Поблагодарив за напиток, я двинулась за ним. Мы прошли по длинному коридору, свернули направо, и Гордей открыл магнитным ключом дверь. За ней оказалось большое помещение со стеллажами, уставленными папками с документами. Широкое окно напротив хорошо освещало комнату. Сбоку, поодаль от входа, стояли два стола с компьютерами.

— Это архив. Здесь хранятся старые документы и первые договоры, хотя сейчас их все уже оцифровали. Мне здесь нравится. Не люблю опенспейсы, предпочитаю работать в тишине. Поэтому пользуюсь родственными связями.

— Да, иногда родственные связи полезны. Спасибо за кофе.

— Твой рабочий стол слева. Пароль для входа в систему Qwerty123.

— Спасибо. Давай тогда приступим? Предлагаю составить таблицу со списком конкурентов. Распределим их между собой, и каждый соберет данные по своим.

— Да, давай.

Мы сидели с ним бок о бок, работая в уютной тишине. Гордей периодически выходил, приносил нам кофе и орешки с сухофруктами.

Через несколько часов, к концу нашего трудового дня, когда часть таблицы была заполнена, решили обсудить полученные данные.

Гордей подвинул стул ко мне, чтобы обсуждать данные с моего компьютера. Взяв мою мышку, он задвигал курсором по экрану, указывая в таблице на пункты, которые нужно дополнить. Всё же он знал больше меня, так как это был их семейный бизнес.

Мы сидели плечом к плечу. Умопомрачительный парфюм с нотками копченой ванили. Глубокий, слегка с хрипотцой голос. Всё это будоражило кровь, пробуждая во мне те оттенки чувств, о которых я раньше даже не подозревала.

Позже, вернувшись домой, я попыталась проанализировать свои ощущения. Они, как невесомые перышки, щекотали что-то глубоко в груди. Но никаких чувств, привязанностей и тем более отношений я больше не хотела. Запретила себе. От осколков розовых очков, знаете ли, бывает слишком больно.

Алена

С Гордеем в плане работы было очень комфортно. Мы почти с полуслова понимали друг друга, обменивались идеями, быстро выполняли задания, вместе сводили их в единые файлы. Я отметила тот факт, что когда мы решали что-то обсудить, он садился почти вплотную, склонившись над моим монитором или записями на листах. Чувствовала его тепло, дыхание на щеке. Но без каких-либо намеков с его стороны.

Как-то в разговоре обмолвилась Гордею, что подрабатываю в кафе. Он пару раз предлагал меня подвезти, но я всегда находила причину для отказа.

В пятницу вечером к нам в архив заглянула Лиза:

— Ален, меня пиарщики пригласили в бар тут неподалеку. С нами еще несколько маркетологов будут. Решили отметить первую неделю практики, так сказать. Пойдешь? Э-эмм... Гордей, если вы с ребятами хотите, тоже присоединяйтесь, пойдем все вместе!

И вот мы небольшой компанией сидим за одним столом в баре под названием «Нидерланды». Потягиваем авторские коктейли из женевера.

Мне было неудобно отказать Лизе. К тому же моя смена в кафе начиналась только завтра в полдень.

Гордей согласился сразу, как только я поддержала предложение однокурсницы. Друзья из его компании не смогли пойти или не захотели. Отвалился от нашей компании и Алексей, наш ботаник, сославшись на свои какие -то очень важные пятничные дела.

И вот мы небольшой, но веселой компанией сидели и слушали разные истории из жизни будущих коллег, а местные напитки только повышали градус настроения. Помимо Лизы, меня и Гордея, с нами были двое ребят-маркетологов из продуктового направления. Один из них то и дело переглядывался с Лизой — был виден их взаимный интерес. И еще Ольга — сотрудница PR-направления, с которой Лиза успела сдружиться на практике.

Гордей расположился с краю, рядом со мной.

— Чувствуешь можжевельник и пряности? Женевер считается традиционным голландским напитком. А вообще, изначально его придумали как лекарство от страха.

В бокале Гордея был коктейль из женевера с вермутом и лимоном, у меня — с сиропом маракуйи, малиной и мятой.

«Нидерланды» можно было назвать баром лишь условно. В центре располагалась небольшая танцплощадка и помост, на котором диджей ставил модные танцевальные треки. Заведение открылось недавно, но уже стало популярным среди сотрудников ближайших бизнес-центров.

Становилось шумно. Люди все прибывали, и танцпол вскоре заполнился. Треки сменялись один за другим, пока в какой-то момент не заиграла медленная композиция.

Гордей наклонился ко мне:

— Кажется, лекарство подействовало. Алена, пошли танцевать.

Не дожидаясь ответа, он взял меня за руку и повел через толпу в самый центр зала.

Затерявшись среди танцующих, Гордей крепко прижал меня к себе и повел в танце. Ощущала, как его сердце учащенно бьется. Горячие ладони скользят по моей спине. Я как будто растворилась в моменте, прикрыв глаза. В голове легкость. Несмотря на приятный вкус, напитки здесь крепкие.

— Алена — Гордей склоняется к моему лицу.

— Ммм? — поднимаю голову и встречаюсь с ним глазами.

— Хочу попробовать твой коктейль на вкус.

— А?

Я не сразу соображаю, о чем он.

Гордей мягко касается моей нижней губы, проводит по ней языком и проникает в мой приоткрытый рот. Наши языки встречаются. Поцелуй становится глубоким и влажным. Музыка и окружающие остаются где-то далеко, за пределами моего сознания.

От наполнившей меня эйфории хочется взлететь и тут же разлететься на осколки. Но Гордей не дает, прижимая меня к себе еще крепче. Лишь когда воздуха начинает катастрофически не хватать, он нехотя прерывает поцелуй. Стоим, соприкасаясь лбами.

Я остро чувствую твердость его возбуждения, упирающуюся мне в живот. Он и не думает это скрывать. На секунду прикрывает глаза, а когда открывает — наши взгляды снова встречаются. Я обнимаю его за шею и легонько провожу ноготками по затылку. Чувствую, как по его телу пробегают мурашки. Он сжимает меня в объятиях с такой силой, что, кажется, крепче уже некуда, и тепло улыбается уголками глаз.

— Вкусно.

— Вау... — честно признаюсь я, смущенно опуская взгляд.

Я и не знала, что бывает так. Но вслух этого, конечно, не говорю.

Гордей скользит языком по моим припухшим губам, и от этого дразнящего жеста внизу живота все сладко сжимается. Мы тяжело дышим, деля воздух на двоих.

— Хочу еще. Больше

— Любишь целоваться? — тихо спрашиваю я.

— С тобой — да.

Уфф. Мне просто необходимо время, чтобы переварить это и прийти в себя.

— Прости, мне надо в уборную.

— Пойдем, я провожу.

Гордей провожает меня до поворота. За ним — небольшой полутемный коридор, красиво подсвеченный сверху теплым светом. В конце коридора — большое зеркало. Друг напротив друга — двери, ведущие в женский и мужской туалеты. Рядом подсобное помещение.

Не оглядываясь на Гордея, сразу захожу в женский туалет. Большая столешница, несколько раковин. Сбоку стоят диспенсер с жидким мылом и массивная бутыль с кремом для рук.

Мою руки и прикладываю влажные пальцы к горящим щекам. Нужно остыть и успокоиться. Смотрю на себя в зеркало. Глаза лихорадочно светятся. Губы горят и непроизвольно растягиваются в улыбке. В голове сумбур. Пропитанные влагой стринги неприятно липнут к коже. Поворачиваюсь спиной, чтобы посмотреть, нет ли мокрого пятна сзади на моей серой обтягивающей юбке. Нет. Все нормально.

Спустя несколько минут выхожу и иду к нашему столику. За столом только Лиза с парнем, с которым полвечера играла в переглядки. Сейчас сидят рядом. Он что-то шепчет ей на ухо. В ответ она беззаботно хихикает. Поймав ее взгляд, обвожу рукой пустые места: а где все остальные?

Она в ответ указывает рукой на танцпол и бар. Смотрю в том же направлении.

Вижу, что у бара стоит Гордей и общается с незнакомой мне парочкой. В этот момент сзади к нему подходит высокая яркая блондинка в короткой кожаной юбке, демонстрирующей длинные загорелые ноги, и откровенном белом топе с вырезом халтер. Прижимаясь к его спине, она обнимает его руками за талию. Он оборачивается. Убирает ее руки со своей талии, придерживая их. Та целует его в щеку. Они так и стоят вчетвером, что-то обсуждая. Девушка кладет руку на бицепс Гордея, прижимаясь к нему сбоку. Он, уже не обращая внимания на ее жест, продолжает разговор.

Телефон пиликает, извещая о входящем смс. Смотрю на экран: «Выйди». Беру свою сумку, машу на прощание Лизе, одними губами произнося «пока», и направляюсь к выходу.

Гордей

В школьные годы в нашей компании пацанов, с которыми мы учились в одном классе, был парень Петька. У нас с ним был день рождения в один день, в мае.

Я всегда был, ну или старался быть, правильным, спокойным и рассудительным. Старался не доставлять проблем.

Мамы не стало в результате случайного нелепого дтп, когда мне было тринадцать. Водитель встречной фуры заснул за рулем.

Поднимал меня мамин брат, которому на тот момент исполнилось всего двадцать четыре. Он тогда активно развивал свой бизнес, сутками пропадал на работе, но при этом умудрялся находить время на меня-подростка. Отца я не знал.

Смерть близкого человека нас здорово подкосила, но в то же время намертво сплотила. Других родственников у нас с дядькой не было — все ушли рано. Разница в возрасте у матери с братом была приличная, да и я был поздним ребенком. Денег тогда особо не водилось, дядька всё вкладывал в развитие своего дела.

Жили мы в доме, оставшемся от бабушки с дедушкой. Пока мама была жива, она заботилась о нас. Мой дядька был для нее словно старший сын. Хотя назвать ребенком этого бугая, вернувшегося из армии после службы в спецназе, вряд ли бы повернулся язык.

Уют, тепло, забота друг о друге — то, с чем ассоциировался у меня дом, пока была жива мама. Это же чувствовал и Макс. Поэтому, видимо, и не торопился сваливать из родового гнезда, живя с нами.

С ее уходом мы как будто осиротели. Остались вдвоем, и каждый по-своему переживал горе: он — уход любимой сестры, которая отчасти заменила ему мать, я — самого близкого на свете человека.

Мать невольно стала для нас идеалом женщины. Может быть, дядька поэтому до сих пор холостой. Потому что задранная планка слишком высока. Найти кого-то для души в век дорогих машин и дешевых женщин — задача не из легких. А может быть, и нахер ему никто не сдался. Его бизнес, его компания — для него это и как жена, с которой он устраивает еблю, но только мозговую, и которой он посвящает все свое время; и как ребенок, чьи проблемы он постоянно решает и успехами которого гордится.

Так и у меня. Да, многие особи женского пола мне казались интересными, ну или моему члену, который хотел в них побывать. Но после одного-двух раз желание продолжать горизонтальное общение пропадало. Всегда. А в груди нихера ничего не екало. Никогда. До встречи с Аленой.

Так вот, возвращаясь к Петьке. Хоть мы и праздновали дни рождения в один день и чем-то были по характеру схожи, он меня жутко бесил. Например, оба были упрямые. Друзья так нас и называли — быки. Мы с ним Тельцы по гороскопу. Это сейчас я понимаю: он был моим, что называется, «альтер эго». Веселый хулиган, вечно ищущий и находивший приключения, выпускающий своих внутренних демонят на свободу и потакающий им.

Я себе этого позволить не мог. Дядька старался поставить на ноги компанию, которая бы нас прокормила, ну и не проебаться в моем воспитании. В мои задачи входило не отсвечивать и не добавлять головняка. Поэтому своих демонов я стал выпускать на свободу намного позже, когда ответственность по закону уже ложилась на меня. Появились бабки — дядька регулярно подкидывал. Сформировалась соответствующая компания. Я привык ни в чем себе не отказывать. Обыденное стало приедаться. До тошноты. Хапнуть новых цепляющих эмоций становилось все сложнее. Чувств не было. Зато была похоть. Она открывала темные коридоры души, выявляя мои предпочтения.

Ту самую похоть, поощряемую алкоголем, я едва смог обуздать, прерывая поцелуй с Аленкой. Один только вкус ее слюны отключал мне башку напрочь. Вжимался в нее стояком, как будто бы это могло уменьшить болезненные ощущения адского возбуждения. Но, помимо этого, было и другое. Нежность. Нежность, которая меня затопила. Желание ее гладить, тискать, не выпускать из рук. Потому передышка нужна была. Да. Аленка, тоже охренев от нашего экспромта на танцполе, сбежала в туалет.

По пути к столику встретил своего приятеля Влада с его подружкой. Мы с ним часто пересекались на общих тусовках. Я посоветовал ему своего автомеханика, когда тот жаловался на свой автосервис. И вот сейчас он делился впечатлениями, как круто ему починили его малышку-бэху, устранив глюки в электронике. Я старался поддерживать разговор, но мыслями был в моменте поцелуя с Аленкой. Поэтому не сразу отреагировал на появление Киры. С ней у нас было пару раз. Но сейчас мне было не до нее. Отбрехавшись от продолжения разговора с Владом и отцепившись от Киры, подошел к нашему столику и узнал от Лизы, что Аленка только что попрощалась и свинтила домой.

Надеясь нагнать ее у клуба, вылетаю из бара. На противоположной стороне улицы стоял гелик, в который в данную минуту садилась моя пропажа. Дверь захлопнулась. Машина с тонированными стеклами плавно тронулась, опять оставляя меня одного. Но уже с другим вопросом: какого, бл..ть, хрена??? Алена? Почему? Я тут же набрал ее номер, но телефон упрямо молчал.

Алена

Обожаю пить кофе, смотреть в окно и никуда не спешить.

Сегодня понедельник, но учеба начинается со второй пары.

Поэтому могу себе позволить вот так не спеша, удобно разместившись на широком подоконнике, разглядывать голые ветви деревьев, которые качает ветер.

Я живу на третьем этаже. Снимаю однокомнатную квартиру, переделанную в студию, в старой добротной сталинке с высокими потолками. Мне очень повезло с жильем.

Помимо свежего ремонта, здесь была сделана перепланировка: кухня совмещена с гостиной.

Гарнитур абсолютно новый. Верхние шкафчики белые, нижние — графитовые. Такого же темного оттенка икеевский диван стоит напротив кухни в другом конце комнаты. Слева от него — зона спальни, скрытая от глаз плотной шторой горчичного цвета.

По центру кухни - гостиной стоит круглый дубовый стол и пара стульев на черных металлических ножках. Белые обои на стенах и нейтральный интерьер позволили мне добавить любимые цвета, преобразив пространство под себя. На кухонных фасадах я, например, прикрутила золотистые ручки.

На диван кинула декоративные подушки разных фактур и размеров: бархатную глубокого бирюзового оттенка с горчичной прострочкой, однотонную горчичную и еще несколько со сложными орнаментами из желтого, бирюзового, коричневого и красного цветов.

Рядом с диваном поставила красный торшер. На стол — мою любимую винтажную лампу «Лиэсма». Поэтому вечерами я предпочитаю не включать верхний свет. Читаю книги или конспекты, укутавшись в ощущение тепла, которое дают лампы накаливания, вкрученные в эти светильники.

Попивая остывающий кофе, гоняю в голове пятничный разговор с отчимом. Его сообщение было неожиданным, заставив меня сразу протрезветь.

До сих пор не понимаю, как он узнал мое местоположение. Сам он на этот вопрос ничего толком не ответил. Видимо, я наивная дурочка, рано радовалась, решив, что он смирился с моим отъездом и отпустил вожжи контроля.

Он приезжал обсудить наследство. Со смерти мамы прошло уже более полугода, а так как я не отвечала на его звонки, он решил встретиться лично, сославшись на то, что у него в этом городе несколько деловых встреч.

Мне нужно было ехать в родной город — подписать бумаги у нотариуса. Отчим предложил вернуться с ним через несколько дней. Я сослалась на практику и пообещала приехать позже.

Во время нашего разговора пару раз звонил Гордей. Я не хотела с ним разговаривать при отчиме, поэтому переводила телефон на беззвучный. Это не укрылось от глаз отчима. Как и мои распухшие губы, на которые он то и дело смотрел, зло щурясь.

Мы катались по городу, я отказалась посидеть где-нибудь в кафе и не пригласила его к себе, и обсуждали дела. Получив мое согласие приехать в родной город, он подвез меня до дома.

— До свидания! — я уже хотела выйти из машины.

— Алена.

Отчим сжал руль и смотрел в окно.

— Да, — я повернулась к нему. Быстро уйти не получится.

— Я здесь еще несколько дней. Если в обед смогу вырваться от партнеров, составишь мне компанию?

— Да. Хорошо. Пока.

Дома, немного переведя дух, я набралась смелости и перезвонила Гордею. Он не ответил.

Сама не заметила, как уснула.

Ну а в субботу днем, совершенно не выспавшаяся, поехала на работу в кафе. Вернулась домой уже ближе к ночи. Не было сил даже повторить лекции. Решила отдохнуть перед воскресной сменой. Утром я снова набрала Гордея. Опять лишь длинные гудки. За выходные он так и не перезвонил.

Разум, опираясь на прошлый опыт, твердил: «Что ж, это было ожидаемо. Сколько раз ты еще будешь спотыкаться о собственные надежды? Не нужно взращивать в себе эти чувства». Но юному сердцу же не прикажешь.

Будем считать, что ничего не было. Просто живем дальше, не вспоминаем и ни о чем не жалеем —внушала я себе.

Алена

Гордея, как и остальных парней из его компании, на парах не оказалось. Они состояли в университетской сборной по баскетболу и сейчас находились в другом городе на выездном матче. Он вскользь упомянул об этом на прошлой неделе.

Поэтому на практике я сегодня трудилась одна.

Закончив заносить данные в очередную таблицу в экселе, вышла попить воды из кулера, который находился в общей кухне для персонала.

И, как по закону подлости, по коридору бодрым шагом шел Максим Александрович. За ним — его ассистент. Они о чем-то переговаривались. Увидев меня, он чуть сбавил шаг, сканируя мой наряд.

Да, Максим Александрович, я соблюдаю дресс-код. Шпильки на высоком каблуке. Узкая до середины бедра (дресс-кодом разрешено) коричневая юбка. Рубашка в голубую полоску, застегнутая на маленькие контрастного тигрового окраса пуговички. Рубашка приталенная, заправленная в юбку, красиво подчеркивала мои формы, при этом в груди была относительно свободна. Никакого натяжения ткани. Я учла неловкий опыт прошлого, поэтому прикупила в интернет-магазине несколько офисных вещей.