Пепел величия

— Так-так, Федор, попался! — раздался нравоучительный бас. — Не захотел ты, значит, делить похлебку поровну. Думал, я не замечу, что чутка убыло, но, как всегда, забыл, что Пророк все видит, поэтому и получил заслуженное воздаяние. По воле его живот твой не принял украденную пищу и не примет, пока не покаешься. Сознайся во грехе и будешь прощен!

«Судя по голосу, этот бугай», — промелькнула первая мысль, и Лиза медленно повернулась лицом к вошедшему. Он был в такой же одежде, как и первый, поэтому лица его не было видно, но по своим габаритам он превосходил предыдущего минимум в два раза и подпирал головой потолок.

В ее голове молнией промелькнула цепочка мыслей. Прежде чем здоровяк доберется до нее и раздавит своими огромными ручищами, она успеет выстрелить максимум пару раз. Причем основная проблема была в том, что пистолет был под балахоном, и она не могла как следует прицелиться. Достать же его было невозможно — людоед сразу бы все понял. Времени оставалось все меньше — вошедший ждал ответа, поэтому Лиза решила стрелять в середину силуэта, чтобы попасть наверняка: направила под балахоном дуло пистолета в нужном направлении и несколько раз отрывисто нажала на курок.

Людоед на секунду опешил от грохота выстрелов, затем взревел раненым зверем и, сбросив капюшон, со звериным оскалом бросился на Лизу, совершенно не обращая внимания на полученные раны. Одним движением он сбил ее с ног, придавил к земляному полу и навалился сверху всем своим весом. Ладонью, больше похожей на лапу медведя, он мертвой хваткой вцепился в ее руку, сжимающую пистолет, и отвел в сторону. Другую сжал в кулак и попытался ударить девушку по лицу.

Лиза изо всех сил вцепилась в рукав его балахона и не давала себя бить, но чувствовала, что силы стремительно ее покидают. От осознания собственной беспомощности она, не понимая куда направлен ствол пистолета, пару раз нажала на курок, но, кроме грохота, это не принесло никакого эффекта. Отчаяние нарастало как цунами, и ей уже казалось, что мерзкая лысая рожа с красным носом и черными зубами навсегда останется на ее сетчатке. Когда отчаяние достигло апогея, ее неожиданно озарила идея: она вывернулась как змея и со всей силы ударила людоеда коленом в пах.

Такого удара не мог стерпеть даже раненый берсерк, поэтому бугай, сжался и отпрянул от нее буквально на секунду. Это и стало для него фатальной ошибкой — Лиза немеющими руками навела отяжелевший пистолет ему между глаз и с облегчением нажала на курок.

Дрожа всем телом и пытаясь унять судороги в ватных руках, она лежала под придавившей ее тушей и не обращала внимание на капли крови, мерно ударяющие ее по лицу. В этот момент она почему-то думала о том, что по ее представлениям перед смертью люди должны видеть прожитую жизнь, но этого не было — в разгаре битвы она чувствовала лишь древние, вырвавшиеся из цепей ДНК инстинкты и холодную пустоту чистого разума.

Когда дыхание немного восстановилось, а руки перестали трястись как у больного Паркинсоном, Лиза мысленно поблагодарила Пророка за спасение и с трудом выскользнула из-под тяжеленного трупа, затылок которого превратился в кровавую корону от разлетевшегося на осколки черепа.

Она устало поднялась с липкого пола, покрытого кровью и ошметками мозгов, взглянула на дверь и с омерзением сбросила с себя людоедский балахон. Не обращая внимания на кровь, залившую лицо, она хладнокровно проверила патроны в обойме, взяла пистолет на изготовку и, не таясь, вышла на поиски Паши. Скрываться больше не было смысла, да и сомнений в виновности монахов-людоедов не осталось.

На улице Лиза сквозь мушку пистолета огляделась по сторонам. Не заметив ничего подозрительного, она, не опуская пистолета, обследовала соседние постройки, которые оказались пустыми. Затем она обошла землянку по кругу и обнаружила на земле квадрат крышки погреба.

Заглянув внутрь, она инстинктивно отшатнулась от увиденного — на дне ямы, в луже собственной крови и испражнений свернулся калачиком связанный по рукам и ногам Паша. Его левая нога заканчивалась уродливым обрубком, замотанным грязной, пропитанной кровью тряпкой.

Лиза с трудом переборола очередной рвотный позыв, поглубже вдохнула и спустилась по приставной лестнице.

— Это я, Лиза! Все закончилось! — прошептала она, повернув его лицом к себе и торопливо вытащила кляп.

После волны панического страха в глазах на пепельно-сером, постаревшем лице Паши появились признаки узнавания. Его рот раскрылся в подобии улыбки, из глаз полились слезы, и он тихо прохрипел: «Спа-си-бо!»

Лиза, чувствуя ком в горле, быстро перерезала ножом связывающие его веревки, вытащила из-за пояса фляжку и прислонила к его потрескавшимся губам. Паша схватился за нее трясущимися руками и жадно глотал воду, пока не оставил ни капли.

Утолив жажду, он схватил Лизу за руку и незнакомым, надтреснутым голосом, полным благодарности, затараторил:

— Лиза, ты! Спасибо! Я уже молился Пророку, чтобы он забрал меня. Представляешь, эти твари хотели съесть меня по частям, чтобы мясо не испортилось...

— Подожди! — перебила она. — Сейчас главный вопрос, сколько их было? Больше двух?

— Двое, больше тут, слава Пророку, никого нет!

— Фух, одной проблемой меньше! — с облегчением вздохнула она. — Давай-ка сначала выберемся из этой задницы, а потом уже ты мне все по порядку расскажешь.

Лиза первой вылезла наружу и помогла Паше забраться по лестнице, подтягивая его за шиворот как котенка.

— Посиди тут, я сейчас что-нибудь придумаю! — сказала она, осматривая округу и через пару минут вернулась с сучковатой веткой, на которую можно было опереться.

Паша скривился от боли и встал, опираясь на импровизированный костыль. Прищурившись от яркого солнца, он удрученно проскрипел:

— Ты, наверное, за документами пришла… Извини, но я понятия не имею, где их искать…

Лиза бросила тревожный взгляд на обрубок его ноги, разящий сладковатым запахом гноя, и ответила:

— Давай-ка сначала разберемся с твоей ногой… Документы никуда не денутся — один людоед мертв, второй связан. Сейчас, как бы ни было тяжело, нужно дойти до рощи, где у меня припрятан рюкзак с аптечкой. Там мы сможем проследить, чтобы пленник не сбежал, и осмотрим твою рану. То, что тебя удалось вытащить, еще не гарантирует, что ты не окочуришься в ближайшее время. Как закончим с этими делами, допросим пленника и выясним, куда они дели документы.

— Договорились! — с готовностью ответил Паша и сделал первый шаг, покачиваясь на ходу от слабости.

Лиза плечом поднырнула под его свободную руку и в тесной связке они медленно поковыляли прочь от людоедской избушки.

Глава 7

Амбал захлопнул за собой скособоченную дверь, бросился к кровати и, не обращая внимания на крики голого Андрея, уставился на него с каменным лицом. После короткой паузы он собрался с мыслями и медленным, тягучим баритоном произнес:

— Вокруг обман! Помогите!

В этот момент глаза Андрея наконец-то привыкли к яркому свету, и он смог как следует разглядеть незваного гостя — это был похожий на героя боевиков из двухтысячных здоровенный, под два метра ростом, атлетично сложенный и гладко выбритый мужик, лет сорока с квадратной челюстью, орлиным носом и упертым взглядом борца, одетый в серый рабочий комбинезон. Как оказалось, на голове у него был не шлем, а куполообразная шапочка из фольги, точь-в-точь такая же, какие раньше носили городские сумасшедшие.

Удостоверившись, что это не спецназ или кто-нибудь похуже, Андрей подобрал с пола махровый халат, накинул на себя и раздраженно закричал:

— Какой обман?! Какая помощь?! Ты кто вообще такой и какого хрена тебе здесь надо?

Амбал взволнованно взглянул на электронные часы на своем запястье и протянул:

— Времени нет! Ищейки! Смотри сам!

С этими словами он достал из внутреннего кармана комбинезона шапочку из фольги, бережно расправил и на раскрытых ладонях протянул Андрею как величайшую драгоценность.

Андрей с ухмылкой взглянул на психа, но решил подыграть ему, взял странный головной убор, повертел в руках и с иронией подумал: «Что и следовало ожидать — обычная фольга! Каким высокоразвитым бы ни было общество, всегда найдутся придурки, верящие в плоскую землю, всемирный заговор или макаронного монстра…»

Амбал нетерпеливо кашлянул, и Андрей решил закончить этот цирк. С игривой улыбкой он подошел к зеркалу и надел шапочку. Перед его глазами что-то моргнуло и отражение в зеркале исчезло.

Ухмылка оползнем сползла с его лица, а в голове пронеслось: «Ну и кто тут теперь псих…». На всякий случай он протер кулаками глаза, осмотрелся вокруг, и понял, что пропало не отражение в зеркале, а само зеркало, но теперь уже не это было самым удивительным. Мир вокруг полностью изменился: все стало серым и бесформенным, будто злой волшебник произнес страшное заклинание и вытянул из него всю радость. Разнообразие красок и форм бесследно исчезло, оставив вместо себя безвкусную серость. Шикарный номер превратился в бетонную коробку с голыми стенами и гнетущей обстановкой заброшки. С потолка на проводе свисала одинокая электрическая лампочка, слабо освещая комнату тусклым, желтым светом. Мебель осталась на своих местах, но из роскошных, высокотехнологичных предметов интерьера будущего превратилась в примитивные, кубические формы конца двадцатого века, сделанные из прочных, дешевых материалов: деревянная кровать, будто сколоченная из нескольких плах с тонким матрасом и чистым, но заношенным постельным бельем, массивное кресло, обитое грубой, черной рогожкой, угловатые стол и стулья с металлическими ножками.

С интересом разглядывая изменившуюся реальность, Андрей с ужасом отметил, что поменялся не только интерьер. Белоснежный халат, который он только что надел, теперь выглядел пожелтевшим и потасканным, словно его не меняли уже пару лет. Его махровость бесследно исчезла, а тело сразу начало чесаться от колючего, синтетического материала, царапающего кожу как стекловата.

Он посмотрел вокруг и медленно снял шапочку. В это же мгновенье все вернулось обратно — жизнь снова заиграла красками, номер вновь поражал великолепием, а халат стал белоснежным и окутывал с нежностью любимой женщины.

Вздрогн