Авториня

"В Липецких краях полно лесов и полей!" — озарило Белку-Машку. Там её первая любовь, Белк-Макс, прыгал с дерева на дерево лучше всех. Почти летал. Это знак, поняла Белка-Машка. Там и найду я главную героиню для Льва Львовича! Тогда он меня, может, и не сожрёт со всеми потрохами.

Схватила она смартфон, купила билет и умчалась на поезде в Липецкие края...

…Прошло две недели. Лев ехал в подземном туннеле Метро домой после первого съёмочного дня. Вагон ломился от зверей: кто-то пережевывал в голове жвачку из воспоминаний о вечерней охоте, кто-то думал, чем накормить своих маленьких деток-зверюшек. Самцы предвкушали футбол, самки переживали, хватит ли им времени, чтобы обучать своих деток охоте.

Лев стоял в центре, сияя, как солнце: он нашел свою Вивиан! Вернее, Белка-Машка нашла и притащила скромную лисицу из дальних Липецких лесов и полей.

Сначала она не понравилась Царю Зверей. Тощая, с облезлой шкурой, блеклая. Он даже не хотел делать с ней пробы. Но помощница, Белка-Машка этот неугомонный моторчик, работающий на грецких орехах и энтузиазме, уговорила.

Лисицу отправили к мастерицам: шкурку отмыли, покрасили в блонд, причесали, на морду нанесли макияж, и серенькая тварь превратилась в ослепительную красотку. Стала больше похожа на североамериканского песца.

Рядом с большой птицей её глаза вспыхнули, движения стали точные, энергия хлынула волной: все замерли, заворожённые. Когда она спустилась, протянув лапку за помощью, стая очнулась лишь через миг.

Лев сиял не от предвкушения шедевра будущего, а от радости настоящего. "Белка-Машка — молодец! Настойчивая. Вознагражу её премией и отпуском на родину, в воронежские леса. Пусть отдохнет среди своих!"

Мораль сей басни такова: не гони от себя преданных помощников. Доверь им важное дело, и да принесёт тебе это удачу! А логика и настойчивость — наши лучшие помощники в достижении цели.

…Редактору басня понравилась. У него вызвало восторг, что даже мораль есть. Он выразил надежду на дальнейшее сотрудничество.

Елена ничего не имела против редактора-баснописца, юного уральского таланта, но тренироваться в написании басен ей больше не хотелось.

Она попросила дать ей другого специалиста, и ей пошли навстречу. Дали женщину среднего возраста, настоящего работающего редактора и писательницу.

Эпизод 3. Редактор номер два

— Нам ещё поступили вопросики. Где можно прочитать ваши рассказики? — продолжил интервью попугай, как мысленно Елена называла ведущего.

— Мою первую книгу рассказов я опубликовала на сайте самиздата «Ридлит». Там можно найти мои книги по фамилии и имени.

— Почему вы не стали свою первую книгу отправлять в издательство? — попугай постучал пальцем по ноутбуку, стоящему на столе.

— Понимаете, я слышала, что сборники рассказов издателей не интересуют. Это, во-первых. Во-вторых, я отправила два рассказа в онлайн «зины», то есть журналы. В одном мне ответили: — «Вы написали хороший рассказ, но конкурсный отбор у нас он, к сожалению, не прошёл. Попробуйте податься в другие лит. журналы».

Я оставила его лежать на рабочем столе компьютера, и «подалась» со вторым рассказом в другой журнал. Там ответили примерно то же самое. Больше ничего никуда я не стала отправлять.

На курсах предполагалось, что лучшие рассказы они напечатают на своем сайте, но ни один из моих рассказов не взяли, хотя некоторые из них редактор хвалила. Я не поняла, почему так получилось. Может, потому что я оплатила не самый дорогой тариф на обучение, а они решили поддержать тех, кто принес им больше денег, — Елена с недоумением развела руки в стороны.

— Вот это кринж! Неужели они могли так поступить? — возмутился ведущий.

— Не знаю. Может, редактор хвалила незаслуженно, что тоже не есть хорошо. Я же учиться пришла, мне надо было видеть свои ошибки.

— Вы пишете истории, жанр которых можно назвать как «новый реализм». Но у вас есть и мистические рассказики. Откуда взялась такая интригующая темка? — попугай перешёл почти на шёпот и широко открыл глаза.

— Понимаете, на самом деле, мистика в моих рассказах взята из реальной жизни, хотя многие в это не верят, — Елена тоже почему-то начала шептать.

— Ну-у-у, такое, как верить, если это мистика? — покрутил головой ведущий.

— Пусть не верят, проблем нет. Пусть считают, что это не реальность, а самая, что ни наесть, мистическая мистика или магический реализм. Так ведь писать можно? — разволновалась Елена, у неё даже щеки порозовели.

— Ладно, давайте о мистике поговорим позже. Оставим на десерт, так сказать, — решил ведущий сбавить градус дискуссии, — расскажите, какие ещё необычные истории вы написали?

— Например, от лица младенца.

…Елена написала рассказ от имени ребёнка, находящегося в животе у матери и затем вскоре появившегося на свет. Факты взяла из жизни своей семьи. Что-то рассказала мама о своём пребывании в интересном положении и поведении родственников и знакомых в тот период, что-то из опыта своего нахождения в ожидании аиста.

Конечно, прежде всего, весь рассказ — сплошное художественное допущение. Никто не знает, думает ребенок или нет, находясь в животе у мамочки и только что появившись на свет. Скорее всего, не думает, не умеет ещё.

Если что-то и думает, то никто об этом всё равно не знает. Но автор предположила, что ребёнок знает и понимает всё, что он теоретически может слышать, находясь в животе у матери. Только не видит.

Как и в прошлый раз, реакция редактора оказалась значительно интереснее самого рассказа. Впрочем, это естественно — редакторы ведь и должны быть более опытными, чем начинающие писатели. Только являются ли, вот в чём вопрос почти гамлетовской философской глубины.

Агу

рассказ

Странные люди мои будущие родители. Когда ждали первенца, хотели мальчика Сашку, в честь папы. Зачем называть ребенка своим именем? Фантазии им, что ли не хватает? Видимо, не хватает, — родилась девочка, и они назвали её Александрой, — придумать другое имя не смогли. А могла быть Олечка, например, или Светочка.

Будет у меня старшая сестра Александра Александровна, А.А.

Сейчас опять хотят мальчика — деньги у них лишние, наверное. Намного выгоднее иметь меня, девочку, вещи буду за сестрой донашивать. Я не против, тем более что она у нас модница.

Хотят назвать меня Серёжей. Судя потому, что в воображении им господь бог отказал, так и назовут.

Надо что-то делать. Мамочке нравится календарь с Алёнкой. Хорошее имя, девочкино.

Пусть хоть так назовут. Надо на эту мысль натолкнуть, только вот как?

— Поправь календарь с Алёнкой, он криво висит, — сказала мамочка папочке.

Я слегка рукой в живот мамочку толкнула, когда она про календарь вспомнила.

Может мои родители хотя бы догадливые?

Когда уже я их увижу, не терпится. И сестру эту вреднючую. Та вечно чем-то недовольная. Всё чего-то требует, всё ей не так и не этак. Одно слово — А.А.

А вчера папочка говорил о командировке. Уедет, я появлюсь, и опять придется ждать, чтобы познакомиться.

Нет, так дело не пойдет. Надо поспешить. Сейчас как поднажму!

— Ой, — закричала мамочка, — больно!

Жалко её, но придётся ей потерпеть. Не сидеть же мне у неё в животе вечно. Хотя тут и неплохо — тепло, знай себе подрёмывай, лапу посасывай, да слушай разные разговоры.

— Ой! — снова закричала мамочка.

Не нравится мне, когда она кричит. Я люблю, когда она смеётся и поет. Голос у неё хороший, и песни весёлые. Мне от её пения становится так радостно, что я начинаю двигаться и немного толкаю мамочку в животик.

Она не обижается, она тоже радуется и прикладывает свою ладонь к этому месту. И папа тоже оживляется, подбегает к маме и свою ладонь кладет на наш животик. Смешные они у меня!

— Пойдем в роддом, — сказал папа, — наверное, началось.

— Вроде рано,— отвечает мама.

Ишь, рано им, а мне не рано, мне в самый раз. Быстрее давайте!

Чего дожидаться?

Слава богу, идём. Дошли.

О! У них тут и знакомая есть, это прекрасно! Нам с мамочкой будет спокойнее! А то чужих мне ещё не хватало, я и своих-то пока не видела.

Мамочка, я сейчас быстренько выскочу. Не буду тебя мучить, роднулечка!

Ой! Что это глаза так слепит? А, догадалась! Вот почему говорят, — человек на свет божий появился. Свет, значит. Пока никого не различаю, пятна только.

А вот мамочку по запаху узнаю. От неё так приятно пахнет! Вкусным чем-то. Поняла, молочком. А в животе у неё я и не ела ничего. А тут надо же, кормление!

Ура, знакомая Танечкой меня называет. Слава богу, что не Серёжкой!

Мама возражает, Алёнку, говорит, я родила. Догадливая, мои намёки поняла.

Спрашивает знакомую, мужу, мол, звонила? Та отвечает, что звонила. А он как услышал, что девочка, расстроился и не поверил. Шутишь, сказал. Быстро очень, так не бывает.

Чевой-то не бывает? Бывает. Я такая, шустрая.

Скорей бы уже домой, нечего тут разлеживаться. Младенцы орут — много их вокруг. Пусть лучше уж дома сестра вредничает, она хотя бы не орёт.

Завтра выписывают, и мы поедем домой.

Дома мама начала говорить непонятное. Агу, говорит. Не слышала я раньше таких слов. Что за «агу» такое? Ладно, буду повторять, может и пригодится в будущем, тем более сказать ничего не получается.

А мне так хочется поговорить!

Буду хоть агукать. Вон мама, как радуется! Улыбается. А просить поесть как? Только «уа» какое-то выходит. Вот и весь мой словарный запас — непонятные «агу», да «уа».

Ещё родителей критиковала, а сама даже сказать ничего не могу. Ну что делать, учиться буду, может, что и получится со временем. Они сами вон, сколько слов произносят, а меня пока только «агукать» учат.

Давайте уже посложнее что-то, мне не терпится высказаться. А то, что это за жизнь — спишь, да ешь. Никакой тебе культурной программы. Сами книги читают, хоть бы мне почитали.

Папа хотел. Взял большую яркую книгу, а мама сказала, что рано. Ничего и не рано. Я бы послушала. Сама-то она ерунду какую-то читает. Про Элен и Пьера. А таких имён и не бывает в жизни. Я, по крайней мере, раньше не слышала.

Буду учиться говорить «мама», надо же диалог налаживать как-то. Глядишь, она тогда мне и книжку почитает.

Пока получается только «ма», и то, когда плачу.

— Ма, ма, ма, — вот так.

Мамочка обрадовалась, сказала, что это я «мама» хочу сказать.

Правильно, хочу. Скоро получится, не сомневайтесь! Еще и ходить начну, и мамочке помогать, а то сестра моя только всё время на улицу убежать норовит. Хоть бы со мной поговорила. А она всё гуляет.

Ладно, ладно! Вот я вырасту и тоже гулять пойду. Одна. А её с собой не возьму. Пусть она поскучает!

Разбор редактора

Добрый день!

Спасибо за рассказ: он получился довольно симпатичным. Видно, что у малышки, главной героини, уже имеется характер — намного сложнее, чем у старшей сестры, и много требований к родителям! Получилось смешно, увлекательно и по-доброму.

С повествованием от первого лица вы в целом справились, хотя иногда в тексте проскакивают детали, которые никак не могут быть известны не родившемуся ребенку.

Например, здесь: «— Поправь календарь с Алёнкой, он криво висит, — сказала мамочка папочке.

Я слегка ногой в живот мамочку толкнула, когда она про календарь вспомнила».

Но ведь малышка ещё ничего на свете не видела, кроме маминого организма изнутри! Она не знает, что Алёнка — это имя девочки, не знает, что такое календарь. Для неё «календарь с Аленкой» всё равно что «кастрюля с картошкой».

Она даже не знает, что Алёнка — это человек, а не предмет. Ваша задача — сделать так, чтобы читатель видел, по какой причине малышка знает, что Алёнка — это имя девочки, а не название, скажем, мебели или животного. Или вообще не овощи.

«Хотя тут и неплохо — тепло, знай себе подрёмывай, да лапу посасывай». То же самое. «Лапу посасывай» — намёк на медведя в берлоге. А наша героиня ещё знать не знает ни медведей, ни берлог, ни лап.

Ещё несколько небольших вопросов.

«Хотят назвать меня Серёжей. Судя потому, что в воображении им господь бог отказал, так и назовут». А тут сразу же возникает вопрос: почему выбранное имя «Серёжа» означает, что у родителей нет воображения?

В первом случае, с Сашкой-Александрой, можно было это понять: нет воображения, и поэтому берут имя отца. А сейчас, с Серёжей, почему? Вот если бы было указано, что Серёжей звали, например, соседа или коллегу, тогда этот выбор можно было бы считать отсутствием воображения.

«Младенцы ещё орут вокруг — много их как. Пусть лучше уж дома сестра вредничает, она хотя бы так громко не кричит». Но ведь новорожденные младенцы не орут. Они все время спят, а когда просыпаются — очень тихо пищат.

«Буду учиться говорить «мама», надо её задобрить, может она тогда мне книжку почитает».

Честно говоря, очень «потребительская» фраза. Ваша героиня хочет научиться говорить «мама» не потому, что она маму любит, а для того, чтобы получить свою выгоду.

Как видите, замечаний немного, рассказ качественно и интересно написан, сюжет динамичный, и героиня ярко характерная!

…Елена редактору даже отвечать ничего не стала. Понятно, что малышка многое не знает, вернее, вообще ничего не знает. Но в литературе случаются рассказы от имени предметов, а то и целые романы, написанные от имени животных, которые думают и рассуждают в текстах.

Такой рассказ, к примеру.

Старый стол

рассказ

В кабинете у профессора стоял старинный письменный стол — большой, дубовый. Профессор частенько сиживал за столом на венском стуле и писал свои умные работы. Стул, как и стол, приобрели давно, ещё родители профессора. Тогда он сам даже в школу не ходил.

Вдруг стол решил, что негоже старому стулу находиться рядом с ним. Он, стол, такой солидный, мощный, раритетный. А стул какой-то жалкий, старенький и хлипкий. Пора на выброс!

Думал об этом стол, думал, а как решить проблему не знал. Однажды профессор сел на стул и чуть не рухнул. Потому что тот взял и покосился. За те многие годы, что профессор сидел за столом на венском стуле и строчил свои заумные статьи, он тоже не молодел. И не худел, а совсем наоборот, набрал тридцать килограммов живого веса. Стул и не выдержал.

Выбросил профессор старенький стул и купил новое кресло. Солидное, под стать столу, дорогое, кожаное.

Стол понял, что мысль, действительно, материальна. И не мог нарадоваться. Наконец-то рядом с ним появился предмет достойный его самого. А не тот, несчастный, хлипкий и гнутый стул.

Однако после покупки нового кресла, профессор посмотрел на интерьер своего кабинета и понял, что без нового стола теперь тоже не обойтись. Старый, конечно, неплохой, но рядом с новым шикарным креслом стал выглядеть старомодным. Не подходит он по стилю к новому креслу.

Купил профессор новый стол под стать кожаному креслу и своему профессорскому статусу. Дорогой, а куда деваться — удобство и престиж никто не отменял.

Вынесли грузчики старый стол на свалку, и оказался он там же, где и презираемый им старый венский стул…

…Разбор редактора этого рассказ был бы примерно такой.

Разбор редактора рассказа «Старый стол»

Рассказ в целом получился. У стола характер яркий, живой, но вредный. Даже вреднее, чем у профессора, который взял и всю мебель вдруг повыбрасывал.

Интересно, почему у стола такое высокомерное отношение к стулу? Стол и сам не молод, а мечтает избавиться от стула, которому ровно столько же лет, сколько и самому столу. Это явно дискриминация по возрасту! Стол не толерантен!

Откуда стол знает, что предмет, который стоит рядом с ним называется стул? Столу всё равно, стул это или кастрюля с картошкой!

А что, стол не знал присказку — «бойтесь своих желаний»? Он не мог просчитать свои мечты на два шага вперед? Если купят новый стул, то у хозяев может возникнуть желание поменять и стол. А старый, то есть самого глупого мечтателя, взять и выбросить.

И вам как-то надо продумать, как стол мыслит и мечтает — где у него мозг находится. Где у него роятся мысли и мечты? И каким органом он видит, что стул старый?

И над образом профессора надо тщательнее поработать. Мы знаем, что он набрал тридцать лишних килограммов. Как он умудрился это сделать? Наверное, он совершенно неправильно питается!

Расскажите, какие продукты он покупает, обрисуйте, что у него лежит на полках холодильника. Ест ли он после шести часов вечера. Его надо срочно посадить на малокалорийную диету! Возможно, у него гормоны шалят, поэтому ему надо сдать анализы и отправить к эндокринологу. Предоставьте общий анализ крови, мочи и биохимию!

Как видите, исправлений немного, история качественно и интересно написана, сюжет динамичный, и герой (стол) получился ярко характерный! Спасибо!

…Рассуждения редактора о младенцах, которые «все время спят и только иногда тихонечко пищат», Елену просто убили.

Она полезла в интернет проверить, есть ли у редактора дети. Статьи о ней самой нашла, а информацию о наличии или отсутствия у неё детей не нашла.

Собственно, мысль написать рассказ «Агу» Елене навеяли воспоминания о своей беременности и первых месяцев материнства.

Когда она, будучи в интересном положении, прикладывала руку к животу, ребенок сразу тюкался неизвестной частью тела к этому месту изнутри, «из внутренней части организма матери».

На работе во время урока, когда Елена только открывала рот и начинала говорить на английском языке, ребёнок сразу начинал толкаться. Когда она замолкала, он сразу затихал. Только начинала говорить, ребёнок снова шевелился.

Когда она говорила на родном языке, такого не происходило. Именно тогда, она подумала, что дитя, ещё находясь в мамином животе, уже что-то понимает. Отличает привычную речь, на которой разговаривают все вокруг, от иностранной, на которой почему-то начинала спикать мать.

О лапе, которую ребенок сосёт, был отсыл не к медведю, а к снимку УЗИ, показанному в передаче по телевизору. На нём ребенок лежал в животе у мамочки и посасывал свою крошечную лапку.

Тут же Елена предвидела возражение редакторов, которое они любят высказывать с очень умным видом: — Читатели не поверят, что такое бывает в реальной жизни. А к каждому не приставишь человека, чтобы он объяснял, что такой факт в реальности имел место быть.

Елене такой довод всегда казался странным. В книгах и фильмах порой такой бред написан или снят, который не соответствует в жизни ничему, даже если это не фэнтези, а современная реальность. Никакого правдоподобия! Но его печатают или снимают. И никого рядом не приставляют для объяснений.

А необычное, но реальное происшествие, не противоречащее физическим и прочим реалиям жизни на планете Земля, вызывает отрицание. Вся литература — сплошной вымысел, может, её полностью отменить?

Когда у Елены родился малыш, днём он спал только до трехнедельного возраста. Потом перестал и стал требовать общения. Как только мама на цыпочках пытается отойти от ребёнка, так он сразу начинает издавать недовольно-призывные звуки.

— Уа, уа, уа!

— Почему не спишь? Спи, солнышко моё! — подбегает мамашка. А дитятко спать не думает, у него другие планы. Младенец улыбается, ручками и ножками по кроватке энергично лупит. Какой может быть сон — человек радуется компании и желает общаться!

А в ночи́, под утро, когда проголодается, просыпается и начинается такой громкий плач (ор), что Елена подскакивает с кровати как сумасшедшая, чтобы скорей дать грудь младенцу, пока тот в четыре утра не разбудил все десять подъездов девятиэтажного дома и прилегающий к нему микрорайон.