Точка фокуса

Вдруг Антон оторвался от неё и слегка отстранился. Настя открыла глаза и удивлённо посмотрела на него.

‒ Настюш, ‒ произнёс он чуть приглушённо, ‒ давай поженимся, а?

‒ Поженимся? ‒ повторила эхом Настя.

‒ Да, ‒ кивнул Антон, ‒ выходи за меня.

‒ Хорошо, ‒ ответила Настя, немного ошарашенная, ещё слегка одурманенная его поцелуями.

Но ведь именно этого же она ждала от него, правда?

‒ Насть, я тебя люблю. Правда люблю, ‒ проговорил Антон, серьёзно смотря ей в глаза, пытаясь уловить, насколько она в действительности готова была ответить ему «да», ‒ ты никогда не пожалеешь, что согласилась стать моей женой.

«Вот так вот, женой! ‒ подумала Настя. ‒ Настоящей женой!» ‒ она улыбнулась ему и прижалась к груди.

Глава 5

Максим жил один. Квартира досталась от родителей. Отец несколько лет назад ушёл к другой женщине, а мама, пару лет пожив одна, познакомилась случайно на конференции с одним человеком. Профессором, приехавшим в составе делегации в их научный институт. Некоторое время они летали друг к другу: он жил в Германии. А потом решили узаконить отношения и окончательно остаться жить там, в Мюнхене.

С отцом они общались постольку-поскольку. В новой семье появились дети, и, конечно, всё внимание было сосредоточено на них. Сейчас они изредка встречались где-нибудь в кафе: поболтать, узнать как дела, что-то обсудить. Иногда Маским ездил к отцу на дачу, помочь с чем-то или просто отдохнуть. С младшими сёстрами-погодками Максим поддерживал отношения, приходил на дни рождения, иногда брал куда-нибудь погулять в парк. Им было восемь и девять лет, для них он был не столько старшим братом, сколько взрослым наравне с отцом.

Максим окончил университет, работал дизайнером в одной строительной фирме и жил один. Личная жизнь как-то не складывалась. Нет, девушки были, конечно. Непродолжительные периодические романы. Но так, чтобы захотелось окончательно впустить их в свою жизнь ‒ такого пока не случилось.

Точнее, была попытка одна, с претензией на серьёзность. На последнем курсе он стал встречаться с одногруппницей, через несколько месяцев они съехались. Снимали квартиру на пару. Тогда его мама ещё жила здесь, а им, естественно, хотелось жить одним и самостоятельно, а не под чьим-то бдительным оком.

И вроде бы всё шло неплохо. Они с Викой не ссорились, поровну делили домашние обязанности. Оба уже работали, денег им вполне хватало и на съём, и на жизнь.

Вместе ходили на всякие тусовки, ездили с компанией на море. И так продолжалось почти два года, пока оба не поняли, что всё слишком хорошо и ровно. Они были больше как друзья, партнёры. Им было спокойно вместе, но чересчур. Не было этого огня в глазах при взгляде друг на друга. Не было притяжения, когда хочется невольно дотронуться до человека, чтобы быть ближе. Когда чувствуешь друг друга, провожаешь взглядом. Всё было слишком известно наперёд, как будто запрограммировано. Скучно.

Они разошлись спокойно, без претензий, забрав каждый свои вещи и вернувшись в свои квартиры. Оставшись всё в тех же хороших ровных отношениях.

И сейчас, пожалуй, одиночество его не тяготило. Скорее, наоборот: ему было комфортно с самим собой. Нравилось прийти вечером после работы, сварганить себе ужин и усесться перед монитором за обработкой фотографий. Или взять и пойти гулять ночью по городу, ни перед кем не отчитываясь и не нуждаясь в компании.

***

Сегодня днём они проводили съёмку в парке. Было две девочки-модели, которые позировали в цветущих деревьях. На улице было солнечно, совсем тепло для начала мая. Даже жарко. Окутывал запах цветущих яблонь, начинающей распускаться вишни, дико растущей по берегу небольшой речки.

Солнце мягко подсвечивало лица, делая более выразительным цвет лица, глаза. Максим отошёл подальше, чтобы примериться с другого ракурса. Медленно водил объективом, ища интересную точку для съёмки.

И тут объектив замер. Фокус настроился поближе, делая чётче глаза Насти, задумчиво смотревшей куда-то в сторону. Чуть приоткрытые губы, слегка растрепавшиеся от ветра тёмные густые волосы. Пальцы, застывшие в неоконченном движении, как будто кто-то сказал «замри».

Еле слышный щелчок затвора. Шаг чуть в сторону. Ещё кадр… Максим вдруг забыл, что ещё минуту назад хотел сделать. Всё внимание переключилось на неё. Он как заворожённый снова и снова нажимал кнопку спуска, ловя в объективе лицо Насти.

Она не видела его, сосредоточенная на чем-то своём. Потом её кто-то окликнул, и она резко обернулась. Волосы взметнулись на ветру. Во взгляде мелькнуло удивление, потом лицо осветилось такой солнечной улыбкой!

Рука с камерой уже медленно опускалась вниз, а глаза помимо воли продолжали следить за каждым её движением. Словно что-то удерживало его, заставляя стоять сейчас неподвижно и запоминать все эти малейшие изменения в выражении её лица. Зачем? Он и сам не знал пока.

А уже вечером он перебирал на экране компьютера отснятый материал, фильтруя снимки, отбрасывая откровенный брак и выбирая из нескольких похожих кадров один наиболее удачный.

И вдруг, просматривая очередной кадр, завис перед монитором, разглядывая её лицо и какой-то необычно получившийся взгляд, который поймала камера. То ли свет так сыграл, то ли ещё что, но Максим вот уже несколько минут сидел и неотрывно смотрел в эти серые с зеленоватым ободком по краю радужки глаза.

Да, Настя была симпатичной, даже красивой. Он сразу обратил на неё внимание. Но это было внимание художника ‒ ещё один образ в копилку.

Нет, сейчас это было другое, новое. Заставлявшее трепыхаться какие-то нервы души там, в глубине. Это было странное чувство. Как будто он сейчас ощущал её присутствие. А ещё точно знал, что она в этот момент тоже о нём думает. И не надо спрашивать, отчего он был так в этом уверен. Просто было это знание и всё.

Захотелось почему-то потрогать портрет рукой. Казалось, он почувствует тепло, исходящее от него.

Максим встряхнул головой, встал из-за стола и вышел на балкон. Вдохнул весенний воздух. Вроде отпустило.