Королева в Академии Кутха

— Нет, я…

— Может, и триста подождать, — цокнула Карни, продолжая следить за птицами в небе. — Вы Дерри видите?

— Далеко очень, — прищурился Грон, рассматривая летающих в небе. — Приземлится — и увидим. Тебе лучше? — обратился он ко мне.

— Зубы на месте? — перестал тереть темечко Зувир.

— На месте, — поежилась я.

— При чем здесь зубы? — нахмурился Грон.

— Щавель кисленький! Не собираюсь я помирать! Зувир мне чуть зубы не выбил! — наконец-то дали мне возможность высказаться.

— Смотреть не учили? — тут же накинулась на Зувира Карни.

— Я не специально…

— Вон он! — дернула Грона Люнея, указывая пальцем. — Самый пушистый, возле шпиля. Он? — посмотрела она на меня.

Не заметить Дерри было невозможно. И выдавали его не только перья, но и пронзительный взгляд, прожигающий меня. Не знаю как, но я чувствовала — кто это и куда он смотрит.

— Он, — подтвердила я.

Дерри перестал кружить и полетел к пьедесталу. Он приземлился прямо напротив нас, и толпа студентов, стоявшая впереди, не казалась препятствием между ним и мной. Только волновал меня не он, а один из преподавателей, стоявший где-то там… Его, к сожалению, разглядеть не удавалось.

— Дорогие студенты, от себя лично и от лица всего профессорско-преподавательского и административного состава Академии поздравляю вас с началом нового учебного года! — говорил ректор. — Вы — это будущее нашего мира. Приумножайте свои знания, растите сердца и несите добро! Для напутственного слова приглашаются представители от каждого дара выпускного курса.

Все вокруг взорвалось от криков и аплодисментов, а к ректору на пьедестал взошел огромный лохматый зѐмник. Пока он рычал свою речь, а затем водник, воздушник и наконец Дерри, не спускающий с меня своих черных глаз, я все всматривалась в толпу позади него.

— Его здесь нет, — прошептала я, но Грон расслышал меня.

— Кого? — спросил он.

— Никого, — отмахнулась я.

— … В этом году у нас еще одно радостное событие. В родные стены вернулся Шелли Рубен, числившийся пропавшим из-за обстоятельств, не подлежащих разглашению. Он снова здесь и готов поделиться знаниями и накопленным опытом с вами, дорогие водники, — донеслись слова ректора.

— Шелли? — присвистнула Карни. — Тот самый? — повернулась она ко мне.

— А что он будет делать в Академии? — удивилась Люнея.

— Преподавать, — повторила я слова ректора.

— Жуть жуткая, — с сомнением в голосе сказал Грон.

Из глубины на пьедестал прошел высокий мужчина, облаченный в синюю мантию. Его грозный вид и полное отсутствие эмоций не испугали меня. Я знала, каким озорным и непринужденным он может быть и какие испытания выпали на него, прежде чем он стал таким и вернулся в Академию. Одно не давало мне покоя: несмотря на все это, он казался чужим.

— А он красавчик, — подмигнула мне Карни.

— На любителя, — влез в разговор Зувир.

— Подслушивать неприлично, — закатила глаза Карни.

— Тогда бы и говорили тише, — огрызнулся Зувир.

Шелли вернулся в Академию. Казалось, ничто не должно помешать нашей встрече, но нет — он избегал меня. Единственный вопрос, мучивший меня все эти дни: намеренно или случайно?

После начала учебного года прошла неделя, прежде чем мне удалось увидеть его. Еще издали я заметила его в конце коридора. Широким шагом он уверенно двигался прямо на нас, но его взгляд был устремлен вдаль: туда, дальше по коридору, куда он и спешил. Он не замечал расступавшихся перед ним студентов и не поворачивал головы на перешептывания и охи.

— Идите, — прошептала я Карни, Люнее и Грону.

Они оставили меня одну, ускорив шаг, я же, напротив, замедлила его. Твердыми шажками я сокращала расстояние между мной и Шелли, пока не остановилась прямо перед ним, перегородив дорогу. Вспомнил ли он наше прошлое? Обижен ли он?

— Атмо, — тихо поздоровалась я, заглядывая в синеву его глаз.

Все-таки мне не показалось на приветственной линейке: он действительно изменился. Едва уловимая пелена печали лежала на нем. Она не сгибала его плеч, отнюдь, он стоял гордо, прямо… слишком прямо. На его очерченном лице поселилось выражение раздраженности, и искры из глаз, так манящих меня на поле, исчезли, затянувшись тенью. Место на ноге, где разместился черный браслет, защипало.

— Вы меня помните?

— Милгын, верно? — произнес он мое имя сухим тоном. — Вижу, вы полностью восстановились и прекрасно себя чувствуете.

— Да, спасибо. Вы тоже прекрасно… Надеюсь, чувствуете себя, — исправилась я.

Шелли выглядел отстраненно и всем своим видом демонстрировал нежелание общаться со мной. С каждой секундой уверенность ослабевала, хотелось уйти… и в то же время не отпускать его. Ногу по ободку браслета начало жечь.

— Вы помните наш разговор в больнице? — уточнила я.

— Насколько мне известно, ни для кого не секрет, кто вы, — нервно усмехнулся он. — Про все остальное… Прошу извинить, у меня урок.

Шелли кивнул в знак прощания и, обойдя меня, пошел дальше по коридору, и лишь синяя мантия мелькала ему вослед.

«С ним явно что-то не так. Нам нужно поговорить, но не здесь, не в коридоре, у половины Академии на виду», — решила я.

После столь короткого общения чувство опустошенности нахлынуло на меня. Сухая и мимолетная встреча — это совсем не то, на что я рассчитывала… чего ожидала… о чем мечтала… Жжение на ноге постепенно сходило на нет ровно с отдалением Шелли от меня.

Из дверного проема показалась голова Карни. Увидев меня растерянной, она крикнула:

— Милгын, ты чего замерла?

Я тряхнула головой и поспешила к ней.

— Как все прошло? — шепотом спросила она меня, когда я приблизилась.

— Никак, — выпалила я и зашла в кабинет.

Карни сразу усадила меня за парту, а ребята склонились ко мне.

— Все плохо, — заключил Грон.

— Не совсем, — неуверенно произнесла я. — Мы толком и не поговорили: столько студентов вокруг… Может, передать ему записку через Крома? — задумчиво спросила я у них.

— Не вспомнил? — сморщившись, спросила Люнея.

— Может, оно и к лучшему? Главное, живой, и слава Кутху, — почесал ухо Грон.

— Записку? Он вообще ее прочитает? — с сомнением в голосе спросила Карни.

— Прочитает… Он же помнит остров и наш разговор в палате. Хотя бы ради любопытства, если в нем еще хоть что-то осталось от пиявки и Шелли, он точно не удержится и прочитает.

— А что ты хочешь написать? — спросила Люнея.

— Предложу встретиться…

— Оу, — хихикнула Люнея.

— Не начинай, — отмахнулась я. — Всего-то хочу поговорить с ним в более… уединенной обстановке. Не посреди коридора.

— Любите вы все усложнять, — тяжко вздохнул Грон. — Зачем ему записка, когда можно просто пойти и переговорить с ним с глазу на глаз в его кабинете, а не в коридоре, как ты говоришь, на виду у всей Академии.

— А если увидят, как она идет к нему в кабинет? Это не будет выглядеть подозрительным? Ворон и в кабинет водника… — прикусила губу Люнея.

— И что? Мало ли какой у нее вопрос возник, — закатила глаза Карни. — Удивительно, но я полностью согласна с Гроном. Зачем все усложнять?

— Только ты это, не дави на него слишком, все-таки преподаватель… — добавил Грон.

— Не собираюсь я на него давить, — тихо ответила я, понимая: именно этим и собиралась заняться.

За обедом пришлось прибегнуть к помощи Крома. Его задачей стало узнать, где находится кабинет Шелли Рубена и часто ли он появляется в нем.

— Без проблем, — довольно улыбнулся Кром. — Мне это уже и так известно.

— Откуда? — удивилась я.

— Тот еще тип, — оскалился он. — Решил он, значит, познакомиться с нами поближе… Не, ну мы думаем, ладно, там о себе расскажем, поболтаем, он чем-то поделится. Ага, познакомились… Не успел учебный год начаться, а мы уже по минусу получили. Не, ну это вообще неадекватно!

— За что? — постучала по столу Карни.

— За просто так, — воскликнул Кром. — Он всего-то решил узнать, насколько хорошо мы изучили программу этого года и над какими темами исследований планируем работать. Представляете? Не, ну год только начался! С какой радости мы вообще должны изучать эту программу?

— И когда появится информация про его кабинет? — раздраженно спросила Карни.

— Вот и пришлось всю прошлую неделю таскаться к нему, — ответил Кром.

— Почему нам не рассказал? — спросила я.

— А оно надо? Не, ну подумаешь, еще один ненормальный преподаватель в копилочку, — скривил губы Кром.

— Действительно, — цокнула Карни. — Про все ненужное болтаешь, а про Шелли — очередной ненормальный, не стоящий внимания.

— Нормальный он, — заступилась я за Шелли.

— Исследование хоть выбрал? — сочувственно спросил Грон.

— Выбрал, — тяжело вздохнул Кром. — Буду описывать видоизменение состава Единого океана после пробуждения шестого острова. А я всего-то и хотел похвастаться, каких рыб на каникулах разглядел!

— Состав изменился? — удивилась я.

— Вот именно! — раздраженно воскликнул Кром и схватился за голову. — Сначала придется изучить, кто и что вообще в нем водилось… Горе мне!

— Кабинет покажешь? — прервала я страдания друга. Идея с запланированным походом и разговором никуда не исчезла.

— Расскажу, — буркнул Кром. — Не хочу с ним встречаться чаще, чем того требует учебная программа.

— Хорошо он их, — хихикнула Люнея.

Глава 3. Несостоявшийся разговор

Я не стала откладывать встречу и вечером того же дня сразу после ужина поспешила к Шелли Рубену. В столовой его не наблюдалось, и я сомневалась, застану ли его на месте: возможно, он ужинал в общежитии… но попытаться стоило.

Дверь оказалась не запертой.

— Атмо, — торопливо произнесла я с порога, совершенно забыв: сначала стучат, а потом заходят.

Кабинет нового преподавателя водников оказался просторным, светлым… и пустым: слишком мало личных вещей. Никаких картин или дипломов на стенах, никаких цветов, даже полки не заставлены книгами, а пусты. Единственный предмет мебели, на котором хоть что-то было, — это стол. Шелли, как я привыкла его называть, а не Шелли Рубен, сидел в кресле, облокотившись на спинку и закинув ноги на тот самый стол с бумагами, аккуратно сложенными стопочками. В руках он держал небольшую книгу. Шелли нехотя оторвался от чтения и вопросительно посмотрел на меня:

— Мэй.

— Понимаю, вы можете не хотеть говорить со мной после всего, что произошло… Но нам нужно поговорить!

Шелли отложил книгу и взглядом пригласил меня занять место в кресле напротив своего. Я не сдвинулась.

— Думал, ты придешь раньше, — сказал он, лениво растягивая слова. — Говори.

— Вы что-то вспомнили?

— Вы? — с иронией в голосе уточнил Шелли. — После того, что между нами было… Милгын, когда мы наедине, можешь оставить всю эту формальность.

Ладони вспотели. Шелли выглядел не особо радостным, а скорее — он был чем-то огорчен.

— Ты вспомнил?

— Нет.

— Нет? — переспросила я.

— Нет. Не вспомнил.

Ноги подкосились, пришлось воспользоваться предложением и плюхнуться в кресло.

— Твой рассказ… Он по-прежнему остается для меня чем-то нереальным, но… Скажем так, я начинаю вспоминать. И эти воспоминания совершенно мне не нравятся. В них нет тебя, но есть озеро и поле. — Шелли спустил ноги со стола и наклонился ко мне. — Ты говорила правду?

— Я тебя не обманывала.

— Как знать, — устало поморщился Шелли. — Эти всплывающие картинки напрягают. Одно цепляется за другое… Как отличить реальность от вымысла? Что, если я сам себя обманываю, дорисовывая эти обрывки воспоминаний… — Он сцепил свои ладони, переводя взгляд с них на меня. — И никто, кроме тебя, не владеет информацией о произошедшем так хорошо. Возможно, мне потребуется помощь.

— Тогда почему ты избегаешь меня? Мог и намекнуть, что хочешь встретиться со мной!

— А я хочу? — ухмыльнулся Шелли.

Его вопрос привел меня в ступор. Он только что попросил меня о помощи, поделился желанием вспомнить, а теперь… Отказывается от своих слов?

— Ты можешь говорить нормально! — возмутилась я.

— Милгын…

Шелли наклонился ко мне еще ближе. Жжение от ноги распространилось выше. Я ощущала, как оно тонкими нитями струится вверх: по ноге, бедрам, животу, к груди и выше.

— Нам стоит держаться друг от друга на расстоянии, однако… Ты права. Во мне борются сомнение с любопытством, но раз ты сама пришла, почему бы и нет.

— Почему бы и нет?!

Сидящий передо мной мужчина был чужим: это не Шелли, и уже точно не моя приставучая пиявка. Холодный, надменный, теперь уже он начинал внушать мне сомнения… Я заставляла себя не поддаваться им. Много времени прошло с тех пор, как он был человеком. Щавель кисленький! А если он по-прежнему хочет…

— Скажи, ты по-прежнему хочешь свергнуть Творца и завладеть его силой?

— Милгын, — громко рассмеялся Шелли. — Я никогда к этому не стремился, а лишь хотел разыскать ту, о ком так много говорили… И мне это удалось.

— А дальше? Что ты хочешь дальше? — наклонилась я к Шелли, и наши лица оказались совсем близко друг к другу.

Жжение добралось до головы. Казалось, кто-то копошится в моих волосах.

— Дальше ты можешь быть спокойна. Совет островов никогда не отпустил бы меня, если бы я представлял угрозу для них… или для тебя. К тому же, нас связывает нечто большее… — Его голос грубел, а взгляд становился все более тусклым. — Клятва на крови. Напомнишь, как это произошло?

Зуд в волосах нестерпимо нарастал.

— То есть ты хочешь избавиться от клятвы, а не вспомнить?

Шелли снисходительно улыбнулся и откинулся на спинку кресла:

— А тебя что-то не устраивает?

И снова его вопрос привел меня в замешательство. Я смотрела на него в упор, в неверии покачивая головой.

— Совсем не это я рассчитывала услышать...

— Извини.

Нервный смешок вырвался из груди:

— Мне от этого должно стать легче? Считаешь, я недостаточно страдала все это время?

— Догадываюсь… — понизил голос Шелли. Недобрая усмешка исказила его и без того грубые черты лица. — Разве мне должно стать легче от твоих чувств? Стоит расслабиться, и голова взрывается сотней, тысячей сменяющихся друг за другом картин. Ты — та, из-за кого я оказался здесь, но я не виню тебя… Я сам желал этого. Так что? Ты поможешь мне?

Шелли не только не вспомнил меня, он, кажется, ненавидел меня или испытывал что-то близкое к этому. И все бы ничего, если бы не одно «но».

— А теперь ты послушай, — сквозь стиснутые зубы заговорила я. Копошение в волосах дошло до предела. Пальцы пробрались в волосы, когти впились в кожу: ничего не помогало избавиться от этого зуда. — Ты сам втянул себя во всю эту историю. Никто, кроме тебя, не виноват. Щавель кисленький! Надо же, благородный какой, не винит он меня! — воскликнула я, вскакивая с кресла. — Да если бы не я, ты так бы и остался пиявкой!

— Милгын, ты забываешься! — повысил тон Шелли. Он тоже встал и теперь смотрел на меня, задыхающуюся от гнева и зуда, сверху вниз. — Что ты делаешь с волосами?

— Не твое дело!

Я выскочила в коридор, устремившись вперед. Я бежала все дальше и дальше, пока жжение не опустилось вновь до уровня лодыжки. Жаль, от себя убежать было невозможно… Тоска. Боль. Радость встречи и его жестокий взгляд… Внутри меня все переворачивалось и закручивалось в узел, сжимая внутренности. Почти добежав до общежития, я сменила ипостась, наплевав на разорванное платье, надетое под мантию, и взмыла в небо.

Прохладный вечерний воздух остужал разгоряченные нервы и стирал следы въевшегося зуда. Я кружила и кружила в чернеющем небе, выбивая мысли резкими взмахами крыльев. Все выше и выше, чтобы затеряться среди ночного тумана, не видеть и не чувствовать ничего из того, что осталось там, далеко внизу.

Постепенно тугой узел внутри меня расслаблялся, а когда на небе засверкали звезды, пришлось возвращаться: комендантский час уже наступил. Надеюсь, никто из преподавателей не заметил одинокого ворона, нарушающего правила Академии.

Приземлилась я возле озера: больше возможности спрятаться среди деревьев и перевести дух, прежде чем бежать в общежитие. Я уже собиралась сменить ипостась, как краем глаза заметила что-то белое под крылом. Как бы я ни терла и ни щипала это пятнышко, оно не сходило… Кажется, это и не грязь вовсе. В раздражении я выдернула клювом злосчастное перо и вернулась в человеческое обличье.

На алой коже ноги красовался черный браслет, а во рту — белое перо.

«Щавель кисленький! Только этого мне еще не хватало. Что опять происходит со мной?»

Со стороны леса, ближе к забору, огораживающему Академию, послышался звук, отдаленно напоминающий скулеж собак, а затем скрежет камней. Преподаватели подключили к обходу собак? Или это кто-то из зѐмников? Не хотелось после несостоявшегося разговора с Шелли выслушивать нравоучения или отрабатывать наказание. Я ломанулась в общежитие, как недавно убегала от Шелли. Нет, быстрее.

Хелена, слава Кутху, не закрыла окно. Она и не спала, дожидаясь меня. Сидела в центре ковра с Разбойником и Хрумиком на руках и ждала, когда же я появлюсь.

— Помощь нужна? — спросила она, стоило моей голове показаться в оконной раме.

— Сама, — подтянулась я и забралась на подоконник. Во дворе никого не было, значит, мне повезло избежать как наказания, так и позора, что кто-то увидит мою пятую точку, сверкающую в оконной раме. А вот изорванные лоскуты одежды так и остались валяться возле стадиона.

— Расскажешь? — Хелена не повела и бровью, рассматривая мое одеяние.

— Нечего рассказывать. — Я наглухо закрыла окно и задвинула шторы.

— В самом деле, — хмыкнула соседка. — Твоих рук дело?

— Ты о чем? — оглядела я комнату. Взгляд остановился на валяющихся на моей половине вещах: книги, рюкзак, карандаши…

— Землетрясение, — быстрее, чем я успела возмутиться, ответила Хелена.

— Землетрясение?

— То есть ты так, надеюсь, залеталась, раз сменила ипостась, и не заметила, как трясло Академию?

— Я летала высоко… Сильно трясло? Долго?

— Недолго, но если бы мебель не была прикручена к полу, перестановка была бы обеспечена. Твои вещи не стала подбирать, сама справишься.

Я лишь согласно кивнула.

— Милгын?

— А?

— Что случилось? Я тебя уже в третий раз по имени зову, а ты молчишь.

— Ничего.

— Ничего? — допрашивала соседка. — Ушла три часа назад, а вернулась полуголая и через окно. Тут явно не «ничего»…

— Просто встреча прошла не очень. Я сменила ипостась и летала.

— Он тебя обидел? — от вопроса Хелены осветительные камни замигали багровым румянцем.

— Не так, как ты думаешь, — твердо ответила я. — Нет! — пришлось повторить, и лишь после этого камни стухли. — Мы проговорили минут десять, не более. Возможно, все прошло бы лучше, ведь он хочет вспомнить, но… он меня ненавидит… И еще, я не могу находиться с ним рядом. Зуд от этого проклятого браслета на ноге становится невыносимым. Он опоясывает все тело, особенно голову… Так и хочется выдрать все волосы.

После признания мне стало немного легче, и я зашла в ванную. Белое перо хоть и помялось, но осталось в сжатой руке. Сначала я хотела избавиться от него, но затем решила оставить… то ли на память, то ли как улику. Ополоснувшись, я вернулась в комнату, забралась на кровать и положила перо под подушку.

— Уверена? Ты не заслужила его ненависти, — нарушила молчание Хелена.

— Нет… но… если он не вспомнит, будет хуже.

— Что будешь делать?

Академию затрясло, и с кровли посыпались камни.

Ночью мне снова снилось поле: бескрайнее, спокойное и родное. И снова я видела Шелли посреди золотых колосьев под переливами закатного неба. Шелли стоял вдалеке, но я отчетливо слышала его голос, зовущий меня по имени, и шла на него. К нему. Страха не было. Мне было все равно, почти все равно, почему мы снова очутились здесь, — главное, мы были вместе. Я и он.

— Милгын? Ты простишь меня? Я оставил тебя одну… — вкрадчиво спросил он.

Я смотрела в синеву, в глубине которой плескались тени. Черты лица по-прежнему были чересчур заострены, а голос груб.

Щавель кисленький! Неужели он думает, я злюсь на него? Да, но не на него, а на Шелли из реальности… И даже на него уже не злюсь… Я зла на обстоятельства, на пророчество, на Логово страждущих, на Гаеча, на Совет островов, да на себя в конце концов, но никак не на него.

— Шелли! Не вздумай винить себя! — Я прижалась к его груди, но тепла не ощутила… — Тебе холодно?

Солнце светило неистово, но его тепла не хватало, чтобы согреть нас.

— Остатки пребывания в гостях… — сказал Шелли и посмотрел под ноги, — сама знаешь у кого.

— Прости… я не нашла тебя раньше…

— Откуда тебе было знать? — провел он рукой по спине. — Ты не представляешь, как я счастлив.

— Это правда ты?

— Правда, — прошептал он мне в волосы.

— Что произошло? Почему ты так долго оставался в Совете? Почему пришел ко мне именно сейчас?

Шелли приподнял мое лицо за подбородок и приложил пальцы к вискам. Я пропадала все больше и больше в омуте его глаз.

— Давай не будем о плохом, моя королева. Лучше вспомним о хорошем. У нас не так много времени на эту ночь.

— Не называй меня так, — поежилась я. — О чем же ты хочешь вспомнить?

— О том, как я встретил тебя.

— Здесь это было еще хоть как-то романтично, но в Академии… — хихикнула я и потянула его вниз, чтобы мы могли усесться на стебли. — Зареванная, визжу, а ты к ноге присосался.

— Поэтому ты назвала меня пиявкой?

— Так ты ею и был. Как мне тебя еще называть было?

— Верно.

— Никогда не забуду тот удар Верховного… Я решила, что потеряла тебя…

— Не грусти, — погладил он меня по спине. — Мы же хотели вспоминать только о хорошем.

— Тогда расскажи ты. — Я опустила голову ему на плечо. — О чем помнишь ты?

— Как ты смеялась. Как сидела вот так, улыбаясь. Мне этого не хватает.

— Мне тоже, — крепко обняла его я. — Такой ты мне нравишься больше.

— Ты мне тоже, — рассмеялся он раскатистым басом. — Наша клятва…

— Если хочешь, мы можем избавиться от нее.

— Что ты? Конечно, не хочу. Мне важно, чтобы ты верила мне.

— Но я верю тебе и без нее… — внимательно посмотрела я на него. — Честно!

— Я подумаю об этом, — улыбнулся он и поцеловал меня в кончик носа. — Тебе пора просыпаться.

Глава 4. Умная мысля приходит опосля

— Видимо, встреча с Шелли прошла хорошо? — игриво спросила Люнея.

— На самом деле плохо, — пробубнила я, уплетая вторую булку.

— По аппетиту не скажешь, — приподняла бровь Карни. — Не на радостях ли так сметаешь все?

— А зачем вспоминать о плохом? Нужно вспоминать о хорошем! — сказала я и подмигнула друзьям.

— Если это девиз сегодняшнего дня, то согласен, — довольно заголосил Грон и с большим рвением накинулся на еду.

Двери в столовую резко распахнулись, и на пороге появился Ван Ривьян собственной разъяренной персоной:

— Милгын! К ректору.

Грон посмотрел на преподавателя, на меня и снова на преподавателя:

— Жуть жуткая, накаркал.

Причин, по которым меня вызвал ректор, имелось в достатке, начиная с того, что, встав пораньше, лоскутов вчерашнего наряда я не обнаружила. Или меня застали за полетом в неположенное время. Или это кто-то сообщил, что вчера я ходила к Шелли, или… За размышлениями пролетела дорога, и вот я уже стояла на ковре перед Реном Ренове, а он меня спрашивал:

— Милгын, вот скажите, почему я вызвал вас к себе?

Несмотря на перечисленные догадки, точного ответа на вопрос ректора у меня не было, поэтому я решила идти от обратного:

— Прошу прощения, не знаю.

— Не знает она! — повысил голос ректор. — Мне только что доложили об обнаружении ваших вещей на Разломе. Потрудитесь объяснить, как они там оказались?

— На Разломе? — удивилась теперь я. — Меня там не было.

— Допустим, — сказал Рен Ренове и потряс перед моим лицом моим же разорванным платьем. — Это ваше?

— Мое.

— Продолжайте.

— Милгын! Да говорите вы уже! — не выдержал Ван Ривьян.

— Я вчера сменила ипостась, не переодевшись. Потом полетала и…

— На Разломе? — перебил меня ректор, размахивая остатками платья.

— Возле стадиона. Я хотела их забрать после того, как полетала, но возвращаться за ними было уже поздно, а с утра их не было…

Ван Ривьян забрал из рук ректора платье и протянул его мне:

— Причины, по которым вам потребовалось незамедлительно полетать, мы оставим на потом. Меня больше интересует тот факт, как они могли оказаться на Разломе.

— А как вы поняли, что это мои вещи? — не сдержалась я от мучившего меня вопроса. Как из этого вороха тряпья вообще можно определить, кому оно принадлежит?

— Сестры Минея узнали ваш запах, — нервно ответил ректор. — Ван Ривьян также подтвердил: он видел вчера на вас это платье.