Петербургский узел: эхо Невы

— Но это ещё не всё, — Глеб поправил очки и увеличил изображение на планшете. — Смотрите. Транзит Урана находится в точном квадрате к натальной Луне города. Уран — это хаос, бунт, внезапные перемены. Луна — это душа города, его народ, его подсознание.

Он обвёл взглядом присутствующих.

— Сочетание Плутона и Урана создаёт формулу мощнейшего социального и энергетического взрыва. Город находится под колоссальным давлением космических энергий. И кто-то... или что-то этим пользуется.

Анна взяла чашку с чаем, которую протянул ей Борис.

— Значит, это не просто маг-одиночка? Это может быть следствием влияния планет?

— Не следствие, а катализатор, — уточнил Глеб. — Представь себе костёр. Космические энергии — это сильный ветер. А наш неизвестный «друг» с рунами — это тот, кто подбрасывает в этот костёр бензин.

Лея спрыгнула с подоконника и подошла к астрологической карте на мольберте.

— Я чувствую это. Город... он кричит. Звёзды сошлись не просто так. Кто-то открыл дверь, и теперь в неё лезут гости с той стороны.

Она закрыла глаза и коснулась карты.

— Нам нужно найти центр. Точку, где всё это сходится. Где будет нанесён последний удар.

Глеб быстро переключил изображение на планшете на карту нумерологических линий города.

— Если следовать логике рун... «Хагалаз» — это разрушение градом, льдом, холодом. Это символ зимы и смерти. Но в сочетании с другими рунами из тех, что мы видели...

Он начал быстро чертить на листе бумаги.

— Смотрите! Если сложить числовые значения рун из всех трёх мест... Мы получаем число 33.

В башне повисла тишина.

— 33... — прошептала Анна. Она чувствовала вибрацию этого числа. Это было число Учителя, число высшей духовной миссии. Но в контексте разрушения...

— Это может быть адрес, — предположил Борис.

Глеб уже вбивал числа в поисковик на планшете.

— Так... 33-я линия Васильевского острова!

Все взгляды устремились на карту. 33-я линия находилась на самом краю острова, упираясь в берег Финского залива. Это была промышленная зона, заброшенные склады и пустыри.

— Логично, — кивнула Анна. — Васильевский остров сам по себе — мощный энергетический центр. «Громада» из линий... Как говорил Глеб.

— И там есть одно место... — Борис нахмурился, вспоминая. — Старый маяк. Он давно не работает, но его фундамент уходит глубоко в землю, прямо к скальному основанию. Это идеальная точка для любого ритуала, связанного с земными энергиями.

Лея вздрогнула.

— Я видела его! В своих видениях! Высокую башню над тёмной водой... И там будет финал.

Анна подошла к окну башни. Город внизу зажигал огни, готовясь к очередной белой ночи. Но теперь она видела его иначе. Она видела не просто улицы и дома, а сложную паутину светящихся линий, сходящихся в одной точке далеко на западе.

— Завтра ночью, — твёрдо сказала она, не оборачиваясь. — Мы должны быть там. Мы остановим того, кто пытается разрушить Петербург.

Она сжала амулет под свитером.

Её битва в этом городе только начиналась.

Глава 6. Арсенал Хранителей

Ночь в Петербурге опустилась на город, но не принесла с собой покоя. В «Башне Грифонов» кипела работа. Это было похоже на подготовку к спецоперации, но вместо оружия на столе лежали древние фолианты, мешочки с рунами и кристаллы горного хрусталя.

Анна сидела за столом, обложившись книгами по нумерологии, которые принёс Глеб. Она пыталась вычислить точную конфигурацию энергий на 33-й линии.

— Нам нужно не просто приехать туда, — говорила она, быстро делая пометки в блокноте. — Нам нужно попасть в момент пика. Глеб, что там с транзитами?

Глеб, склонившись над своим планшетом, где была выведена сложная астрологическая карта, щёлкал клавишами.

— Луна войдёт в знак Скорпиона через... — он посмотрел на часы, — ...шесть часов. Это усилит магический потенциал места. Но одновременно с этим Марс образует точный квадрат к Нептуну. Это создаст туман, иллюзии. Мы должны быть предельно внимательны. Враг может использовать это против нас.

Лея, сидя на полу в позе лотоса, перебирала руны. Она не читала книги — она слушала. Закрыв глаза, она медленно тасовала гладкие камни, а затем раскладывала их на ковре замысловатым узором.

— Я вижу обман, — шептала она. — Враг носит маску. Он не тот, кем кажется. И он ждёт нас. Он хочет, чтобы мы пришли.

Борис, как самый практичный из них, занимался «материальным обеспечением». Он открыл свой бездонный портфель и выкладывал его содержимое на стол.

— Так, — басил он, — это вам.

Он протянул Анне и Лее по маленькому бархатному мешочку.

— Соль. Чистая, морская. Насыпьте по периметру, если придётся ставить защитный круг. Это базовая, но надёжная защита от низших сущностей.

Следом на стол легли два небольших кристалла горного хрусталя на кожаных шнурках.

— Носите на шее. Кристалл будет работать как усилитель вашей личной энергии и фильтр от негатива.

Затем он достал два тяжёлых латунных компаса старой работы.

— Это геомантические компасы. Они указывают не на север, а на линии силы Земли. Глеб, держи. Если линии начнут колебаться или менять направление, ты первый это заметишь.

Глеб с благодарностью принял сложный прибор.

— Отлично. Это поможет мне отслеживать стабильность Узла в реальном времени.

Борис повернулся к Анне и посмотрел ей прямо в глаза.

— А тебе... тебе может понадобиться кое-что посерьёзнее.

Он достал из портфеля предмет, завёрнутый в кусок мягкой замши. Когда он развернул ткань, Анна увидела его. Это был кинжал. Не современное оружие, а древний ритуальный клинок с лезвием из тёмного, почти чёрного металла и рукоятью из кости, покрытой тонкой резьбой в виде того самого спиралевидного лабиринта.

— Это атам, — сказал Борис тихо. — Ритуальный нож. Он принадлежал моему прадеду. Он сделан из метеоритного железа и закалён в родниковой воде в полнолуние. Он не для того, чтобы резать плоть. Он для того, чтобы резать энергию. Чтобы рассекать иллюзии и разрушать чужие заклятия.

Анна осторожно взяла нож в руки. Он был удивительно лёгким и словно вибрировал в ладони, откликаясь на её собственную силу.

— Я... я не уверена, что смогу им воспользоваться, — прошептала она.

— Сможешь, — твёрдо сказал Борис. — Когда придёт время, твоя рука сама будет знать, что делать.

Лея открыла глаза и посмотрела на кинжал.

— Звёзды говорят: «Железо против чар». Возьми его, Анна. Он нам понадобится.

Глеб сверился с часами и закрыл планшет.

— До восхода луны осталось четыре часа. Нам нужно выдвигаться через час, чтобы успеть занять позицию до пика активности.

Все замолчали. В комнате повисло напряжение. Это было затишье перед бурей. Каждый понимал: завтра они столкнутся не просто с призраком или случайным всплеском энергии. Они столкнутся с кем-то, кто сознательно ведёт игру на уничтожение города.

Борис начал собирать разложенные вещи обратно в портфель.

Лея начала медитировать, настраиваясь на предстоящее.

Глеб ещё раз проверял расчёты.

А Анна стояла у окна башни, сжимая в одной руке древний атам, а в другой чувствуя привычное тепло своего амулета-индуса. Она смотрела на спящий город, который теперь видела как живое существо, нуждающееся в защите.

Путь к пристани на 33-й линии обещал быть долгим и тёмным.

Глава 7. тропа над чёрной водой

Они выехали из города, когда последние отблески заката ещё цеплялись за шпили Адмиралтейства, окрашивая небо в цвет остывающей стали. «УАЗик» Бориса, натужно ревя двигателем, свернул с оживлённых улиц на пустынное Приморское шоссе. Впереди, за серой гладью Финского залива, на фоне темнеющего неба уже угадывался чёрный силуэт заброшенного маяка.

Дорога к 33-й линии Васильевского острова была не из лёгких. Асфальт сменился разбитой бетонкой, а затем и вовсе грунтовой дорогой, уходящей в заросли сухого камыша. Вокруг не было ни души, только ветер, прилетевший с Балтики, гудел в проводах и раскачивал ржавые остовы какой-то брошенной техники.

— Туман, — тихо произнесла Лея с заднего сиденья. Она смотрела в окно, и её лицо в полумраке салона казалось бледной маской. — Он идёт с воды. Это не просто погода. Это часть их плана. Марс и Нептун...

Глеб, сидевший рядом с ней, сверился с геомантическим компасом. Стрелка бешено вращалась.

— Линии силы сходятся там, — он указал вперёд. — Маяк — это не просто точка на карте. Это громоотвод. Они используют его, чтобы вытянуть энергию из всего острова.

Анна молчала, сжимая в кармане атам. Она чувствовала это. Чем ближе они подъезжали к цели, тем тяжелее становился воздух. Он был пропитан запахом озона и гнили, как после сильной грозы. Сеть Узлов Петербурга здесь, на окраине, вибрировала от напряжения.

Борис остановил машину у шлагбаума с табличкой «Вход воспрещён. Объект под охраной». Разумеется, охраны не было и в помине.

— Дальше пешком, — сказал он, глуша двигатель.

Они вышли из машины. Холодный ветер ударил в лицо, принося с собой запах соли и водорослей. Туман, о котором говорила Лея, действительно поднимался от воды, густой и непроницаемый, словно молоко, разлитое по болоту. Он скрадывал звуки и искажал расстояния.

Дорога вела через заброшенную промышленную зону: ржавые ангары с выбитыми окнами, покосившиеся бетонные заборы, горы строительного мусора. В этом месте время словно остановилось лет сорок назад.

— Смотрите под ноги, — предупредил Борис. — Здесь могут быть открытые люки и арматура.

Они двигались цепочкой: впереди Борис с мощным фонарём-прожектором, за ним Глеб с компасом и планшетом, Анна и Лея замыкали шествие.

Внезапно Глеб остановился так резко, что Лея налетела на него.

— Стойте! — прошипел он.

Луч фонаря Бориса выхватил из тумана то, что заставило их замереть. Впереди дорога была перекрыта. Но это был не завал или забор. Это была стена из тумана. Но не обычной белёсой мглы — эта стена была плотной, почти материальной. Она медленно пульсировала тусклым зеленоватым светом.

— Это барьер, — выдохнула Анна. — Заклятие сокрытия. Они не хотят, чтобы мы прошли.

Лея подошла к стене вплотную и протянула руку. Пальцы коснулись светящейся поверхности и тут же отдёрнулись.

— Холодно... Как лёд. И оно... оно живое.

Глеб быстро чертил что-то на планшете стилусом.

— Это руническая вязь. Очень сложная. «Эйваз» — руна защиты и обороны. «Иса» — лёд и застой... Они создали непроходимый барьер из льда и магии.

Борис посветил фонарём по сторонам.

— Обходного пути нет. Мы либо идём через это, либо поворачиваем назад.

Анна вышла вперёд. Она чувствовала барьер не как стену льда, а как узел искажённой энергии. Кто-то взял чистую силу Узла и исказил её, превратив в оружие.

Она закрыла глаза и потянулась к своему дару. Не к глобальной сети, а к той тёплой волне силы, которую она обрела в Индии. Она представила эту волну как поток чистого света.

— Отойдите все назад, — приказала она.

Она подняла руки ладонями к барьеру и направила поток энергии прямо в его центр. Это был не удар и не взрыв. Это было прикосновение тепла к ледяной глыбе.

Поначалу ничего не происходило. Затем по поверхности барьера пробежала рябь. Зелёное свечение начало тускнеть. Послышался тихий треск — звук ломающегося тонкого льда.

Анна усилила поток. Барьер задрожал и начал таять, превращаясь из твёрдой стены в обычный туман, который тут же рассеялся от порыва ветра.

Путь был свободен.

Глеб посмотрел на неё с нескрываемым восхищением:

— Невероятно... Ты его не разрушила. Ты его развеяла.

Борис лишь хмыкнул в бороду:

— Я же говорил: она нам пригодится.

Они пошли дальше. До маяка оставалось около километра.

И тут из тумана донёсся звук. Тихий женский смех.

Все замерли.

— Аглая? — прошептала Лея.

Смех повторился, но уже с другой стороны. И ещё раз — сзади.

Туман вокруг них начал сгущаться, принимая очертания фигур в белых платьях.

Они были окружены.

Глава 8. Танец теней в тумане

Фигуры в белом надвигались из тумана медленно, беззвучно, словно не шли, а плыли над землёй. Их было не меньше дюжины. У них не было лиц — только гладкая, белая поверхность, как у фарфоровых масок. Но Анна чувствовала их эмоции. Это был не голод, как у Аглаи. Это была глухая, безликая тоска, смешанная с холодной яростью.

— Они не нападают, — тихо сказал Борис, доставая из кармана горсть крупной морской соли. — Они... преграждают путь.

— Это стражи, — выдохнула Лея, её глаза были широко раскрыты. — Души, привязанные к этому месту. Враг использует их как щит.

Одна из фигур, та, что была ближе всех, подняла руку. Из её «ладони» вырвался сгусток ледяного тумана и ударил Бориса в грудь. Охотник за артефактами охнул и отшатнулся, его лицо исказилось от боли.

— Холод! — крикнул он. — Он высасывает тепло!

Глеб лихорадочно чертил в воздухе защитный символ, бормоча что-то на латыни.

— Я могу их удержать! Но ненадолго!

Анна поняла: это проверка. Враг хотел посмотреть, на что они способны. И она не собиралась показывать слабость.

— Не тратьте на них силы! — крикнула она, выходя вперёд и заслоняя собой друзей. — Они — лишь марионетки!

Она закрыла глаза и потянулась не к силе Узлов, а к своему внутреннему источнику. К тому теплу, которое старец в Индии зажёг в её сердце. Она не стала создавать щит. Она создала источник.

Вокруг неё воздух начал нагреваться. Туман вокруг её ног начал испаряться. Анна развела руки в стороны, и от её тела во все стороны хлынула волна тёплого, золотистого света.

Это было похоже на то, как если бы посреди ледяной пустыни зажгли костёр.

Призраки замерли. Их бесформенные «лица» повернулись к ней. Анна не атаковала их. Она предлагала. Она направила импульс чистого сострадания и покоя.

— Вы свободны, — прошептала она. — Вы можете уйти.

Одна из фигур, стоявшая ближе всех, дрогнула. Её очертания стали менее чёткими. В её «пустоте» на мгновение проступили черты лица — лицо молодой девушки с печальными глазами. А затем она просто растворилась в воздухе с тихим вздохом облегчения.

Остальные призраки отшатнулись, словно от удара. Они не исчезли, но их агрессия сменилась растерянностью. Волна тепла Анны разрушила контроль, который держал их здесь.

— Быстрее! — скомандовал Борис, приходя в себя. — Пока они не опомнились!

Они рванули вперёд, пробегая сквозь ряды ошеломлённых призраков. Те лишь беспомощно тянули к ним свои руки-щупальца из тумана, но уже не пытались атаковать.

Через несколько минут бега сквозь промзону маяк вырос перед ними во всей своей мрачной красе. Это была высокая, коническая башня из красного кирпича, покрытая трещинами и пятнами лишайника. Окна наверху были выбиты много лет назад, и теперь башня напоминала беззубый рот, разинутый в немом крике.

Они подбежали к основанию башни. Дверь была сорвана с петель и валялась рядом, прислонённая к стене.

Внутри царила непроглядная тьма и запах сырости и птичьего помёта. Винтовая лестница, ведущая наверх, была частично разрушена.

— Нам нужно наверх, — сказал Глеб, светя фонарём на лестничный пролёт. — Источник энергии там.

Борис первым шагнул в темноту.

— Я пойду первым. Анна, ты за мной.

Они начали подъём. Лестница скрипела и стонала под их весом. С каждым витком воздух становился всё тяжелее, а давление на виски Анны — всё сильнее. Сеть Узлов здесь сходилась в одной точке где-то над их головами, и эта точка пульсировала болезненным, искажённым ритмом.

Наконец они достигли верхнего уровня башни. Это было круглое помещение с панорамным остеклением (точнее, с тем, что от него осталось). В центре комнаты стоял человек.

Он стоял к ним спиной, глядя в разбитое окно на залив. Он был одет в современный плащ, но его осанка была прямой и гордой, как у аристократа XIX века.

Услышав их шаги, он медленно повернулся.

Это был мужчина лет пятидесяти с породистым, но измождённым лицом потомственного дворянина. Его глаза горели фанатичным огнём.

— А, гости! — произнёс он с холодной усмешкой. — Я ждал вас. Хотя надеялся, что вы будете... расторопнее.

Анна почувствовала его ауру. Она не была пустой или тёмной. Она была перегруженной. В ней бушевал такой вихрь силы и безумия, что на него было больно смотреть.

— Кто вы? — спросила она, сжимая атам в кармане.

Мужчина театрально поклонился.

— Позвольте представиться. Граф Алексей Воронцов. Потомок тех самых Воронцовых, чей склеп вы осквернили на кладбище.

Лея тихо ахнула.

— Так это вы... Вы используете силу своего рода для разрушения?

Граф рассмеялся, и смех его эхом отразился от стен башни.

— Разрушения? Нет-нет-нет! Это очищение! Петербург прогнил! Он стал городом торгашей и туристов! Он забыл свою истинную суть! Я лишь помогу ему переродиться в огне!

Он взмахнул рукой, и Анна увидела то, что стояло в центре комнаты между ними. Это был большой медный чан или жаровня, в которой тлели угли. Над углями клубился не дым, а та самая зеленоватая энергия, из которой был соткан барьер на дороге.

А вокруг жаровни на полу был начертан тот же спиралевидный лабиринт, но гигантских размеров. И он был живым. Линии светились ядовито-зелёным светом и медленно вращались против часовой стрелки.

Анна поняла всё. Это был не просто ритуал разрушения. Это был насос. Граф использовал силу своего проклятого рода (того самого осколка из склепа) и энергию маяка (седьмого узла), чтобы перекачать всю тёмную, застоявшуюся энергию Петербурга в эту точку и... взорвать её.

— Вы убьёте город! — крикнул Борис.

Граф снова рассмеялся:

— Я дам ему свободу! От рабства истории! От оков реальности!

Он щёлкнул пальцами, и зелёный свет лабиринта вспыхнул ярче. Давление стало невыносимым.

— А теперь... — граф направил руку на них, — ...умрите!

Из его ладони вырвался луч зелёной энергии.

Анна действовала инстинктивно. Она выхватила атам из кармана одним плавным движением. Лезвие из метеоритного железа блеснуло в тусклом свете. Она не стала ставить щит. Она*разрезала летящий в них луч энергии.

Зелёный луч с треском распался надвое и ударил в стены башни по обе стороны от них.

Граф удивлённо приподнял бровь.

— О! У нас тут воительница? Как... пикантно!

Борис уже доставал соль, чтобы создать защитный круг.

Глеб пытался вычислить слабое место в узоре заклятия.

Лея закрыла глаза, пытаясь найти звезду-покровителя графа в его гороскопе.

А Анна смотрела на искажённое лицо потомка Воронцовых и понимала: это будет их самая сложная битва.

Глава 9. Рассечение тьмы

Зелёный луч, разрезанный атамом Анны, с треском ударил в кирпичную кладку, осыпав всех мелкой крошкой. Граф Воронцов больше не улыбался. Его аристократичное лицо исказилось от гнева.

— Неплохо, — процедил он, и его голос, усиленный магией, загремел под сводами башни. — Но это лишь жалкая булавка против шторма!

Он взмахнул обеими руками, и вращающийся лабиринт на полу вспыхнул ослепительным светом. Давление стало невыносимым, воздух загустел, как смола. Борис, чертыхаясь, сыпал соль на пол, пытаясь замкнуть защитный круг, но кристаллы соли вспыхивали зелёным пламенем, не успев коснуться бетона.

— Круг не держится! — прорычал он. — Его воля слишком сильна!

Глеб лихорадочно листал свой блокнот.

— Его натальная карта! Солнце в соединении с Плутоном и Чёрной Луной! Он питается силой своих предков, их проклятием! Нам нужно разорвать эту связь!

Лея открыла глаза. Её взгляд был расфокусирован, зрачки расширены до предела.

— Я вижу... Я вижу его душу. Она заперта в клетке изо льда и гордости. Он не слышит нас. Он слышит только голоса своих мёртвых родственников, которые шепчут ему о мести.

Граф направил на них обе руки, и из его пальцев вырвались десятки тонких зелёных молний. Борис едва успел оттолкнуть Лею в сторону. Молнии ударили в то место, где она только что стояла, оставив на полу дымящиеся оплавленные следы.

— Разделимся! — крикнула Анна. — Глеб, ищи способ разорвать его связь с родом! Лея, ты должна достучаться до него! Борис, прикрывай их! Я займусь им!

Не дожидаясь ответа, она ринулась вперёд. Это было безумием, но это был единственный шанс. Граф ожидал защиты, а не атаки.

Она скользила по полу, уворачиваясь от зелёных лучей, которые оставляли в воздухе едкий, кислотный след. Анна была не просто быстрой — она была текучей, как вода. Она чувствовала ритм его заклятий, паузы между ударами.

Граф взмахнул рукой, и пол под её ногами треснул, выпуская клубы зелёного тумана. Анна подпрыгнула, перевернулась в воздухе и приземлилась на узкий подоконник разбитого окна. Ветер с залива хлестал её по лицу, принося запах соли и гнили.

Воронцов повернулся к ней. Его глаза светились в полумраке.

— Ты умрёшь первой!

Он сжал кулак, и воздух вокруг Анны начал замерзать. Ледяные кристаллы начали формироваться прямо из влаги в воздухе, превращаясь в острые сосульки, нацеленные на неё со всех сторон.

Анна не стала уворачиваться. Она сделала то, чему её учил старец: она стала потоком. Она позволила энергии течь через себя, не встречая сопротивления. Она подняла атам остриём вверх и крутанулась на месте.

Клинок из метеоритного железа вспыхнул чистым белым светом. Вращаясь, Анна описала атамом круг над головой. Лезвие не резало воздух — оно резало магию. С громким звоном, похожим на разбитый хрусталь, ледяные сосульки разлетелись вдребезги.

Граф отшатнулся. На его лице впервые промелькнуло удивление, смешанное с... страхом?

— Что ты такое? — прошептал он.

Анна спрыгнула с подоконника и встала прямо перед ним.

— Я та, кто остановит тебя.

В этот момент Борису удалось завершить круг. Соль вспыхнула не зелёным, а ослепительно-белым светом, образовав вокруг него, Глеба и Леи защитный барьер, о который разбивались атаки графа.

Глеб закричал:

— Анна! У него на шее! Амулет! Это осколок из склепа! Если ты его уничтожишь, связь прервётся!

Анна прищурилась. Теперь она видела это — на груди графа, под рубашкой, пульсировал тёмно-красный кристалл, похожий на сгусток запёкшейся крови.

Воронцов проследил за её взглядом и оскалился.

— Не смей!

Он ударил сырой силой, не оформленной в заклятие. Это был просто взрыв чистой ненависти. Анну отбросило к стене, воздух вышибло из лёгких.

Она упала на одно колено. Атам выпал из её руки и со звоном покатился по полу.

Граф медленно подошёл к ней и навис над ней, как скала.

— Всё кончено.

Он поднял руку для последнего удара.

И тогда заговорила Лея. Её голос не был громким. Он был тихим, спокойным и пронзительным, как звук флейты на ветру.

— Алексей... Послушай меня... Ты слышишь их? Слышишь своих предков? Они не хотят этого... Они плачут...

Граф замер. Его рука дрогнула. На его лице отразилась внутренняя борьба. Шёпот призраков его рода стал громче.

Этой доли секунды замешательства хватило Анне. Она не стала тянуться к атаму. Она протянула голую руку и коснулась пульсирующего амулета на груди графа.

Она не использовала силу Узлов или тепло своего дара. Она использовала пустоту. Она направила импульс чистого «ничто», стирая информацию.

Кристалл на груди графа перестал пульсировать и с сухим треском рассыпался в пыль.

Граф Воронцов закричал. Но это был крик не ярости, а боли и освобождения. Из его рта вырвался столб зелёного пламени, которое тут же втянулось в разрушенный лабиринт на полу.

Давление исчезло мгновенно, словно лопнул надутый до предела воздушный шарик.

Граф пошатнулся. Его глаза перестали светиться безумием и стали просто усталыми глазами пожилого человека.

— Что... что ты наделала? — прошептал он и рухнул на колени.

Лабиринт на полу погас.

Анна поднялась на ноги и подошла к медному чану с углями. Он всё ещё тлел ядовито-зелёным светом. Она взяла атам и одним ударом рассекла его пополам. Угли зашипели и погасли, превращаясь в обычную остывшую золу.

Всё было кончено.

Борис подбежал к графу и быстро связал ему руки пластиковыми стяжками из своего бездонного портфеля.

Глеб уже делал пометки в блокноте: «Кризис разрешён... Уран вошёл в гармоничный аспект...»

Лея подошла к Анне и молча обняла её.

За разбитыми окнами башни занимался рассвет. Туман над заливом рассеивался.

Петербург был спасён.

Глава 10. Нечто в Аптеке Пеля

Лето в Петербурге — это не время года, а состояние души. Состояние вечных сумерек, когда солнце лишь слегка касается горизонта, окрашивая небо в цвета разбавленного молока. В один из таких дней Анна получила сообщение от Глеба. Всего одно слово: «Пель». И если Глеб пишет так коротко и сухо, значит, дело серьёзное.