Записки Лешего 4_ Шаг за предел

Нейромонах Леший OG

Записки Лешего 4_ Шаг за предел

Пролог — «Когда ты становишься лесом»

Раньше тебе казалось, что Лес — это место. Деревья, трава, сырая земля и тропинки, которые куда-то ведут. Потом ты понял, что Лес — это внимание. Что он смотрит на тебя. Читает твои мысли. Подстраивает под тебя шаги и повороты.

А теперь ты знаешь главное. Лес — это ты.

У него больше нет своего голоса, потому что его голос — это твоё молчание. У него нет своего направления, потому что любая тропа начинается там, куда ты ставишь ногу. Это приятное чувство. Безопасное. В нём нет страха, нет глитчей и нет ошибок. Всё просто работает. Потому что больше некому сомневаться.

Но у этой свободы есть одна странность. Когда ты становишься Лесом, ты перестаешь замечать себя. Ты растворяешься. Становишься воздухом, туманом, шумом ветра в кронах сосен. Ты есть везде. Но тебя нет ни в одной конкретной точке.

И в этот момент, когда ты почти забываешь, каково это — быть просто человеком... Лес на границе тихонько шуршит. Кто-то перешагнул невидимую черту. Новый гость. Он делает первый шаг. Его сердце бьется быстро-быстро. Он боится, сомневается и ищет дорогу.

И ты понимаешь. Теперь твоя очередь смотреть.

Глава 1 — «Новый след»

Он появился на рассвете. Мальчик в яркой синей куртке, которая совсем не подходила к серым стволам старых деревьев. В его руках был телефон. Он держал его перед собой, надеясь поймать связь, но экран упрямо показывал пустую шкалу. [Нет сети]

Я видел его сразу со всех сторон. Я видел его сверху, сквозь мокрые ветки берез. Я видел его снизу, чувствуя тяжесть его кроссовок на мягком мху. Я чувствовал его страх — теплый, липкий, пахнущий городской пылью и сладкой газировкой.

Мальчик остановился. — Ну и где этот чертов поворот?.. — пробормотал он. Его голос прозвучал слишком громко. Лес не привык к таким звукам. Настоящие звуки Леса — тихие, они скользят между деревьями, не задевая веток. А этот голос ударил по стволам, как брошенный камень.

Мальчик повернулся назад. Он хотел вернуться к дороге. Но дороги уже не было. На её месте стояла плотная стена тумана. Не злого, не опасного — просто серого и непроницаемого. Лес аккуратно закрыл за ним дверь.

Мальчик испуганно сглотнул. Я почувствовал, как в его голове родилась первая системная ошибка. «Этого не может быть. Я же только что отсюда пришёл».

Он сделал шаг назад, прямо в туман. И, конечно же, вышел... на ту же самую поляну. Только теперь деревья казались чуть ближе, а свет — чуть темнее. Его Оболочка начала глитчить. Телефон в его руке коротко пискнул, и экран на секунду залило белым шумом.

Я смотрел на него и вспоминал себя. Такого же глупого. Уверенного, что мир устроен просто: по законам из школьных учебников физики. Мне хотелось сказать ему: «Остановись. Не беги». Но Леший не говорит словами. Леший говорит изменениями.

Я уронил сухую ветку сосны в паре метров от него. Хрусть.

Мальчик вздрогнул и резко обернулся. Его глаза были огромными и круглыми. — Кто здесь?.. — тихо спросил он.

Он ждал ответа. Но Лес молчал. Потому что первый правильный урок — это научиться слушать пустоту.

Глава 2 — «Правило синей куртки»

Мальчик побежал. Это было самой большой ошибкой, но все бегут в первый раз. Когда ты бежишь, Лес начинает перестраиваться быстрее, чтобы успеть дорисовать пространство перед тобой. А когда система работает на пределе, она начинает экономить на деталях.

Я видел, как мир вокруг мальчика упрощается. Листья на ветках потеряли свои прожилки и стали просто плоскими зелеными треугольниками. Трава под его ногами превратилась в ровный зеленый ковер без единой травинки. Воздух стал густым, как теплое желе. Мальчику казалось, что он бежит очень быстро, но на самом деле он топтался на одном месте. Его «пинг» рос с каждым шагом.

[warning: high load detected]

— Помогите! — закричал он. Его крик застрял в тумане, не долетев даже до соседнего дерева. В этой части Леса звуки больше не принадлежали ему. Они принадлежали системе.

Я понял, что нужно вмешаться. Не чтобы спасти его — спастись в Лесу можно только самому. А чтобы замедлить процесс, пока его Оболочка полностью не зависла в бесконечном цикле.

Я убрал тропинку под его ногами. Просто стер её из таблицы координат на одну секунду. Носок его кроссовка зацепился за корень, которого секунду назад тут не было. Мальчик с криком полетел на мох.

Падение было мягким, но телефон вылетел из его руки и упал прямо в лужу. Экран мигнул синим цветом и окончательно погас. [System Error: connection closed]

Мальчик лежал на животе, уткнувшись лицом в мокрые листья. Его плечи вздрагивали. Он плакал. Тихо, обиженно, как умеют плакать только дети, которые поняли, что правила больше не работают.

Я подошел ближе. Конечно, у меня не было тела. Но я собрал немного тумана и сухих листьев, чтобы он мог увидеть хоть какие-то очертания. Мальчик поднял голову. Сквозь слезы он увидел серую фигуру, стоявшую у ствола старой березы. Фигура не двигалась. У неё не было лица, только два тусклых огонька там, где должны быть глаза.

— Ты... чудовище?.. — прошептал он, прижимаясь спиной к дереву.

Я качнул веткой березы над его головой. «Нет», — подумал я. — «Я просто тот, кем ты станешь, если не перестанешь бежать».

Глава 3 — «Аналоговое заземление»

Мальчик перестал плакать. Страх никуда не делся, но он стал холодным и неподвижным. Это хорошее состояние. В нём мозг начинает работать вместо того, чтобы паниковать.

— Зачем ты здесь? — спросил он фигуру из тумана. Его голос больше не дрожал. Он пытался найти логику. Люди всегда ищут логику, даже когда ломается сама реальность.

Я не ответил. Вместо этого я показал ему его лужу. В воде, рядом с утонувшим телефоном, плавал сосновый шишка. Обычная, мокрая, коричневая шишка. Но вокруг неё вода не глитчила. В ней отражалось небо — серое, настоящее, с медленно плывущими облаками. Это был Якорь. Маленький, природный предохранитель, который Лес создал, чтобы заземлить эту локацию.

— Телефон сломался... — тихо сказал мальчик, глядя в воду. — Как я теперь найду дорогу? У меня там была карта. И компас.

Я мысленно потянул серебряную нить мицелия, проходящую прямо под его ладонью. Мальчик почувствовал легкое покалывание в пальцах. Он опустил взгляд на землю. Его рука лежала на толстом, старом корне березы. Корень был теплым. Он слабо, ритмично пульсировал под его пальцами. Тук... Тук... Тук... Частота была ровной — примерно $60\text{ BPM}$. Это был пульс самого Леса. Его базовая тактовая частота.

— Он... живой? — мальчик осторожно погладил кору пальцем.

«Он настоящий», — подумал я. — «В отличие от твоих цифровых карт. Карты можно стереть. Корень березы — нельзя».

Мальчик медленно поднялся на ноги. Он больше не смотрел на свой сломанный телефон. Он смотрел под ноги. Он заметил, что если ставить ногу строго на корни деревьев, туман вокруг становится жиже, а деревья отодвигаются, освобождая проход. Он нашел первое правило этой Оболочки. Оно было простым: «Держись за то, что имеет корни».

— Меня зовут Никита, — вдруг сказал он в темноту Леса. — А тебя?

Я почувствовал, как по сети мицелия пробежал легкий, теплый импульс. У меня больше не было имени. Имя — это просто ярлык в файловой системе, временная переменная. Но для него я должен был быть кем-то.

Я уронил перед ним еще одну шишку. Прямо на тропинку, которая начала медленно прорисовываться впереди.

— Ладно, — Никита вздохнул и сделал первый осознанный шаг по корням. — Буду звать тебя Лешим. Как в сказках.

И Лес вокруг нас довольно, тихо зашелестел листвой.

Gлава 4 — «Глитч на двоих»

Мы шли уже около часа. Никита двигался медленно, аккуратно переступая с одного березового корня на другой. Он быстро учился. Его Оболочка больше не теряла текстуры, а синяя куртка снова стала яркой и детальной. Лес помогал ему, выделяя свободные такты процессора на отрисовку пути.

Но Лес не был один в Нулевом Цикле.

Внезапно Никита остановился. — Ой... — тихо сказал он.

Прямо посреди тропинки пространство треснуло. Это не была обычная яма или обрыв. Это была вертикальная полоса шириной около полуметра, внутри которой вообще ничего не было. Абсолютное, звенящее ничто. Сквозь эту трещину было видно, как глубоко внизу, в ледяной пустоте, медленно плывут зеленые строчки программного кода и старые шестнадцатеричные цифры ошибок. Края трещины мелко дрожали, распадаясь на серые пиксели.

[err: hardware_fault_in_sector_0-C]

Никита отступил на шаг. — Что это такое?.. Туда можно упасть?

Я замер рядом с ним в виде легкого облака пара. Это было плохо. Это был не обычный глитч оптимизации. Это была внешняя атака. Кто-то на той стороне Оболочки пытался принудительно разорвать соединение этого сектора. Чистильщики? Или Радикалы, которые всё еще бродили по сети в поисках бэкапов?

Трещина начала медленно расширяться. Воздух вокруг нас стал ледяным. Температура упала до $-5^\circ\text{C}$ всего за несколько секунд. На рукавах синей куртки Никиты начал расти иней.

— Леший... мне холодно... — Никита обхватил себя руками, его зубы начали мелко стучать.

Если трещина расширится еще на метр, нас обоих просто декомпилирует и сотрет из таблицы адресов. У Никиты не было прав суперпользователя, его ресурс Оболочки сейчас быстро таял.

[Ресурс Никиты: 85%... 80%... 75%]

Мне нужно было применить патч. Прямо сейчас. Но у меня больше не было физических рук, чтобы держать тетрадь или вставить перфокарту. Я был Лесом. А значит, моим инструментом был сам Никита.

Я направил теплый серебряный импульс прямо в его правую ладонь. Мальчик почувствовал, как его пальцы неожиданно согрелись. — Что... что мне делать? — спросил он, глядя на свои светящиеся кончики пальцев.

«Опиши её», — мысленно транслировал я ему команду через корень березы, на котором он стоял. — «Опиши трещину как твердый объект. Обмани компилятор».

Никита не слышал слов, но его мозг, настроенный на частоту Леса, уловил суть. Он посмотрел на трещину в текстурах мира. — Это... это просто старый деревянный мост, — громко, неуверенно сказал он. — Из толстых сосновых досок. Шириной в три доски. Скреплен ржавыми скобами.

Координатная сетка в воздухе судорожно задрожала. Бам!

Ничего не произошло. Трещина продолжала расти. — Не верю... я сам себе не верю! — в панике крикнул Никита. — Она же пустая!

«Точность», — передал я ему новый импульс, который стоил мне части моей собственной системной энергии. — «Дай системе точные параметры. Год выпуска. Толщину. Материал».

Никита зажмурился. Он сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. — Мост сосновый! — заорал он. — Доски толщиной пятьдесят миллиметров! Выпущен на пилораме в поселке Красный Бор в тысяча девятьсот восемьдесят втором году! Длина три метра! Сверху покрыт сухой хвоей!

Пространство со скрежетом лопнуло. И прямо поверх зияющей пустоты Нулевого Цикла с глухим стуком легли три тяжелые, серые сосновые доски. На них отчетливо виднелись следы от пилы, годовые кольца и даже капли застывшей смолы, которая пахла старым деревом.