Три грации Петроградской стороны

Дверь в 34-ю квартиру им открыла женщина лет сорока. У неё было простое, усталое лицо человека, который привык к тяжелому труду. Руки, вытирающие полотенцем тарелку, были красноватыми и немного распухшими — руки повара, стоящего у плиты по десять часов в сутки. За её спиной в коридоре виднелись детские кроссовки огромного размера.

— Здравствуйте, — начала Серафима Павловна своим самым располагающим тоном экскурсовода. — Мы ваши соседи... ну, почти. С Петроградской стороны. Мы тут гуляли, познакомились с Ибрагимом, и он нам о вас рассказал.

Нина настороженно прищурилась. В её взгляде читалось: «Ибрагим — трепло. Что он вам наговорил?»

— Он сказал, что вы потрясающе готовите, — быстро вставила Эльвира Генриховна, протягивая пакет с пирожками. — А мы как раз шли мимо и решили: не можем уйти, не угостившись. И вот... к пирожкам.

Нина несколько секунд смотрела на элегантных старушек, на их безупречные прически и дорогие сумки. Потом её лицо смягчилось. Она увидела не богатых столичных снобов, а просто людей.

— Проходите, — вздохнула она, отступая в сторону. — Только у меня не убрано. Я с ночной смены.

Квартира была стандартной «двушкой» в старом фонде: высокие потолки, скрипучий паркет, но требующая ремонта. Из дальней комнаты доносились звуки видеоигры — там был сын-школьник. Пахло борщом и немного — лекарствами.

Нина провела их на крошечную кухню, где с трудом помещался стол.

— Садитесь. Сейчас чай поставлю.

— Позвольте мне, — мягко остановила её Эльвира Генриховна. Она грациозно взяла чайник и начала священнодействовать, достав из своей бездонной сумки жестяную банку с настоящим цейлонским чаем. — Я считаю, что после ночной смены хозяйка должна отдыхать. А мы с удовольствием поухаживаем.

За чаем с пирожками (которые Нина похвалила совершенно искренне) разговор потек сам собой. Дамы не стали сразу спрашивать про «хахаля». Они начали издалека.

— Тяжело, наверное, одной с сыном? — сочувственно спросила Серафима.

— Да как сказать... Справляемся. Я в столовой на Судостроительном работаю. Сутки через трое. Зарплата небольшая, но стабильная. Сын уже большой, самостоятельный. В этом году в восьмой класс пойдёт.

— А отец? — снова осторожно поинтересовалась Серафима Павловна.

Нина помрачнела и поджала губы.

— Нет отца. И не было никогда. Я его и не знала толком.

Эльвира Генриховна разлила по чашкам ароматный чай и как бы невзначай добавила:

— Тяжело одной... А ведь у вас еще и мама есть? Ибрагим упоминал...

Нина резко поставила чашку на стол. Звук получился громким и неприятным.

— Ибрагиму бы только языком молоть... Да, есть мама. В доме инвалидов на Смольном проспекте. У неё деменция. Альцгеймер. Я её навещаю раз в неделю. Денег это съедает — ужас. Пенсия по инвалидности мизерная, а там уход хороший, лекарства дорогие нужны... Я всё думаю: может, продать квартиру? Переехать в комнату в коммуналке? Разницу отдать за содержание мамы... Да и на ипотеку для сына когда-нибудь накопить надо бы...