За гранью эволюции

— Тогда не будем терять времени. Пойдём прямо сейчас, — добавил Лео, перекидывая автомат за спину.

Заглянув в медотсек, мы сообщили медику, что направляемся на капитанский мостик, и постараемся вернуться как можно скорее. Если операция завершится раньше — встретимся там.

С новыми спутниками мы отправились к криокамерам первого отсека.

По пути между Адамом и Лео завязался разговор. Я не расслышала, что именно вызвало их смех, но он прозвучал в коридоре неожиданно — как первый лучик света после долгой ночи. Атмосфера немного смягчилась, тревога отпустила на мгновение, и в груди возникла тёплая, почти забытая эмоция — надежда.

В первом отсеке криокамер было меньше, и пробудившихся оказалось всего двое. Элиас подошёл к сенсорному терминалу и ввёл нужную комбинацию. На экране отобразился таймер.

Процесс пробуждения занимал около пяти минут: сначала отключалась система охлаждения, затем в кровь вводилась согревающая жидкость, активирующая внутренние процессы, пока мозг постепенно возвращался к осознанному состоянию.

Пробудился мужчина средних лет, с подтянутым телосложением и светлыми, мокрыми волосами, прилипшими ко лбу. Он медленно выбрался из крио-камеры, опираясь на её края, и устало оглядел нас, пытаясь сфокусировать взгляд тёмных глаз. Я подошла ближе и, как Анна ранее, накинула на его плечи полотенце — чтобы согреть и помочь прийти в себя после долгого сна.

— Элиас Локвуд, ваш первый помощник. Было принято решение вас разбудить, поскольку на борту возникла нештатная ситуация, — уверенно начал Эл, не оставляя сомнений в срочности происходящего.

— Капитан Николас Харпер. Слушаю, — ответил мужчина, садясь на стул у центрального терминала. Он опустил голову, словно позволяя мозгу догнать тело, вынырнувшее из анабиоза.

— Произошло внеплановое пробуждение части персонала в каждом из отсеков, — продолжил Элиас, — по предварительным данным, очнулись около пятнадцати человек. Некоторые — погибли.

Капитан поднял голову. Его взгляд стал острым и сосредоточенным. Мозг начал работать быстрее, оценивая масштаб проблемы. Он молча кивнул, позволяя продолжить.

— Именно по этой причине мы вас и разбудили, — Элиас слегка кивнул в нашу сторону. — На борту было обнаружено гуманоидное существо. Мы считаем, что оно является аборигеном планеты, к которой направлялся корабль. Контакт произошёл несколько часов назад, когда мы вошли в галактику Новэлия.

— Старший лаборант Дмитрий и лаборант Кассандра были первыми, кто столкнулся с ним, — добавил он.

Его взгляд устремился на меня. Взгляд капитана — острый, пристальный — будто обнажал до костей, и я почувствовала, как ладони покрываются липким потом.

— Насколько мне известно, его называют «ЭкзА», — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, — полное биологическое описание может дать Дмитрий, но сейчас он помогает медику — один из солдат серьёзно ранен.

Харпер хмуро кивнул, задумавшись. Его лицо оставалось спокойным, но по сжатыми пальцами было видно — он уже выстраивает в голове план действий.

— ЭкзА, — повторил он, будто пробуя название на вкус, — значит, существо с планеты назначения. Как, чёрт возьми, оно оказалось на борту?

— С этим вопросом вам лучше обратиться к Дмитрию, — сказала я, чувствуя, как боль тяжело стучит в висках. — Он, похоже, знает больше всех.

Капитан на мгновение замолчал. Его взгляд был холоден и изучающ — будто он взвешивал каждое моё слово. Затем последовали новые вопросы: может ли тварь проникнуть в отсек? Почему пробуждение прошло избирательно? Кто и зачем заблокировал двери изнутри?

Ответов не было. Только догадки.

— Мы займёмся этим как можно скорее, — сказал Элиас, — я с инженером подниму все записи с камер, чтобы выяснить, кто активировал блокировку.

Элиас и Адам двинулись к мостику — их шаги гулко отдавались по коридору, затихая где-то вдали. Мы же, вместе с Лео и капитаном, направились в сторону импровизированного операционного отсека.

Я чувствовала, как нарастает странное предчувствие. Ответы были близко, я это знала. Но с каждым шагом становилось всё яснее — узнать правду будет куда страшнее, чем оставаться в неведении.

Глава 9: Тот, кто не вернулся

Анна

В медицинском блоке царила тихая, деловая суета. Безукоризненно белое пространство, резко контрастировало с алой кровью, которая вытекала из раны. Перед нами лежал Джеймс — солдат с переломом и рваными ранами на ноге. Кровь уже не вытекала из ран закрытых нанопластом, только алые следы на столе были немым подтверждением серьезности повреждений. За плечами у меня было несколько операций, но к я ним до сих пор не привыкла. Одно дело когда ты делаешь вакцины, и совсем другое, когда ты режешь по живому или собираешь раздробленную кость, пытаясь спасти жизнь. Ведь никогда не знаешь, что может пойти не так.

С первой встречи с этим солдатом, когда наши взгляды пересеклись в коридоре, я почувствовала странное дежавю — словно я знала его всегда, несмотря на то, мы встретились впервые. С ним я почувствовала себя в безопасности. Это чувство преследовало меня всё время, что мы были рядом. Это подняло из глубин памяти давно забытые воспоминания, напоминая о том, как на моих руках когда-то умирал муж. Вспышки боли и утраты пронзали моё сознание: я помнила, как его лицо бледнело, как его последние слова растворялись в звуках корабельного гудения, а я бессильно пыталась остановить время. Эти образы, как ножи, вонзались в сердце, но сегодня я должна быть сильной — не для себя, а ради жизни Джеймса.

Я прикоснулась к ране, стараясь сдержать дрожь в руках, как будто каждое прикосновение могло бы вновь вызвать ту боль, которая когда-то разрывала моё сердце. Алая кровь, нарушившая безупречную чистоту моих перчаток, становилась напоминанием о жизни, которая висела на волоске. С каждым швом, я пыталась вернуть контроль над ситуацией, погружаясь в ритуал спасения, где на кону стояли не только тело, но и душа человека. Я слышала, как в глубине моего разума раздавались эхо воспоминаний: слова любимого, его безмолвное прощание, и ощущение безвыходности, когда я не смогла ему помочь.

Дмитрий, суетливо готовил инструменты, подавая стерильные зажимы, тампоны и фиксаторы. Его движения были быстрыми и уверенными, хотя я замечала, как его лицо постепенно начинает менять цвет: сначала легкое покраснение, потом обильное потоотделение, а вскоре и недоброе подкашливание. Но я, поглощённая спасением потерявшего сознание Джеймса, почти не обращала на это внимание. Мало ли какая реакция у человека на открытые раны. Его слова, тихие и поспешные, лишь констатировали, что ему срочно нужно уйти. И так, оставив меня одну, Дмитрий исчез в лабиринте коридоров корабля, оставив после себя только странное чувство тревоги.

Время операции тянулись бесконечно. Я работала, словно в трансе, каждое движение было отточено, словно танец на краю бездны. Джеймс стонал, время от времени содрогаясь от боли, не смотря на двойную дозу обезболивающего, а я старалась говорить с ним мягким, успокаивающим голосом, обещая, что всё будет хорошо. Но, внутри меня бушевала буря — его боль смешивалась с ощущением нереальности происходящего, а образ моего мужа преследовал меня с каждым новым швом, как будто он вновь был рядом, взывает о помощи, прося не оставлять его.

Наконец, после длительных усилий и тщательной работы, удалось собрать и зафиксировать кость. Облегчённо вздохнув, я позволила себе на мгновение забыть о происходящем. Вновь посмотрела на солдата — его раны под нанопластом и фиксирующей повязкой, теперь уже с первыми признаками заживления, казались неверно мерцающим огоньком надежды в этом кромешном мраке. Но, внутри меня росло ощущение одиночества и бессилия. Я внезапно отловила себя на мысли: «Хватит с меня тех, кто не ценит свою жизнь!». Ведь я была замужем меньше полугода, и с каждым днём мне всё труднее было заштопывать своё разбитое сердце.

Сидя в медицинском блоке отсека, я пыталась зафиксировать в памяти каждый момент, каждый звук, каждое движение происшедшего. Здесь, среди холодных стен космического корабля, я не только пыталась остановить смерть, но и искала путь к своему спасению, надеясь, что когда-нибудь смогу переступить через черту, которую провела себе сама.

Глава 9: Исчезнувший

Харпер

Мы вошли в медицинский блок отсека, и воздух тут же ударил в нос смесью запахов антисептика и крови. В этой светлой стерильной комнате медик стояла, склонившись над раковиной. Её руки методично двигались под тонкой струёй воды, смывая алую густоту.

Красные нити стекали в слив, изгибаясь, как живые, будто сами хотели, исчезнуть. Шум воды был почти гипнотическим.

На операционном столе автодока, окружённый свернувшимися тёмными пятнами, лежал раненый солдат. Его кожа была бледной, почти прозрачной, как у восковой фигуры. Нога, была плотно забинтована и зафиксирована. Он не шевелился. Только лёгкое, едва заметное движение грудной клетки говорило о том, что жизнь в нём всё ещё теплится.

Девушка заметила нас не сразу. Её плечи дёрнулись, как у человека, внезапно вырванного из мыслей, которые тщательно скрывают от всех.

— Что с ним? — мой голос прозвучал слишком громко.

Медицинский сотрудник опустилась на ближайший стул, словно тело наконец признало усталость, которую до этого удерживала только воля. Казалось, вместе с последним выбросом адреналина из неё вышла жизнь — осталась лишь пустая оболочка привычных движений. Когда она заговорила, голос звучал ровно, почти безэмоционально, с отрешённостью врача, пережившего слишком многое.

— Кость раздроблена, пять рваных ран на мышцах голени, — начала она, не поднимая взгляда. Как будто она читала отчёт.

— Кость я собрала и зафиксировала, артерию и сухожилие — склеила и зашила, мышцы тоже сшила. Но с большой кровопотерей всё куда хуже. Я сделала переливание кровезаменителя и восстановила давление физраствором, но этого недостаточно, чтобы стабилизировать кровообращение и запустить регенерацию.

Она замолчала, на мгновение закрыв глаза.

— Лучшее решение — переправить его в медицинский блок. В регенерационную капсулу. Она смогла бы ускорить заживление, возможно, даже полностью восстановить ногу. Но второй отсек отрезан. Там заперто… оно. И пройти туда сейчас — самоубийство.

Она выдохнула, будто отпуская последние слова вместе с воздухом.

— Здесь мы сделали всё, что могли. Состояние стабильное, но время работает против нас.

Я медленно кивнул, сдерживая раздражение и усталость. В такие моменты нужно было оставаться камнем — пусть даже внутри всё сжималось от бессилия. Я слишком хорошо знал цену человеческой жизни. Биопечать, регенераторы, универсальные стволовые клетки — всё это звучало прекрасно в инструкциях и отчётах, но здесь, на Эосе, они оставались бесполезными словами, пока по коридорам бродило нечто.

— Какие у нас есть альтернативы? — спросил я наконец, хотя уже догадывался, что ответа, который хотел бы услышать, не будет.

— Продолжать лечение здесь. Без автоматических систем. Это займёт больше времени, и да… — она устало провела рукой по лицу, — риск осложнений никуда не исчезает.

— Понятно… — пробормотал я, опуская взгляд. Казалось, если всмотреться достаточно глубоко, можно будет сквозь пол увидеть саму развязку — предстоящие шаги, решения, потери. Но видение не приходило. Только тяжесть.

Я поднял голову, и голос стал тверже, обретая командные интонации:

— Где старший лаборант?

Я сжал кулаки, чувствуя, как всё выходит из под контроля. Закрыл глаза на мгновение — чтобы не дать раздражению вырваться наружу. Затем повернулся к Лео. Наши взгляды встретились, и дополнительных объяснений было не нужно.

— Найди его. Приведи сюда.

Лео коротко кивнул и, не проронив ни звука, исчез в коридоре.

Когда дверь за ним закрылась, в отсеке остались только гудение приборов, мерный писк кардиомонитора и вязкое, звенящее молчание. Я посмотрел на медика.

— Что вы можете рассказать о существе, которое его ранило?

Она подняла взгляд — тревожный, почти испуганный. В её глазах не было ни уверенности, ни привычной врачебной отрешённости. Только чистая, человеческая тревога.

— Я никогда не сталкивалась с подобным. Оно похоже на человека — но лишь на первый взгляд. Он несомненно гуманоид, огромный и астенически стройный, с почти человеческой анатомией, если не считать крыльев… Но вот амплитуда движений суставов, кожа, глаза — всё слишком… неправильное. Чужое. Я не знаю, что с ним делали, Дмитрий говорил, что наше стандартное вооружение почти бессильно. Его очень сложно уничтожить обычным оружием. Только ослабить с помощью какой-то вакцины и погрузить в криосон.

Я нахмурился, обдумывая услышанное. Кажется, я начаю понимать, что найти Дмитрия теперь было делом не просто важным, а жизненно необходимым. Без его знаний и наблюдений разработать хоть сколько-нибудь эффективную стратегию было бы равносильно попытке сражаться с тенью.

Глава 10: Прости, приятель

Лео

Обойдя ближайшие коридоры и комнаты, я вернулся назад, ко входу во второй отсек, где мы встретились с остальным экипажем в первый раз. Обнаружив Дмитрия сидящим у двери, я заметил, что его состояние вызывает серьёзные опасения.

Он выглядел очень плохо. Не просто усталым, а по-настоящему вымотанным, будто кто-то выжал из него душу и оставил только оболочку. Кровь на косяке двери и его ногтях — сорванных до мяса — говорили сами за себя. Он пытался открыть её. Пытался выбраться. Или, может хотел впустить ту тварь? Кто знает. Его грудь тяжело вздымалась, сиплое дыхание вырывалось отрывисто, как у смертельно больного. Глаза, налитые кровью, метались из стороны в сторону, словно пытались увидеть что-то, что укрылось в его слепых зонах

— Эй, приятель, ты меня слышишь? — голос мой прозвучал жёстче, чем я планировал.

Лаборант поднял голову. Лоб блестел от пота, волосы прилипли к вискам, губы шевелились, но слов разобрать было невозможно. Он что-то бормотал… тихо, бессвязно, как будто разговаривал с чем-то внутри собственной головы.

Я машинально крепче сжал оружие. Внутренний голос подсказывал: «Не приближайся.» Всё его поведение просто кричало о болезни или каком-то заражении. Опасном. Нечеловеческом.

— Чёрт возьми… — выдохнул я сквозь зубы. Руки сами выровняли автомат, беря его на прицел, — если ты не скажешь, что с тобой, мне придётся стрелять. Прости, приятель, но я не могу рисковать всеми остальными.

Он попытался что-то сказать. Было видно, что слова рвались наружу. Знаю это состояние. Обычно горло будто сжато изнутри. Хочешь кричать, но не можешь издать ни звука.

— Я… — выдавил он наконец, но на этом всё оборвалось. Он склонил голову, и внезапно его тело выгнуло и скрутило. Судороги проносились по нему, как волны. Дмитрий согнулся пополам, потом полностью вытянулся, грудь вздымалась рывками. Всё его существо начало мелко вибрировать.

Я отступил на шаг. Прицел не дрогнул.

— Ну, не сейчас, мать твою…

Этот лаборант мог умереть прямо здесь. Или мутировать. Или заразить меня. Но и бросить его здесь, одного, было бы… подло.

Сняв с пояса закрытые тактические перчатки, я надел их, чтобы не контактировать с зараженным. Шагнул вперёд и, чёрт с ним, схватил бедолагу за воротник. Он не сопротивлялся. Тело дрожало, как в припадке. Я волоком дотащил его до ближайшей комнаты — узкое помещение, один вход, ни вентиляции, ни люков. Подходяще.

Дмитрий осел на пол, привалившись к стене, его дыхание было тяжёлым, а тело снова мелко трясло. Глаза лихорадочно метались, но он пока оставался в сознании.

— Чёрт, дружище, что с тобой происходит? — пробормотал я, понимая, что он мне сейчас не ответит.

Не став дожидаться пока ему станет хуже, я вышел из комнаты. Запер дверь снаружи, проверил крепление и отступил на пару шагов. Внутри послышался тихий стон, затем царапающий звук — словно ножами провели по металлу.

— Ты только не сдохни, слышишь? — сказал я, глядя на дверь.

Теперь у меня был лишь один вариант действий: срочно найти медика и разобраться, что творится с этим странным ученым. Сняв перчатки, я бросил их к двери на пол, чтобы не разносить эту гадость по всему кораблю. Не теряя ни минуты, я помчался в медицинский блок отсека, твердо понимая, что оставлять его там надолго — нельзя. Ведь, в лучшем случае, он просто умрёт, а в худшем — мы все будем обречены.

Глава 11: И да, и нет

Анна

Отсек, где я осталась одна, всё ещё был пропитан сырой тишиной — той, что остаётся после спешной операции. Медицинский блок был ярко освещён, но я убавила свет — глаза резало, да и не хотелось больше видеть всё в таком безжалостном белом свете.

Дверь распахнулась резко, почти агрессивно, разорвав тишину в клочья. В отсек влетел солдат. Его шаги звучали глухо, тяжело — будто он прошёл через что-то гораздо страшнее, чем просто коридор. Взгляд сразу нашёл меня.

Я сидела за столом, склонившись над терминалом, пальцы автоматически скользили по сенсорной панели, хотя я уже давно не читала текст. Рядом, на столе автодока, лежал Джеймс — неподвижный, с лицом, потерявшим краски. Снова поймала себя на том, что вслушиваясь в дыхание — привычным, профессиональным рефлексом. Только ритм был не тот. Слишком редкий. Слишком тихий.

— Я нашёл его… Дмитрия… — голос Лео был хриплым, отрывистым, — и боюсь, он больше не жилец.

На мгновение повисла зловещая тишина, нарушаемая только гулом систем жизнеобеспечения.

— Что ты имеешь в виду? — Я вскочила, оттолкнув кресло, которое отъехало назад с тихим скрипом.

Дверь за спиной Лео с глухим щелчком закрылась, отрезая нас от остального мира. Мужчина тяжело выдохнул, положив ладонь на стену, будто пытаясь зацепиться за что-то материальное, чтобы не упасть, а отдышаться.

— Он был у входа во второй отсек. Дмитрий пытался открыть дверь. Ногти сорвал до мяса. Он весь дрожал, — Лео запнулся, будто не мог подобрать слов, и наконец выплюнул, — глаза были налиты кровью. Он выглядел так, будто заражен или смертельно болен. Будто в нём уже поселилось что-то другое. Как будто он не он…

Я несколько раз быстро моргнула, а дыхание стало глубже. Мой взгляд скользнул от Лео к Джеймсу — он лежал без сознания, но дышал ровно. Ни признаков заражения, ни судорог, ни изменения цвета кожи — просто сон, вызванный дозой обезболивающего. Казалось, будто он вот-вот откроет глаза и спросит, что произошло.

Я машинально поправила очки. Стекла чуть дрогнули в пальцах, и только тогда я заметила, как мелко трясутся руки.

— Это может быть инфекция, — произнесла я, больше себе, чем кому-то, — но ничего такого мы не регистрировали… Если это действительно инфекция и он заразен — то может представлять угрозу всей команде.

Лео кивнул. Его лицо было напряжённым и в этом напряжении читалась сдержанность, дисциплина. И доля страха. Того самого, что штурмовики не имеют права показывать.

— Без полноценной лаборатории и анализов я не смогу ничего предпринять. Возможно, он заразился не через кровь Джеймса, а где-то ещё. Чтобы выяснить, что с ним происходит, мне нужно попасть во второй отсек, а туда никак, — закусив губу, я сокрушённо потёрла лицо. Опустив глаза на Джеймса я провела ладонью по его лбу. Кожа тёплая, дыхание ровное.

— Херово… — выдохнул Лео, — значит, ученый останется там, пока мы не найдём способ попасть во второй отсек?

— Если мы не узнаем, что с ним, мы даже не поймём, заразен ли он. Может, у нас уже идет инкубационный период, а мы даже не догадываемся! — наконец я сорвалась, и резко выдохнула, пытаясь взять себя в руки, — нам нужен способ попасть в лабораторию.

— Капитан должен быть на мостике, они проверяют записи. Если кто-то запирал двери изнутри, значит, там должен быть обходной путь, — с уверенностью сказал Лео.

— Может, через технические галереи или систему вентиляции? Может там есть доступ к старым инженерным схемам? — предположила Анна.

— Если и есть проходы, то с учетом того, что там может быть это существо, мы рискуем нарваться на гостей. Похоже остаётся только одно. Мы собираем всех, кто способен держать оружие, и двигаемся вместе. Осторожно. Без лишнего шума. Шаг за шагом, — скрипнув зубами, подытожил Лео.

Я посмотрела на спящего Джеймса, подошла к нему и попыталась найти на нём признаки заражения. Солдат выглядел спокойным. Температура нормальная, дыхание глубокое и ровное, сердцебиение слегка учащенное, но в пределах нормы. Быть может хорошо действовало лекарство, но выглядело всё так, как будто он просто крепко спит.

— А если мы не успеем? Если заболевание проявится, пока мы возимся?

Лео сжал кулаки. Слова дались ему не сразу:

— Значит, его тоже придётся изолировать.

Мы поспешили покинуть медицинский отсек.

Замки активировались, прозвучал характерный щелчок, и надпись на экране вспыхнула алым: «ДОСТУП ОГРАНИЧЕН». Я отвела руку от панели, не сводя взгляда с дверей — моё собственное отражение дрожало в блестящей поверхности. Мы только что превратили медицинский отсек в клетку. Пациент остался внутри, но теперь он был не просто пациентом — он был возможной угрозой.

Не теряя времени, мы поспешили прочь — к капитанскому мостику, туда, где могла быть надежда, поддержка или хотя бы объяснение. Шаги гулко отдавались по металлическому полу, сливаясь с тревожной пульсацией ламп освещения.

Каждый из нас нёс в себе свои причины оказаться на этом корабле. Кого-то сюда привела наука. Кого-то — долг. Кто-то просто искал работу в бескрайнем космосе. Но теперь нас объединяло лишь одно: голое, примитивное желание выжить. Добраться до истины, до того, что вызвало весь этот кошмар. Остаться живыми.

— — - — —

Когда мы, наконец, добрались до мостика, дыхание было рваным, пропитанным адреналином. Капитан Харпер стоял, опершись обеими руками на центральную консоль. Его лицо было каменным, взгляд буравил экран, но мысли явно витали где-то гораздо глубже. Рядом с ним — Адам, Касс, и Элиас. Они молча перебирали архивные записи с камер, замедляя, увеличивая, отматывая назад. Внимание привлекла запись, на которой были замечены люди, проснувшихся приблизительно одновременно с нами. На экране мелькали взволнованные лица.

Спустя какое-то время, записи начали меняться. Кто-то из этих людей резко падал в коридоре, тело дергалось в конвульсиях, и затем — затишье. Неподвижность. Что-то происходило с ними очень быстро. Слишком быстро. Другие, в панике, бежали в сторону лаборатории, которая, судя по всему, и стала их последним убежищем. Помимо учёных, которые были разбужены раньше, на записях был зафиксирован сильный электромагнитный импульс, который на несколько секунд отключил все камеры. Возможно он и стал причиной того, что бортовой вычислитель посчитал, что случилась попытка взлома системы и решил предотвратить дальнейшее вмешательство.

— Что-то нашли? — Лео заговорил первым, даже не отдышавшись после бега.

К нам повернули сразу несколько голов, и по выражению их лиц стало понятно, что новости не из приятных.

— И да и нет…

Глава 12: Граница реальности

Кассандра

Гнетущая атмосфера висела в воздухе, как сгусток тумана, просачиваясь во всё — в металл стен, в гул вентиляции, в дыхание. Свет в коридорах мерцал чаще, чем обычно, будто нервничал вместе с нами. Сам Эосначал тревожиться, чувствовать, что на борту что-то пошло не так.

После просмотра архивных записей на мостике стало ясно одно — мы не понимали, с чем столкнулись. Всё, что происходило — существо, странные сбои корабля, непредсказуемые реакции систем — складывалось в хаотичную мозаику, где не было места привычному пониманию. Мозг пытался выстроить причинно-следственные связи, но наталкивался на глухую стену. Это было что иное.

Во-первых, было принято решение взять анализ крови. Нужно было изучить биоматериал каждого пробужденного раньше времени. Даже тех, кто выглядел совершенно здоровым. Паразит или вирус мог так замечательно адаптироваться к организму, что не выдавал явных отклонений. Во всяком случае пока. Загвоздка оставалась в том, что оборудование для проверки была во втором отсеке. Отсюда вытекает следующее.

Во-вторых, требовалось досконально проверить второй отсек. Всё необъяснимое крутилось вокруг него. Он был как черное пятно на карте. Место, где началась та цепь странностей, что поставила под угрозу весь экипаж. Отправиться туда — было суицидом, но и маленьким шансом. Я уверена, что все ответы ждут нас там, за закрытыми герметичными дверями.

Мы нашли несколько маршрутов. Каждый не гарантировал безопасности. Потому что вероятность встретить то самое существо высокая, а вариант не вернуться — ещё выше. Поэтому капитан настоял на создании точной стратегии, где будет предусмотрено все — от отвлекающего маневра до крайних мер, вплоть до полной изоляции отсека в случае провала.