Студёными землями

Заряна бежала без устали. Сколько – она и сама не ведала. Мелкие камни впивались в босые ноги, она спотыкалась, крупные листья хлестали её по рукам и лицу. Дыхание начало спирать, в боку закололо. В голове мелькали мысли остановиться, но боязно. Приворот, который она навела на княжича, дочиста сметал разум, оставляя лишь неукротимую жажду. То уже не человек, а дикий зверь. Раздерёт душу и живого места не оставит, лишь бы утолить голод любовного приворота. И как бы скоро Заряна ни бежала, Ростислав не отставал. Он не окликал её, но шаги позади не стихали, пока её собственные ноги начинали тяжелеть и заплетаться.

Впереди показалась кромка леса. Острые макушки деревьев целились в редкие облака. Знакомая стихия, пахнущая смолой и сыростью, придала Заряне сил. Забыв про усталость, она устремилась туда и уже представляла, как спрячется в чаще. Несколько мгновений спустя она раздвинула последние стебли подсолнечного поля и вырвалась на небольшую полянку. Ещё пара дюжин шагов, и лес укроет её от преследователя. Под ногами путалась трава, а впереди качались молодые деревца, у которых можно было попросить защиты. Девица почти добежала до опушки. Почти.

Княжич настиг пленницу. Он ухватил её за талию и повалил на землю. Сарафан выскользнул из пальцев, привязанный под юбкой бурдюк с кровью глухо ударился о камень, а травинки кольнули шею Заряны. Навалившись сверху, Ростислав сжал её запястья, но она тут же вырвалась и заколотила его кулаками, дёрнула за волосы и укусила за плечо. Откуда только силы взялись? Тут уж впору не ей, а княжичу отбиваться. Он с хриплым смехом отпустил пленницу и, перевернувшись на спину, рухнул рядом. Она напоследок ещё раз пнула его, чтоб неповадно было. Внутри всё кипело от ярости, но короткие прикосновения уже отозвались в ней вспышкой родного колдовства. Чаровская сила, будто густая капля мёда, впиталась в кровь, подсластив её. Вместо того чтобы бежать дальше, Заряна раскинулась на примятой траве подле княжича и прикрыла глаза, глубоко и прерывисто дыша, как под молодецкими поцелуями. Сила пьянила. Нет, не мёд то был, а медовуха – иначе отчего же в жилах разливалось такое сладкое, такое опасное тепло?

– Дурная ты девица, – хрипло, откашливаясь после долгой погони, выдавил Ростислав.

– А ты на покорность рассчитывал? – фыркнула она.

– Да уж не на приворот и не на такую «прогулку» по полю. А я же предупреждал, что считать буду. Почему сразу не побежала?

Княжич привстал на локтях, рассматривая Заряну. Сейчас он вновь держался осторожно, не касался её, чтобы сберечь в себе силу.

– Тянет меня к моим чарам, мочи нет, – вздохнула она.

– К моим, – поправил Ростислав. – Теперь – моим. Не верну, не надейся.

Заряна не стала спорить, в этом не было толка. Повернувшись набок, она оперлась на согнутый локоть и замерла, изучая княжича. Уставший и расслабленный, сейчас он не казался опасным. Напротив, в его покое чувствовалась податливость, та самая слабина, за которую можно уцепиться, чтобы вернуть украденное.

Девица плавно потянулась, гибкая, точно кошка, и прильнула к Ростиславу. Он не воспротивился, но и не подался навстречу. Видно, сдался на милость Заряны – пусть делает, что хочет, лишь бы освободила его сердце от приворота. Она осторожно провела пальцами по жёстким волосам княжича, скользнула по скуле, коснулась губ. Он поймал её руку и потянул на себе. Губы встретились, и в тот же миг силы заструились к Заряне. Она ловила их, услаждалась ими, будто первыми увесистыми каплями перед ливнем. Ростислав прижимал её крепче, и от соприкосновения поток чар нарастал. Девица смаковала и поцелуй, и вкус возвращающихся сил. Тепло и сладко было в объятиях княжича, хоть она оказалась там по необходимости, а не от сердца. Неприязни Заряна не чувствовала – напротив. Ростислав был статен, с первой встречи приглянулся ей. Надо было сразу приворожить его да оставить при себе в лесу! Хотя… Не интересно так, хочется истинного огня, а не чаровского.

Девица запустила руки под рубаху княжича, ощущая подушечками пальцев твёрдое тело. Предвкушение волнами мурашек рассыпалось по коже. А вместе с ним – капелька стыда и волнения. Что делать дальше, Заряна понимала, но опыта недоставало – всё ж деревенских молодцев она к себе не подпускала. Ростислав почуял запинку и перевернул девицу, подминая её под себя, чтоб не подумала остановиться и сбежать. Сжав в кулаке рыжие волосы, он заставил её откинуть голову и коснулся губами шеи. Первый поцелуй – совсем короткий и трепетный. Второй – чуть ниже и дольше, третий – ещё ниже, жадный, с полным вкусом. Четвёртый… Каждый жёг, как капля раскалённого воска, и Заряна всякий раз прикусывала губу, вбирая новые чувства вместе с крупицами силы.

Голова кружилась, а дыхание спирало от волнения. Ткань рубахи, прежде тонкая и невесомая, сейчас казалась толстой и грубой. Она мешала, хотелось осязать силу всем телом. Ростислав стянул рубаху с девичьих плеч. Нагретые солнцем травинки и головки цветов щекотнули обнажённую кожу. Ростислав скинул рубаху и с себя. Солнечные блики заиграли на загорелой коже, и хоть Заряна смущалась, взгляда не отводила. Она вновь привлекла княжича к своим устам, стараясь забыться от стеснения в поцелуе. Можно ли приручить лес? Можно лишь смириться с тем, как таинственное шумят кроны, а ветки гнутся под напором ветра, сметая нерадивых путников. Заряна была лесом – диким, непокорным, полным опасностей. Но Ростислава это не остановило. Его руки блуждали по её телу, изучали, гладили. Он приподнял подол её рубахи, провёл пальцами по обнажённым бёдрам, и кожа ответила дрожью.

С каждой его лаской в Заряну проникало всё больше сил. Как сладостно ощущать их всплеск внутри! Уже перетекла почти половина, ещё немного, и девица вернёт себе всё. В иной раз она не отдалась бы Ростиславу, пусть он и влёк её, но и сейчас она ни о чём не жалела. Разве что было немного боязно. Она перехватила ладонь княжича на своей груди и прислушалась к себе – точно ли хочет этого? Было ли её дыхание такое же рваное, как у него, темнели ли от желания её глаза, охватывало ли томление каждый вершок1[1] тела?

– Дурёха ты! – внезапно вздохнул Ростислав, приподнимаясь. – Я же знаю, что не неприятен, но и не люб тебе. А я хоть и околдован, но не зверь, чтоб на тебя бросаться.

– И что мне делать?! – вспыхнула Заряна. Она наскоро выползла из-под княжича и уселась рядом, натянув рубаху до пят и уткнувшись носом в колени.

– Половину сил вернул. Мало тебе? Сними приворот да уходи.

Заряна ничего не ответила. Она угрюмо уставилась вбок, размышляя, согласиться на ли на предложение княжича. Половина – это, конечно, мало, но большего она может не добиться, да и постыдно менять девичью честь на чаровские силы.

– Ну? – поторопил Ростислав.

Он уселся напротив в такой же позе, ожидая ответа. Заряна вздохнула и вымученно кивнула:

– Согласна.

– Тогда одевайся, идём обратно в терем.

Девица поднялась. Под взглядом княжича она принялась одеваться, движения её были резки, угловаты, лишены и тени былой соблазнительности, а в каждом взмахе руки читалось немое негодование. Ростислав усмехнулся, ещё сильнее разжигая в ней злость. Он и так с неё сверх всякой меры: и долю силы, и ласки, и поцелуи. Взаперти держал, всю её жизнь и все чувства наизнанку вывернул! Так хотелось проучить его, но разве ж властна была Заряна наказывать самого княжича?

Он дождался, пока она оденется и причешется, а после огляделся в поисках своей рубахи. «Проучить!» – тем временем назойливо стучало в мыслях Заряны. Вон он какой: самодовольный, удовлетворённый, как объевшийся сметаны кот, в дорогой одежде и новёхоньких сапогах. И она рядом: уставшая после бега, румяная от ласк и босая. Несправедливо!

Ростислав дотянулся до рубахи и только всунул голову в ворот, как ноги сами понесли Заряну прочь. Она ринулась к лесу. Княжич не сразу сообразил, что к чему. А когда опомнился и бросился вдогонку, их уже разделяла добрая дюжина саженей. Лабиринт из вековых деревьев и колючих кустов скрыл беглянку, она легко отрывалась от Ростислава. Ветки, одетые густой копной листвы, останавливали его, но не её. Девица подныривала под них, перелезала через брёвна, ловко перепрыгивала ямы и кочки.

– Стой! – кричал вслед княжич. – Стой, не то пожалеешь!

Он понимал, что если упустит Заряну, то останется одержимым любовью к ней. Лучшая месть за то, как поступил с ней. Разгневанный голос разносился по лесу, но девица и не думала слушаться. Она мчалась вперёд, покуда хватало мочи. Пусть ноги болели и стирались в кровь, а грудь будто стиснул железный пояс от нехватки воздуха, Заряна не останавливалась. Нельзя было терять ни единого мгновения. Даже если Ростислав, отстав, повернёт назад, он вскорости пошлёт взамен себя ратников с охотничьими псами. Или того проклятого ворона, который выдал её в первый раз. Уж от них оторваться будет сложнее.

Заряна запнулась о бугристый корень. Она вскрикнула, полетела вперёд и рассекла локоть до крови. Если прежде княжич и потерял её из виду, то теперь услышал и снова нагонял. А силы, кажется, иссякли. Девица с трудом привстала и поползла под ближайший нависший пригорок. Ростислав приближался, и вот уже она слышала не только его шаги, но и тяжёлое дыхание.

– Заряна?! – раздалось рядом, и она закрыла рот руками, чтобы не выдать себя испуганным выдохом. – Найду тебя – не поздоровится! – стращал княжич. – А я найду.

Глава 6. Пусть треснет лёд моих оков

ИСЦЕЛЯЮЩИЕ – Моя тьма

– А я найду, – повторял Ростислав. – Я знаю, что ты где-то здесь. Лучше отзовись, пока не поздно.

Заряна затаила дыхание. Княжич бродил поблизости, его голос то усиливался, то сливался с шелестом листвы. Он искал, да не мог найти девицу. Видно, не умел читать следы, иначе было бы совсем худо. Ей пришло долго таиться под пригорком, притупляя тревогу и гулкое биение сердца, а после Ростислав наконец ушёл, не добившись своего. Однако Заряна не спешила радоваться. Она понимала, что княжич не отступится и вернётся за ней, да не один. Потому, когда это произойдёт, лучше ей быть подальше отсюда.

Переждав с половины лучины, чтобы точно не попасться никому на глаза, она выскользнула из-под пригорка и понеслась в чащу. Ох, как проклинала она Ростислава на бегу, когда босым ступням впивались щепки и острые корни!! Чтоб ему неповадно было! Да чтоб он, навье отродье, от неразделённой любви до самой смерти мучился!

Заряне мерещились то преследующие её тени, то отдалённые окрики и лай собак. Погоня уже наверняка началась. Но девица знала: лес скроет, защитит её. Меж примыкающих друг к другу стволов и вцепившихся друг в друга веток верхом не пробраться. Значит, ратники, как и она, отправятся на поиски пешими. Но она одна, а их много: они могут сменять друг друга, если устанут, могут окружить, к тому же у них есть оружие! А у неё – всего половина прежних колдовских сил. Заряна тратила их на то, чтобы замести следы. Трава поднималась после того, как девица наступала на неё, ветер разбрасывал опавшие от неловких прикосновений листья по всему лесу, ветви расступались, а затем смыкались в непролазную стену. Даже самый зоркий следопыт не заподозрит, что здесь кто-то проходил. Ратникам придётся долго прочёсывать лес, чтобы обнаружить беглянку.

Вскоре Заряна уже не мчалась, а плелась вперёд. Она взмокла, каждый шаг отдавался тяжким стоном в мышцах, в боку кололо. Но остановиться девица не могла. Только не после того, как она обманула надежды княжича и сбежала.

Неизвестно, сколько лучин истлело, когда она добрела до опушки. Покидать лес Заряна не спешила. Девица не боялась заплутать в чаще, – природа была ей как мать родная, что приголубит и выручит, – но она опасалась выйти к людям, которые наверняка передадут её в руки ратников. Однако за деревьями не было видно ни города, ни селения, ни хотя бы заезженного тракта. За опушкой пряталась небольшая поляна, и лишь приблизившись, Заряна разглядела капище. Идолов богов размещали в уединённых местах, чтобы попусту не нарушать их покой. Так враги не прознают о них, а истинно поклоняющиеся доберутся, как бы ни был сложен путь.

Девице повезло: она набрела на капище, в центре которого возвышалась фигура Мораны. Деревянный идол богини был изящен, высечен с трепетной тщательностью. Заряна могла различить каждый палец на руках изваяния, каждую прядь волос, каждый завиток венца. У подножия стояла ритуальная чаша для пожертвований. Девице нечем было бы отблагодарить Морану, обратись она к ней, но выбора не было. Оставалось уповать на то, что боги всегда были более милостивы к ворожеям, нежели к обычным людям. Глядя в неподвижные глаза идола, Заряна опустилась на колени, а затем склонила голову.

– Морана-матушка, царица холода, владычица снегов и льдов, – прошептала она, стараясь не нарушать покой леса. – Взываю к тебе! Обруби путы, что ведут ратников по моему следу, даруй мне спасение от преследователей. Мне нечем отблагодарить тебя сейчас, но клянусь принести дар, когда придёт время. Моя кровь – в залог тебе.

Заряна подняла с земли камень с острой гранью и рассекла себе ладонь, стиснув зубы от резкой боли. Капля крови набухла на коже и медленно расползлась алым узором. Девица сжала ладонь и занесла руку над ритуальной чашей. Багровая струйка поползла вниз, и лишь когда капля сорвалась и ударилась о дно сосуда, Заряна осмелилась вновь взглянуть на богиню. Та оставалась молчаливой и надменной.

– Морана-матушка, – повторила девица. – Я скрепила обещание кровью. Молю, помоги мне, и подношение моё будет достойным.

Заряна поднялась с колен и отступила назад, с мольбой взирая на богиню в ожидании её ответа. Жаркое лето – не время власти Мораны, но умолять больше было некого. От волнения она до крови кусала губы, позабыв о боли от свежей раны. Лик богини оставался суровым и безучастным, его холод не могло растопить даже палящее солнце. Яркие лучи сдались и соскользнули со статуи, уступив место подвижной тени проплывающих облаков.

Заряна подняла глаза: с рассвета небо было чистым, но сейчас над лесом медленно собирались тяжёлые низкие тучи. Они набухали, сизыми брюхами заслоняя полуденную синеву. Первая дождевая капля – крупная, как горькая слеза – упала на щёку. Не успела девица поморщиться и отвернуться, как вторая капля коснулась губ, а за ней – третья. Заряна отступила под мощные кроны дерева и уловила на устах Мораны мимолётную улыбку. Она моргнула, и лик богини вновь стал сухим и неблагосклонным. Показалось?

За какие-то доли лучины дождь переродился в яростный ливень с градом. Круглые ледяные горошины барабанили по земле, смешиваясь с потоками воды. Зима – стихия Мораны. Поняв, что именно так богиня откликнулась на зов, Заряна глубоко поклонилась ей и кинулась прочь с капища. Гроза бушевала, сметая следы, заполняя тропы бурными ручьями, делая лес непроходимым. Но природа буйствовала лишь позади беглянки, над примыкающими к княжескому двору землями. Впереди же небо снова сияло голубизной, и наряд Заряны остался почти сухим, а дорога – лёгкой. Морана непогодой остановила преследователей, запутала след и выкроила для девицы время, чтоб та смогла скрыться вдалеке.

– Благодарю, Морана-матушка, – прошептала Заряна в небо.

На бегу сердце колотилось подобно обрушившемуся на лес граду. Ноги истёрлись в кровь о грубую землю. Силы окончательно покинули девицу, и она рухнула на корни ближайшего дерева, судорожно хватая ртом воздух. Сейчас, оторвавшись от преследования, она могла позволить себе передышку. Однако осталась другая беда: Заряна не знала, куда ей идти. Она впервые оказалась в округе Златограда и не представляла, как далеко простирается лес и что за ним. Куда же ей податься? В свою лесную избушку не вернуться, – там Ростислав будет искать в первую очередь, да и не доберётся она до родного дома через всё княжество незамеченной.

Что делать? У кого просить помощи? В памяти всплыли бабушкины наставления: та когда-то рассказывала о старой ворожее, славящейся могучими чарами. Жила она, как и подобает ведунье, в уединении леса, потому девица ни разу не видела её воочию. Наслышана была лишь, что ту ворожею зовут Бажена и она никогда не отказывает в помощи тем, кто в ней истинно нуждается и чьи помыслы чисты. Если уж к кому и обращаться, так к ней.

Дорогу к Бажене Заряна не знала, но то была не беда. Колдовские силы укажут путь вернее любой карты. Девица сорвала с головы рыжий волос, обвила его вокруг пальца и молвила, мысленно представляя себе образ старицы:

– Веди меня, аки клубок, в чаровское лоно. Укажи путь к старице Бажене-старице. Ступай окольными тропами, лети безлюдными землями.

Она стянула волос с пальца, провела им по линии на ладони и смахнула в траву. Ветер подхватил его и понёс вперёд, словно золотистую нить, мерцающую под солнечными лучами. Волос летел медленно, цеплялся за былинки и останавливался, будто проверял, ступает ли за ним Заряна. Но она всё равно торопилась, боясь ненароком потерять зыбкого проводника.

Путь начался.

***

Непривычно было обходиться без половины своих чар. Заряна была достаточно могущественна и вполсилы, но не настолько, как ей хотелось бы. Пятна больше не сходили с ткани от дуновения и особого заговора — лишь блёкли, оставляя грязноватые следы; пальцы не иссекали искр, если смотреть сквозь них на солнце – получался лишь дымок; невидимая заслонка больше не спасала от ветра — он пронизывал её насквозь, словно решето. Обычным людям и то неподвластно, но Заряна сердилась. Грела лишь одна мысль, что Ростислав тоже мучается, приворот-то остался при нём. Порой она думала, а как бы всё сложилось, согласись она тогда снять заклятие? Он ведь обещал отпустить её, и не пришлось бы ей плутать по лесу, отрываясь от погони. Но Заряна подозревала, что княжич мог обмануть её. Она бы сняла приворот, а он вместо того, чтобы даровать ей свободу, с помощью Ведары отнял бы ту половину силы, которую нехотя вернул под взором подсолнухов.

Однако выбор уже сделан, время вспять не обернуть. Приходилось потихоньку приноравливаться к новой жизни. Хотя, быть может, Бажена сможет ей помочь?

Две седмицы пути измотали девицу. Благо, княжеские ратники так и не взяли её след, а вдоль тихий лесных троп, которыми она ступала, было вдоволь грибов, ягод и ручьёв с чистой водой. Проведшая всю жизнь в чащобе, Заряна умела выживать в лесу, и одиночество её не страшило. Но тревога, как и путеводный волос, неотступно вилась рядом. Утихла она лишь к началу третьей седмицы, когда девица наконец увидела вдалеке среди деревьев избу Бажены. Стоял тот дом в лесу, но не в глухой чаще, а близ опушки. К нему вела утоптанная тропа, видно, из деревень к старице вереницей приходили соседи за советами и помощью. Избу окружала невысокая ограда, за которой угадывался небольшой сад и огород. Поодаль виднелись другие строения: банька, да сарай. Всё выглядело совершенно обычным, только уединённое расположение выдавало, что дом принадлежит ворожее.

Через какие-то доли лучины Заряна занесла руку, чтоб постучать, но дверь сама отворилась перед ней. В проёме появилась седовласая старица с выцветшими глазами. Она была низенькой, сухонькой, казалось – дунь, и качнётся, словно былинка. Однако девица не обманывалась. Она ощущала исходящую от Бажены силу, дивную и сочную, как запах на цветочном лугу. Заряна сделала глубокий вдох, наполняя грудь ароматом колдовства. Да, эта ворожея точно сможет ей помочь. Но прежде чем девица представилась и рассказала о своей беде, старица заговорила:

– Всё знаю, дитя. Проходи.

Она посторонилась, пропуская гостью в избу. Заряна с удивлением кивнула и переступила порог.

Дом встретил её теплом разогретой печи, из которой доносился аромат хлеба, и знакомым убранством: пучки сушёных трав, подвешенные шкурки мелкой живности, горшочки с колдовской мелочёвкой. Заряна подавила тяжкий вздох. Она и не думала, что настолько соскучилась по родной избе. Дом Бажены отличался лишь размерами: горница была куда просторнее, да виднелась ещё одна дверца – видно, старица часто давала гостям приют, а сама удалялась в отдельную опочиваленку. Заряна была не столь щедра, она надолго никого не пускала, и верно делала. Закрыла бы сразу дверь перед носом незнакомца или выгнала бы его сразу, как залечила рану, глядишь, и не потеряла бы половину колдовской силы.

Не успела Заряна осмотреться, как Бажена накрыла стол и жестом пригласила к трапезе. Девица с удовольствием вгрызлась в твёрдую корку, обжигая губы горячим мякишем. Она и думала, что за время плутания по лесу так истосковалась по простому хлебу! Куриную похлёбку она приняла с не меньшей радостью. У себя дома Заряна хозяйства не держала, ведь местные и так одаривали её за колдовскую помощь мясом да птицей. Прошедшие седмицы в лесу она охотилась на зайцев и белок, но те не сравнятся по вкусу с похлёбкой старой ворожеи.

– Не торопись, не пожадничаю, – по-доброму усмехнулась Бажена, наблюдая, с каким остервенением гостья набросилась на домашнюю пищу.

Грибы, дикие ягоды и мелкие грызуны, зажаренные на костре, настолько приелись, что Заряна клялась их впредь обходить стороной.

– И не прогоню, – продолжала Бажена. – Я на воде погадала да всю твою судьбу увидела. Знаю, идти тебе некуда, можешь у меня в помощницах оставаться. По хозяйству напополам справляться будем, страждущих вместе принимать станем – ко мне много людей захаживает, всем колдовская сила в помощь требуется.

– А… – начала было Заряна, как старица твёрдо и тихо перебила:

– А то, что ты потеряла, уже не вернуть. Вижу пустоту в тебе, но свыкайся: как было – уже не будет. Ты многое можешь и без половины прежних сил.

Как чудно, что и о том Бажена знала! Заряна могла бы обрадоваться – после долгой дороги не оставалось сил поведать о своих тяготах, – но весть, которую принесла старица, опалила душу.

– Это же нечестно, несправедливо! Неужели ничего нельзя поделать?

Даже усталость не смогла скрыть возмущение в голосе Заряны. Бажена лишь вздохнула в ответ:

– Ох и упёртая ты, дитя. Однажды это тебя погубит. По судьбе твоей вижу – не забудешь про княжича, совершишь ошибку, и за это тяжко тебе ответить придётся.

– Больно он мне нужен! Но да ладно, поняла, упущенного не воротить, – присмирела девица. – Мне за радость помогать вам, больше мне всё равно податься некуда.

– Добро, – кивнула Бажена.

– Ну а всё-таки… Не серчайте, просто непривычно мне. Совсем уж никак силу не вернуть? Может, вы меня новому научите?

Старицы строго взглянула на Заряну. Та смущённо опустила глаза, поняв, что спрашивать вновь незачем – ответ она и так знает. Что ж, так тому и быть. Княжич судьбу ей попортил, самому-то ничего, а для неё будто небо с землёй местами поменялись. Девица подпёрла щёку кулаком и потянулась за глиняной кружкой, куда Бажена налила душистого отвара. Её тоскливый вид, видно, всё-таки пронял старицу, потому что та заговорила уже без прежней суровости:

– Есть один путь. Но он не всякий ворожее дозволен.

– Я готова! – тут же ожила Заряна.

– Завтра отведу тебя кое-куда, узнаем, достойна ли ты милости богов. А сейчас – отдыхай да обживайся. Утро вечера мудренее.

***

Суть своей задумки Бажена поведала на следующий день, когда вместе с Заряной пробиралась через лесную глушь. Тропа была еле заметна, нехожена, а вскоре и вовсе растворилась в чаще. Однако старая ворожея ступала уверенно, не сбивалась с пути. Девица позже догадалась, что можно ориентироваться не на тропу под ногами, а на сломанные ветки – да и те нужно было разглядеть.

Лес тут был безмолвен. Ни дуновения ветра, ни крика птицы, ни даже лучика солнца: его свет застрял высоко в сплетении крон. Звериных следов Заряна тоже не приметила. Совсем пустое место. Оно будто отталкивало путников, ограждалось от непрошеных гостей. Но не прошло и пары лучин, как лес поредел, и Бажена вывела девицу к широкой поляне, где стояло капище. Заряны в безмолвном почтении окинула взглядом рослые идолы богов, которые походили на стволы деревьев, и поклонилась им. Приближаться и нарушать покой богов она не посмела. Так и стояла на краю поляны, пока старица рассказывала:

– Капище это не новое, не после войны построенное. Оно старинное. Впитало в себя силы богов и шёпот молитв. Не бойся, подойди.

Старица легонько толкнула Заряну в спину, и той пришлось выйти из тени деревьев, явив себя идолам. Она подняла голову и затаила дыхание. Боги, как и всегда, взирали сурово и неприступно.