Ненужная жена. Хозяйка лавки "У блюдечек"

Мне удаётся соорудить пару свёртков для глины из крупных лопухов. Идти назад с пустыми руками было бы преступлением, так что я взяла немного на пробу. Нужно провести тесты и попытаться изготовить что-нибудь, просто чтобы руки вспомнили, как оно. Ну и глину оценить — скорее всего, это будет мой основной материал.

Обратный путь кажется короче, хоть и приходится тащить свёртки — то ещё удовольствие. Яблоки оттягивают карман, под ногами шуршит листва... Я улыбаюсь своим мыслям — кажется, жизнь потихоньку налаживается.

Глава 20

Едва переступив порог дома, спешу в мастерскую. Руки дрожат от нетерпения, пока раскладываю принесённую глину на старом верстаке. Перец устраивается на подоконнике, наблюдая за моими приготовлениями с видом знатока.

— Дом, ты не против, если я немного поработаю? — спрашиваю я, и перекрытия, удерживающие первый этаж надо мной, чуть поскрипывают в знак согласия.

Возможно, я привыкла или просто слишком сосредоточилась на предстоящей задаче, но сейчас дом уже не кажется таким пустым и заброшенным. Я отмечаю, что светильники на стенах пусть тускло, но оживают, когда я прохожу мимо. Никогда бы не подумала, что простое наличие света может так сильно повлиять на восприятие. Но приятно. Уже нет ощущения, что я просто забралась в пустой дом как бездомная или наркоманка.

Вот сейчас разживусь ещё деньгами, смогу его в порядок привести. Мусор вымету, окна заменю, и будет как новенький!

Нужно подготовить рабочее место. Так, что там у нас в мастерской первым делом было?

Пошарив по ящикам, я нахожу чистое полотно и расстилаю его на верстаке. Собираю волосы в тугой пучок, закатываю рукава. Старый фартук, найденный на вешалке у стены, пахнет пылью, но он чистый и крепкий — сойдёт для работы. Мне ли выделываться, собственно?

В мастерской тоже имеется раковина. Когда я подкачиваю кран, чтобы наполнить водой кувшин, то… понимаю, что облажалась.

Прямо сейчас ничего я не сделаю. Это дома, когда я баловалась «кручением», материал был готовый — бери да лепи. Здесь условия у меня почти спартанские, дикие. Придётся напрягать извилины и вспоминать, что нам мимоходом рассказывали о подготовке. А ещё придумывать, как воплотить в жизнь привычные удобства.

В крайнем случае буду плакаться Шону, чтобы помог магией.

Если я просто смочу собранные куски водой, я не получу нужный для работы материал. Об этом стоило подумать ещё там, на карьере, но я отчего-то сразу решила, что все берут там глину, и вот…

Ладно, не буду расстраиваться раньше времени. Тем более что от моей печали проблемы точно не решатся.

Займёмся подготовкой глины. Раскладываю добытое на полотне и осматриваю. В пыль не осыпается, отлично. Откалываю кусочек и макаю его в кувшин, чтобы после растереть между пальцами.

«Это хорошая глина, — подтверждает мои выводы голос дома. — Изделия получаются изящными и тонкими».

«Верю, — улыбаюсь я, перекладывая глину в миску. — Вот только… на изготовление и так уходит много времени. Боюсь не успеть подготовить заказ для Лерты. Нужно будет уточнить, когда это «скоро» наступит».

«Не волнуйся, — если бы дом мог улыбаться, мне кажется, он или, скорее, она сейчас делала бы именно это. — На ускорение сушки сил у меня хватит».

— Что?

— Эти стеллажи зачарованы, — объясняет Перец, который, по всей видимости, тоже слышит наш мысленный разговор. — На них сушка занимает меньше времени, чем без них.

— Сколько? — голос скатывается в писк.

«Сейчас два-три дня, — отвечает дом. — Лишь бы сил хватило».

Обалдеть. Мы выдерживали изделия пару недель, чтобы глина отдала всю влагу, а тут… Поразительно. Если эти волшебные стеллажи и правда справятся с этим, я смогу запустить магазин куда шустрее!

Чёрт. Уже можно продумывать дизайн и линейку изделий!

Но я снова забегаю вперёд. То, что глина будет сохнуть перед обжигом меньше времени — прекрасно, я больше чем вдвое сокращаю время на изготовление, но, кроме всего этого, всё равно есть необходимые этапы.

Глину, которую я не купила в магазине, нужно почистить. Даже если повезёт, и я смогу что-то вытянуть, примеси либо приведут к дефектам, либо взорвут мой чайник на обжиге…

М-да.

Задумчиво смотрю на свои руки. Очень хотелось бы, конечно, чтобы искорки сейчас слетели с моих пальцев и волшебным образом превратили глину в готовый материал, всё же я никогда не занималась процессом настолько глубоко, но… Ладно.

Будем проходить все этапы, так сказать, олдскульно. И никто не сможет заявить, что я не вложила в свою работу душу. Сама сходила за глиной, припёрла её домой, замочила, просеяла, высушила, слепила, расписала и обожгла.

Благо я ещё примерно помню основы основ. Тут ничего сложного на самом деле.

Закатываю рукава, перекладываю глину в большую миску и заливаю водой. Потом беру инструмент, немного напоминающий толкушку для пюре, и разбиваю все комки, стараясь превратить глину в однородную массу. На поверхности воды тут же появляются веточки, крошки сухих листьев и другой мусор, который я убираю по возможности.

Вот. А оказалось бы оно стенке чайника — сгорело бы в печи и всё испортило. Мну глину в руках, оценивая её структуру. Она отзывается на каждое движение, словно живая. Добавляю немного воды из кувшина, продолжаю разминать. Нужно добиться идеальной пластичности — не слишком жидкой, но и не слишком твёрдой.

— Ты уже знаешь, что будешь делать? — интересуется Перец, постукивая хвостом.

— Чайник, — отвечаю, не прекращая работы. — С ирисами. Хочу, чтобы они были объёмными, будто вот-вот распустятся...

Дом тихонько вздыхает — ему, кажется, нравится идея. Пока руки заняты подготовкой глины, мысленно представляю будущее изделие. Изящный носик, крышечка как бутон, а по бокам будут цветы.

— Что ж, — накрываю миску с глиной тканью. — Теперь нужно подождать, чтобы она вымокла как следует, завтра будем просеивать и сушить.

Снимаю фартук и мою руки. Вымазалась вся, но довольна как слон. Глина — волшебный материал. Не зря любят упоминать, что, работая с ним, ты касаешься всех стихий.

Я в эту мистику, конечно, не особо верю, мне просто нравится процесс, в котором отдыхаешь душой и телом.

— Пойду приберусь наверху, — вспоминаю я, вытирая руки. — Шон обещал зайти. Надеюсь, не забудет… Надо попросить его проверить ещё и стеллажи.

Поднимаюсь по лестнице на первый этаж и слышу стук в дверь, который заставляет меня вздрогнуть. Перец, который пошёл со мной, поднимает голову:

— Это не Шон, — говорит он напряжённо.

Каким-то шестым чувством я тоже это понимаю. Выходить в торговый зал страшно.

Может, Эридан припёрся? Решил ещё в чём-нибудь меня обвинить?

Разозлившись, иду к двери и бездумно распахиваю её, тут же пожалев о своей беспечности. На пороге стоит крупный мужчина в потрёпанной рабочей одежде. Я его не знаю — надеюсь, не какой-нибудь старый знакомый Элизабет.

От него пахнет опасностью и чем-то кислым. Взгляд мелких, глубоко посаженных глаз стреляет по залу над моей головой. Что-то в нём заставляет меня напрячься.

— Так, значит, это правда, — он делает шаг вперёд, и доски пола под его ногой угрожающе скрипят. — В этой развалюхе и правда кто-то поселился. Как ты пробила защитную магию, а?

Глава 21

Не дожидаясь ответа, он проходит внутрь. Двигается он плавно, почти бесшумно, несмотря на внушительные размеры. Так ходят хищники. Или воры.

Перец выскальзывает из-под витрины и замирает у моих ног, напряжённый как струна. Это трогательно, как он воинственно распушает хвост, но все мы понимаем, что молодой кот вряд ли сможет что-то противопоставить взрослому мужику. Если только не умеет превращаться в тигра.

«Не умею», — тут же отвечает он в мыслях.

А жаль.

— Смотрю, уже обосновалась, — незнакомец медленно обводит взглядом зал.

Не сказала бы... Здесь стало почище с момента моего появления, но работы ещё много.

— Интересно, интересно... А по чьему позволению?

— Я... это мой дом, — стараюсь, чтобы голос звучал спокойно. — Вернее, мужа. Приданое. Он отправил меня сюда... в наказание.

Чувствую, как Перец слегка царапает мою щиколотку — видимо, одобряет выбранную тактику.

Мужик явно не с добрыми намерениями пожаловал. Я не настолько везучая, чтобы кто-то из соседей решил предложить помощь в наведении порядка. Если узнает, что у меня планируется магазин, почти наверняка предложит «крышу» — ну его!

— Вот как? — мужчина приподнимает бровь. — И чем же ты провинилась?

— Это... личное, — опускаю глаза, изображая смущение. — Эридан считает, что немного одиночества пойдёт мне на пользу. Научит... послушанию.

— И как? Помогает? — он обводит взглядом комнату.

— Это нужно у него спросить, — пожимаю плечами. — Я вот… Пытаюсь привести дом в порядок. Чтобы муж, когда вернётся, увидел, что я исправилась.

— И надолго ты здесь? — в его голосе проскальзывает что-то хищное.

Какой опасный вопрос… Что-то мне подсказывает, что это может закончиться не очень хорошо. Лишь бы не завалился ко мне в компании друзей…

— Не знаю, — вздыхаю печально. — Это мужу решать. Я очень надеюсь, что он приедет ко мне уже сегодня, ведь я всё-всё осознала!

Леща себе хочется дать за такое заявление, но в сложившихся обстоятельствах я буду прикрываться именем Эридана. Он какой-то важный хрен, это должно отпугнуть бандитов, да?

Незваный гость тем временем прохаживается по залу, явно прикидывая что-то в уме. Я стою, теребя край фартука, старательно изображая растерянность и лёгкий испуг.

Блин, что делать-то? Я понимаю, что, даже если сюда зайдёт Шон, он этому громиле ничего не сможет сделать. Да и незачем ему. В конце концов, у нас с ним френд-зона, которую он же и повесил, на рыцарство рассчитывать не приходится.

— А муж часто навещает? — как бы между прочим интересуется незнакомец.

— Я здесь только второй день, — качаю головой. — Он же наказывает меня. Сказал, что придёт, когда сочтёт нужным и остынет. Надеюсь, это случится сегодня.

Мужчина останавливается у окна, смотрит на улицу. Я замечаю, как его взгляд цепко отмечает каждую деталь — расстояние до соседних домов, высоту забора...

— Что ж, — наконец произносит он, поворачиваясь ко мне. — Не буду мешать. Приятно было познакомиться…

Ты даже не представился! Впрочем, я тоже. И ладненько.

— Взаимно, — вру я с фальшивой улыбкой. — Простите, что не могу предложить чаю — ещё не успела обустроиться как следует...

— В следующий раз, — незнакомец улыбается, но глаза остаются холодными. — Я ещё загляну... проведать тебя. Чтобы без мужа не заскучала.

Дура! Вот зачем я играю в гостеприимность? Впрочем, он, похоже, и без этого собирался завалиться. Чёрт… Нужно что-то придумать. Не нужен он мне тут!

Провожаю незнакомца до двери, стараясь не показывать облегчения. Только когда мужчина покидает территорию, позволяю себе выдохнуть.

— Дом, — шепчу я, прислоняясь к стене, — кажется, у нас проблемы...

Половицы тревожно поскрипывают в ответ. Перец трётся о мои ноги:

— Ты правильно сделала, что прикинулась глупышкой. Но он вернётся. Обязательно вернётся...

Киваю, чувствуя, как дрожат руки. Я не удивлена, что этот район не так прост, как казалось на первый взгляд. Но всё же надеялась встретиться с суровой действительностью немного позже. И мне срочно нужно придумать, как защитить себя и свой дом от непрошеных гостей.

— Может, собаку завести?

— Ну уж нет! — рявкает Перец. — Он явно вернётся раньше. Да и кормить её чем? У самих едва...

Я встаю и решаю обойти дом, чтобы посчитать все входы и выходы. Окна старые, но у них есть ставни — уже хорошо. Задняя дверь держится на честном слове, её нужно укрепить в первую очередь.

— Дом, — обращаюсь я к стенам, — ты же сможешь немного мне помочь?

Половицы отзываются тёплым поскрипыванием. Достаю найденный в кладовке ящик с инструментами — здесь есть всё необходимое для мелкого ремонта.

— Так, начнём с простого, — говорю сама себе.

Следующий час уходит на то, чтобы установить крепкие металлические упоры для деревянной балки. Их я ставлю на двери кабинета и ванной. Теперь их не откроешь простым толчком.

— А что до двери будет? — интересуется Перец, наблюдая за моей работой.

— Сейчас займусь, — вытираю пот со лба. — Смотри, что придумала...

Наша лестница прямая и длинная. Над её серединой я собираюсь вешать крючки, а над ними пару вёдер, которые набиваю обломками черепков и глины.

— Захочет подняться посторонний: дёрну за верёвочку и оглушу.

— Неплохо, — одобряет кот.

Пока я возилась со всем этим безобразием, небо за окном темнеет. Шона нет… Может, сходить к Лерте? Рассказать новости? Да и предупредить, что у меня небезопасно. О таком лучше сказать…

Но прежде чем я успеваю выйти из дома, в дверь снова начинают колотить. Мне сегодня везёт на гостей. Кто-то из них её доломает. Я уже собираюсь сделать вид, что меня нет дома, но тут слышу:

— Элизабет! Шон здесь?

Это соседка.

— Н-нет. А что случилось?

— Он пропал!

Глава 22

Открываю дверь и отшатываюсь — соседка врывается в дом как ураган. Её обычно аккуратно уложенные волосы растрёпаны, глаза красные от слёз.

— Шон пропал! — выпаливает она, хватая меня за руки. — Мой мальчик... Он не вернулся с работы!

Холодок пробегает по спине. Только что ушедший незнакомец встаёт перед глазами как живой.

— Может... он у друзей? — пытаюсь успокоить женщину, но голос предательски дрожит. — Заболтался с кем-то после работы, вот и…

Боже, что я несу! Это Шон-то? Вообще не в его стиле.

— Нет-нет, — Лерта качает головой, по щекам катятся слёзы. — Шон всегда приходит домой в одно и то же время. Он не мог, просто не мог нигде задержаться. Я чувствую, что-то случилось.

— Ну, всё бывает в первый раз?

Лерта хватает меня за руки.

— Ты не понимаешь! Он ушёл куда-то во время обеда. Шон никогда так не делает! Пошёл куда-то, и это привело к беде!

А вот точно тревожный звоночек.

— Тише, — я глажу разрыдавшуюся женщину по спине. — Мы его найдём.

Дура, что я, блин, такое несу? У меня тоже волнение, похоже. Я в этом мире всего ничего, а уже вообразила, что смогу город перевернуть?

И всё же сидеть мышкой я не могу. Шон здорово помог мне с домом и остальным, я должна что-то сделать, чтобы выручить его!

— Он же собирался к тебе зайти, помочь с печью... — плачет Лерта. — Знаешь, дорогая, думаю, я погорячилась. Не могу я отдать тебе сына-а-а-а… Он ещё не готов к отношениям.

О, господи… Мне кажется, не готова здесь только ты, ну да ладно, это не моё дело.

Что ж, я рада, что теперь со всех сторон меня прикрыли ленточкой френд-зоны. Целее будут, учитывая то, какой ненормальный у меня муженёк.

— Как вы узнали, что он пропал?

— Сын моей знакомой сказал ей, — качает головой женщина. — Я думала, может, обознался он, но нет. Когда Шон не вернулся, я сразу поняла, что всё плохо.

— А сын её откуда узнал?

— Вернулся раньше, плохо себя чувствует. Вот и рассказал! А я у неё была днём!

В голову лезут разные мысли, начиная с того, что Шон мог внезапно взбунтовать и отправиться в загул, и заканчивая реальными неприятностями в лице муженька, который подстерёг его, выходящего из моего дома, и решил, что ненужная жена уже водит мужиков.

— Мы можем поговорить с этим парнем?

— Думаю, да, — Лерта вытирает слёзы.

— Тогда идёмте!

Спешим по узким улочкам к дому Тима — того парня с работы Шона. Идти, к счастью, недалеко.

Хозяин открывает не сразу. Живёт он в небольшой квартире: сразу за входной дверью начинается кухня, в дальней части видно закрытые комнаты. Наверно, спальня и ванная. Парень бледный и взмокший, он морщится и прижимает руку к животу.

— Тимочка, прости за вторжение, — начинает Лерта, но тот уже машет, приглашая войти.

— Мать уже сказала. Значит, он всё же не вернулся? Я как раз хотел зайти к вам, — говорит он, опускаясь на стул. — Как только полегчает... Странно это всё.

Его маленькая комната пропахла травяным отваром. На столе — пустая чашка и смятые листы. Мы с Лертой переглядываемся, не зная, с чего начать.

— Расскажи, что сегодня было, — наконец просит Лерта. — Всё, что помнишь. Даже мелочи.

— Да обычный день, в общем-то, — Тим трёт лоб. — Разгружали партию материалов, потом обедали... А, точно! — он щёлкает пальцами. — Парни новое место обсуждали. «Красная луна» называется, бар какой-то. Говорят, танцы там особенные… Шон вроде заинтересовался.

Лерта бледнеет:

— Танцы? Что за танцы?! Мой Шон таким не интересуется!

— Да я сам удивился, — Тим снова морщится от боли. — Парни хотели выяснить, где это. Может, Шон с ними пошёл?

— Абсурд! Мой мальчик никогда бы!.. — вскидывает руки Лерта.

— Тише, — успокаиваю я. — Нам нужно проверить все версии.

Она кивает, сжимая мою ладонь.

— Как думаешь, Шон мог пойти туда?

— Кто знает, возможно, — пожимаю плечами. — Думаю, вам стоит подождать хотя бы до утра, а потом позвать стражу.

— Что?! А если он там лежит? Раненый? Или того хуже?!

Ага, лишённый девственности.

Мне стоит больших усилий не засмеяться, но, глянув на Тима, я понимаю, что он думает о том же. Вот только парень может спрятать улыбку за больным животом.

— Или он просто решил повеселиться. Уверена, если он пошёл с другими рабочими, в обиду его никто не даст, верно ведь?

Тим с готовностью поддакивает:

— Да. У него хорошие отношения с ребятами. Они бы его не бросили.

— Нужно пойти туда и спасти его!

— Не думаю, что это хорошая мысль. Что мы, две женщины, можем сделать, даже если окажемся там и увидим, что он в беде? — пытаюсь убедить я. — А стражники ничего не будут делать, потому что прошло слишком мало времени. Пойдём домой и… просто подождём его?

— Как ты можешь… это же мой сын!

— Обещаю, я пойду искать его вместе с вами, — заверяю я. — Но, если он правда пошёл с друзьями отдохнуть, не нужно сразу бросаться это пресекать… Шон взрослый, может сам решить отдохнуть.

— Но он не предупредил! Я знаю своего сына!

— У него могли измениться планы. К тому же не забывайте, Шон — маг. Если что-то пойдёт не так, он сможет себя защитить.

Как ни странно, эти слова действуют на неё. Лицо неожиданно проясняется, истерика отступает.

— Точно. Он маг и, если что, сможет себя защитить!

— Именно.

— Он такой талантливый! Я ему всегда говорила! — распаляется Лерта. — Да Шон даже ларианом мог бы стать, обойдя всех этих драконов!

Что-то куда-то не туда нас несёт. Тим усмехается и тут же жалеет об этом, снова схватившись за живот.

— Идёмте, Лерта, — беру женщину под руку. — Вдруг Шон уже вернулся, а нас нет?

Тим провожает нас до двери, хотя я вижу, что ему очень больно. Я с сочувствием смотрю на него и ловлю лёгкий приступ паники. А ведь если у меня тут заболит живот, я не смогу пойти в аптеку и просто купить что-то вроде нош-пы. Может, тут и есть какие-то растительные аналоги, но мне, после затяжной болезни, принять факт отсутствия антибиотиков непросто.

Моя болезнь в реальном мире дошла до необратимой стадии именно из-за того, что я не начала своевременного лечения, а всё ждала, когда «само пройдёт», и загремела в больницу.

— Слушай, тебе бы к доктору, — не выдерживаю я у двери. — Живот не шутка. Мало ли что.

— Да не, я просто съел что-то не то, — отмахивается Тим.

— И всё же, — с сочувствием вздыхаю, — попробуй полежать в тёплой ванне. Ну или хоть грелку приложи. Это иногда помогает.

— Да?

— Боль снимает, — двигаю плечом. Врача никто не отменял.

— Ладно, спасибо…

Мы отходим от дома Тима, когда Лерта усмехается:

— А он, кстати, не женат. И девушки вроде нет.

— Кто?

— Тимка.

Я закатываю глаза и хохочу. Лерта неисправима. Не хочет своего сына отдавать, так решила всё равно меня за кого-нибудь замуж отдать.

Наконец мы подходим к её дому и застываем: на крыльце, привалившись к перилам, сидит Шон. Живой!

— Мама! — он поднимает голову, улыбается широко и немного бестолково. — А я тебя ждал...

Лерта бросается к сыну:

— Где ты был?! Я с ума сходила!

Шон пытается встать, но его качает. От него пахнет спиртным и чем-то пряным. Под левым глазом наливается свежий синяк, рубашка помята, но лицо... сияет каким-то странным восторгом. Сколько он выпил? Наверняка ещё первый раз.

— Элизабет! — он замечает меня и машет рукой так энергично, что чуть не теряет равновесие. — Спасибо тебе! Ты... ты даже не представляешь!

Я растерянно переглядываюсь с Лертой. За что он благодарит?

— Твои слова... они всё изменили, — Шон пытается сфокусировать на мне взгляд. — Про то, что нужно... это... жить полной жизнью! Пробовать новое!

— Мои слова? — переспрашиваю озадаченно.

Не помню, чтобы говорила подобное.

— Ну да! Когда ты рассказывала... что иногда надо рисковать, чтобы что-то получилось, — он счастливо улыбается. — Я подумал — а ведь правда! И вот...

— И вот что? — строго спрашивает Лерта. — Где ты был всю ночь?

— О, мама... — Шон мечтательно прикрывает глаза. — Это было... невероятно! Там такие танцы! И музыка! И люди такие... необычные...

Значит, всё-таки «Красная луна».

— Всё, хватит, — решительно говорит Лерта. — Марш в дом! Будешь объясняться, когда протрезвеешь.

Она подхватывает сына под руку и тащит к двери. Оборачивается ко мне:

— Спасибо, милая. За то, что была со мной эти страшные часы.

— Да я ничего особенного... — начинаю я, но она перебивает.

— Иди домой, уже темнеет. И будь осторожна!

Киваю и разворачиваюсь к дому. На душе легко — Шон нашёлся, живой и даже относительно невредимый.

Надеюсь, Лерта не пересмотрит своё отношение ко мне после случившегося. А то я, сама не понимая как, толкнула его во взрослую жизнь.

Перехожу улицу и забегаю по ступенькам к своему дому. Внутри темно и тихо. Захожу, прикрываю за собой дверь и кричу:

— Перец, я дом…

И в этот момент чья-то рука хватает меня за горло, впечатывая в дверное полотно. Другая зажимает рот, не давая закричать.

Ужас обрушивается на меня ведром ледяной воды. Я не могу ни вдохнуть, ни позвать на помощь. Только слышу, как где-то в глубине дома утробно рычит Перец, и чувствую, как от страха немеют кончики пальцев...

Глава 23. Эридан Морнел

Хрустальный бокал разбивается о стену, осколки со звоном рассыпаются по полу. Я опускаю руки и закрываю глаза, прислушиваясь к себе. Мне всё ещё мало. Хочется крушить, ломать, рвать... Выпустить бешеную ярость, что клокочет внутри. А ведь я лариан другого греха.

Рейнир. Этот напыщенный, самодовольный мальчишка в сравнении со мной... Как он посмел стать настолько слабым? Как допустил подобное унижение?

Перед глазами возникает король, вынужденный тащить его на плече. Пустую оболочку, жалкое подобие того бешеного зверя, которым Рейнир был, когда дело доходило до решения проблем, и которого я не хотел оставлять с Лианором наедине.

Дракон без дракона. Мерзость.

— Проклятье! — рычу сквозь зубы, роняя голову.

Дракон отзывается на мою ярость, рвётся наружу, но я сдерживаю трансформацию. Нельзя терять лицо и поддаваться эмоциям. Только не сейчас, когда мы все так уязвимы. Когда у меня нет способа избавиться от отката.

От этой мысли к горлу подступает тошнота. Веками мы были неприкосновенны. Сильнейшие. Правители. А теперь... какие-то ничтожные слизняки нашли способ лишить нас самой сути? Превратить в пустышку, как Рейнира?

Останавливаюсь у окна, упираюсь ладонями в подоконник. Костяшки белеют от напряжения. Внизу раскинулся Лиангард — наш город, который мы защищали столько лет. Что будет с ним, если мы станем просто людьми?

Дверь тихо скрипит. Лёгкие шаги, знакомый аромат — Никоэлла. Её руки скользят по моей спине, обнимают.

— Эридан... — шепчет она. — Позволь мне...

— Нет, — выпрямляюсь, отталкивая её.

В глазах Ники мелькает обида и страх.

— Но почему? — она делает шаг ко мне. — Я же чувствую, как ты напряжён. Я могу помочь...

— Не сейчас. Уходи.

— Всё ещё переживаешь из-за артефакта? Ты же знаешь, я могу помочь тебе снять последствия отката. Просто… расслабься. Хоть ненадолго.

Девушка медленно опускается на колени. Тёмное платье рассыпается по ковру красивыми волнами. Её тонкие пальчики тянутся к пряжке моего ремня, Ника поднимает взгляд и соблазнительно облизывает полные губы. Возможно, в другое время я бы позволил ей, но сейчас это совершенно неуместно.

— Убирайся.

Ника отшатывается и прижимает руки к груди. В глазах стоят слёзы. Дешёвый спектакль.

— Ты изменился, — шепчет она. — С тех пор, как пропала чашка... Ты стал другим. Я думала, теперь, когда мы можем больше не прятаться…