Ненужная жена. Хозяйка лавки "У блюдечек"

— Ну, может, и не жизненно, — кот потягивается, и это простое, домашнее движение немного успокаивает. — Но ситуация действительно сложная. И вряд ли мы решим её тут и так.

— Что предлагаешь? — поднимаю бровь. — Спать лечь?

— Именно. Давай закроем тут всё. Насколько получится. Дом пока не ожил. Не думаю, что грабители сунутся, но какая-нибудь собака — вполне, — шерсть на его загривке встаёт дыбом. — Ненавижу их.

Следующий час мы проводим, превращая дом в маленькую крепость. Я проверяю каждое окно, каждую щель. Руки дрожат, когда задвигаю тяжёлый комод к проходу, ведущему на первый этаж. Он скрипит по полу, оставляя царапины, но сейчас мне всё равно. Лишь бы создать хоть какую-то иллюзию безопасности.

— Ну что, идём в кабинет? — я отряхиваю ладони.

— Да. Будем надеяться, дом скоро проснётся.

— А что вообще это даст? Живой дом?

— Много чего. Некоторые вещи сильно упростят проживание здесь. По дому всегда видно, когда в нём кто-то обитает.

Из того, что мне рассказывает Перец, чувствуется, что это и правда полезно. Я сперва решила, что это в духе наших «умных домов», когда можно голосом включить свет, поставить чайник или запустить уборку, но оказалось, что тут плюсов даже больше. Похоже, что дом сможет проводить некоторый ремонт — косметический, я так понимаю. Вот это как песня для моих ушей, потому как у меня сейчас денег даже на еду нет, а на быт появятся ещё не скоро.

Хоть бы живой был…

Ночь тянется бесконечно. Каждый скрип половиц, каждый шорох ветра в кронах деревьев заставляет меня вздрагивать. В полудрёме постоянно чудятся шаги на первом этаже. И ладно бы бездомные или преступники. Это ведь может оказаться Эридан. Вдруг он уже догадался, что чашка у меня?

Я то и дело просыпаюсь, задыхаясь от кошмаров, но тёплый бок Перца рядом и его мерное мурлыканье словно якорь, удерживающий меня на грани паники.

Утро встречает меня золотистыми лучами солнца, пробивающимися сквозь мутное окно. В их свете ночные страхи кажутся немного преувеличенными. Оставляю кота спать, а сама иду умыться и занять себя бытовухой — надеюсь, рутина поможет справиться с тревогой, скребущейся где-то под рёбрами.

К счастью, за ночь ничего страшного не случилось: не прорвало и не развалилось. Думаю, сегодня я займусь уборкой на кухне и в кабинете, но это лучше отложить на вечер.

Оставив Перцу немного сыра на перекус, я жую бутерброд, с тоской вспоминая чай Лерты. Интересно, она уже проснулась? Будет ли великой наглостью заскочить к ней и напроситься выпить ещё горячего? У меня дома-то ничегошеньки нет. Ни крошки припасов…

Даже если и не пригласит, мне всё равно нужно отдать корзинку и, возможно, спросить её совета. Вдруг она знает место, в котором можно подработать. Я бы, конечно, очень хотела поскорее приступить к осмотру печи и попытке заработать своим старым увлечением, но нужно быть рациональной. Может, какие-то инструменты я и найду, и даже если мой дом окажется живым, а печь целой, на всё это потребуется время, а покушать мне нужно сегодня и завтра.

Решено. Сперва к соседке, спросить про работу и, если что-то есть, пойти туда и договориться. Потом сюда — проверить и, возможно, попытаться растопить гончарную печь. К вечеру уборку.

Собираю корзину Лерты, вещи Шона решаю пока оставить у себя. Было бы мыло — постирала бы, но это сейчас роскошь.

Спускаюсь на первый этаж, вернув комод на место, и задерживаю взгляд на витринах. Точно, подарок! Нужно выбрать что-то и подарить соседке. Уж посуда вряд ли будет лишней.

Перебираю чашки и пиалы, представляя, как Лерта будет пить из них чай. Пальцы скользят по прохладному фарфору, пока не находят настоящее сокровище — изящный чайник, расписанный нежными цветами сливы. Белоснежный фарфор кажется почти прозрачным на свету, тонкие линии росписи складываются в изысканный узор. Идеальный подарок!

Но стоит мне поднять чайник, как воздух вокруг словно наэлектризовывается. Из ладони вырываются крошечные искры — похожие на падающие звёзды, они кружат в причудливом танце, а затем впитываются в фарфор, словно капли дождя в сухую землю.

— Что за... — я едва не роняю чайник, сердце колотится как безумное. — Перец! Ты это видел? Перец!

Тишина звенит в ушах. Я бегу на второй этаж вместе с чайником, крышечка которого опасно звякает, но в спальне кота, как назло, нет. Охотиться убежал?

Дрожащими руками осматриваю чайник со всех сторон. Вроде ничего не изменилось — та же роспись, те же цветы, такой же тонкий изгиб ручки. Может, у меня уже начались галлюцинации от страха?

Намочив тряпку, тщательно мою чайник в раковине, вглядываясь в каждый миллиметр поверхности. Ничего необычного — фарфор, прохладный и гладкий под пальцами, с лёгким звоном отзывается на прикосновения.

«Может, померещилось, — думаю я, с сомнением оглядывая потенциальный подарок. — В конце концов, это же просто чайник. Он же не станет ядовитым, если заварить в нём чай?»

Перед глазами встаёт образ Лерты — её добрая улыбка, морщинки в уголках глаз, седые пряди в тёмных волосах. А рядом — её сын Шон, талантливый маг… Он вчера трубу мне починил, размахивая руками. Уж он-то сразу заметит, если что-то не так. Мне в любом случае нужно отнести чайник ему.

И всё же, стоя у двери с корзинкой и устроенным в ней подарком, я медлю. Солнечный свет играет на белой бумаге, и мне чудится, что она слегка мерцает.

Или нет? А что, если искры были настоящими? Вдруг я случайно наложила какое-то проклятие?

«Глупости, — одёргиваю себя. — Я даже не знаю, как это делается. И вообще, чайник выглядит совершенно нормальным».

Сделав глубокий вдох, открываю дверь и выхожу на улицу. По небу неторопливо плывут пушистые облака, похожие на взбитые сливки. Где-то заливаются птицы, ветер доносит запах сырости и прелых листьев. Никаких напоминаний о вчерашнем ливне, прохладно.

«Всё будет хорошо, — убеждаю себя, направляясь к дому Лерты. — Должно быть хорошо».

Но противный внутренний голос шепчет: «А если нет? Вдруг ты только что создала что-то опасное? Вдруг это может навредить единственному человеку, который помог тебе в этом мире?»

Сжимаю ручку корзины крепче. До дома Лерты всего-то улицу перейти, но почему-то кажется, что этот путь будет самым длинным в моей жизни.

Глава 17

Дверь распахивается прежде, чем я успеваю постучать, будто Лерта и правда караулила меня у окна. Её круглое лицо озаряет приветливая улыбка, в уголках глаз собираются добрые морщинки.

— А я думала, когда ты придёшь! Заходи скорее! — она отступает, пропуская меня в дом.

Перешагиваю порог, и меня окутывает уютный аромат свежей выпечки, корицы и травяного чая. В доме Лерты всегда пахнет чем-то вкусным. Она явно из тех женщин, что не могут усидеть без дела.

— Ну как ты на новом месте? — бросает она через плечо, ловко поднимаясь в основную часть дома и перепрыгивая тапочки, которые, видимо, дожидаются меня. — Шона уже нет — ушёл в лавку, как обычно. Проходи! У меня как раз булки уже готовы!

Ну ладно, раз приглашают, буду думать, что мне дозволено вести себя как дома.

Замечаю на столе недопитую чашку Шона и почему-то чувствую облегчение. После вчерашнего мне немного неловко встречаться с ним. Судя по поведению Лерты и тому, как беспечно она оставила меня без присмотра, он, видимо, то ли не сказал ей о том, что я «неподходящий вариант, и ничего у нас не выйдет», либо она проигнорировала слова сына.

— Это вам, — протягиваю корзинку, стараясь унять предательскую дрожь в руках. Бумага чуть шуршит. — Небольшое «спасибо» за вчерашнюю помощь. С одеждой и... со всем остальным.

— Милая, тебе не стоило. Я же по-соседски в первую очередь и… Ох! — Лерта раскрывает корзинку, и её глаза загораются детским восторгом при виде чайника. — Какая прелесть! Нет, ты только посмотри на роспись! Надо срочно его опробовать!

Киваю, пытаясь скрыть беспокойство за улыбкой. В конце концов, лучше убедиться прямо сейчас, что с чайником всё в порядке, что никакого проклятия нет. К малодушию добавляется предательски сжавшийся желудок — ещё немного и исполнит оду голоду. Дома шкафы пусты, а в кошельке гуляет ветер. Булки, которые Лерта как раз выставила на стол, выглядят просто восхитительно.

Соседка, не подозревая ни о чём, отправляется сполоснуть и заварить чайник, напевая что-то себе под нос. Кажется, подарок пришёлся ей по нраву… Пышная фигура движется с удивительной грацией, руки так и летают между полками со специями и чайными банками.

— А ты слышала, что у булочника Марка дочка сбежала с подмастерьем кузнеца? — неожиданно делится она, понижая голос до шёпота. — Ах, да, ты же только приехала… Но там такой скандал! А ещё говорят...

Киваю в нужных местах, украдкой наблюдая за тем, как Лерта заваривает чай. Пока всё обычно — никаких искр, странного свечения или зловещего дыма. Чайник как чайник, разве что красивая ручная работа.

— А что там с твоим домом? — она ставит подарок на стол, и по кухне разносится аромат свежезаваренных трав. — Шон говорит, он не мёртвый?

Ох, не ляпнуть бы чего-то лишнего…

— Похоже на то, — отвечаю осторожно, разглядывая узор на скатерти. — Он... пока никак себя не проявляет. Но было бы здорово. Сами понимаете, одной с такой громадиной непросто будет.

— Это точно! — Лерта подаётся вперёд, глаза блестят от любопытства. — Знаешь, здесь тишина обычно. Ничего не происходит годами! А теперь такие события! И ты вернулась, и развалина эта к жизни возвращается.

В её голосе столько искреннего восхищения, что становится немного легче. Понимаю, что теперь сама стала главной темой местных сплетен. Впрочем, может, оно и к лучшему — по крайней мере, люди будут знать, что дом не просто заброшен.

А если я хочу открыть магазин посуды… Это можно использовать как какую-никакую рекламную кампанию.

Чай оказывается восхитительным, с нотками мяты и чабреца. От горячей кружки поднимается душистый пар, согревая озябшие пальцы. Мы пьём уже вторую чашку, и ничего странного не происходит. Напряжение понемногу отпускает меня.

— Красивый узор, — Лерта поворачивает чайник, любуясь росписью. Солнечные лучи играют на белом фарфоре.

— Однажды я начну делать такие же, — улыбаюсь я. — Хотела бы заняться этим, но сначала нужно найти работу...

— О! — Лерта хлопает в ладоши с таким энтузиазмом, что чашки звякают. — У меня есть подруга, у неё скоро будет праздник. Может, сделаешь такой же или похожий для меня? С чашками?

— Я боюсь сейчас сказать да. Нужно проверить печь, достать материалы…

— Я попрошу Шона помочь, — довольно улыбается Лерта. — Ну и заплачу, конечно. Не подумай. Знаю, монеты тебе сейчас не помешают.

Сердце пропускает удар. Первый заказ! Настоящий заказ в этом мире!

— Конечно! — улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается тепло. — С удовольствием!

— Вот и славно, — Лерта подливает ещё чаю, и комнату наполняет новая волна травяного аромата. — Шон зайдёт к тебе вечером.

Солнце заливает кухню медовым светом, пылинки танцуют в золотистых лучах. В саду щебечут птицы, а я наконец чувствую, что всё может наладиться.

Даже если у меня проблемы с мужиком, которому только повод дай обвинить меня во всех грехах, даже если в руке застряли осколки волшебной чашки, кажется, жизнь обретает какие-то понятные детали.

Делаю глоток чая, наслаждаясь его вкусом и теплом. На душе становится спокойно и легко, будто кто-то снял с плеч тяжёлый груз. Может быть, эта новая жизнь окажется не такой уж плохой? Может быть, я действительно смогу здесь прижиться?

Пирог тает во рту, солнце греет спину, а Лерта уже рассказывает новую историю о кошке, родившей котят в сапогах одного из её соседей. Я слушаю её мелодичный голос, но думаю о том, что пока отложу вопрос поиска работы и ринусь на наведение порядка.

Нужно успеть выяснить, что мне понадобится, до возвращения Шона. Только новая глина или ещё какие-то инструменты. Ну и печь проверить, конечно же.

В этот момент я даже не догадываюсь, к чему всё это приведёт.

Глава 18

Дом встречает меня прохладной тишиной. Перец обнаруживается в торговом зале — развалился на витрине и грелся в солнечных лучах.

— Наелась? — он приоткрывает один глаз. — А я уж думал, не украл ли тебя дракон.

— Пф, сдалась я ему! — фыркаю, прикрывая входную дверь. — Он, скорее, убьёт меня здесь же, это ты сразу увидишь. Не суть! Слушай…

Рассказываю ему про визит к Лерте, про чайник и неожиданный заказ, стараясь не упустить ни одной детали. Кот слушает внимательно, его хвостик подёргивается.

— Нужно будет присматривать за ней, — заключает он наконец. — Мало ли что может случиться с зачарованной посудой.

— Думаешь, я всё же прокляла его?

— Не знаю. Но вряд ли осторожность будет лишней.

— Её сын Шон сможет как-то помочь? Он же маг.

— Сложно сказать. Если что-то случится, не вздумай признаваться про магию и искры.

— Но… почему? Вдруг это поможет всё исправить?

— Скорее, приведёт тебя в лапы Эридана, а уже он отправит на виселицу, — хмыкает Перец. — Прекращай. Ты попаданка, нужно быть осторожной, если не хочешь второй раз умереть.

Я складываю руки на груди. Перспективы, конечно, так себе, но я решаю, что, если с Лертой и правда что-то случится, я всё же признаюсь. Не должна она страдать за мои косяки.

— И с Шоном поддерживай отношения, — советует Перец. — С магами дружить полезно. Особенно если дом не проснётся.

Рассеянно киваю, разглядывая пыльную лестницу в подвал. Что ж, пора заняться делом. Осмотрю печь и попробую разжечь её, чтобы понять, насколько всё плохо и плохо ли. Потом уберусь в мастерской. Для работы всегда порядок нужен, чтобы всё было под рукой и ничего не мешало.

Спускаюсь по скрипучим ступеням, Перец следует за мной, покачивая хвостом. Мне кажется, или он выглядит ощутимо лучше со вчерашнего вечера? Шерсть будто блестящей стала… это от мяса ворованного?

В подвале прохладно и сумрачно, сквозь маленькие окошки под потолком пробиваются косые лучи света. Пахнет глиной, древесной золой и чем-то неуловимо волшебным — может быть, отголосками старой магии?

Печь занимает почти треть помещения — массивная, с толстыми кирпичными стенами и чугунной дверцей. Провожу рукой по шершавой поверхности, стирая пыль.

— С чего начнём? — Перец устраивается на верстаке, наблюдая за мной.

Сперва я обхожу печь кругом, высматривая трещины, сколы и любые другие повреждения. Замечаю в углу метлу и вооружаюсь ей, чтобы смахнуть со стенок паутину и заодно проверить надёжность.

Что ж, с виду всё хорошо, но расслабляться пока рано.

— Подожжём? — спрашивает кот. Кажется, ему не терпится.

— Сначала нужно проверить тягу, — усмехаюсь я, вынимая сломанные черепки и сдвигая в сторону золу. — Ну и убрать всё это.

Я беру совок и начинаю аккуратно вычищать жерло, в котором скопилось немало всего за годы простоя. Приходится быть осторожной, чтобы не повредить внутренние стенки печи.

Затем проверяю механизм открытия и закрытия дверцы, чтобы избежать утечек тепла и, конечно, появления дефектов на изделиях. Вроде всё в порядке, но… точнее смогу понять, только когда огонь разожгу.

Перец уже дважды умылся, погонял по полу комочек сухой травы и откровенно скучал, потому как заняться ему здесь было нечем. Некоторое время он заглядывал в печь вместе со мной, но ничего интересного там не нашёл и снова пристал с разговорами:

— А магазин как назовёшь? Если всё получится?

Зависаю на некоторое время. Вот сейчас вообще как-то не до этого:

— «Волшебная посуда»? Нет, слишком прямолинейно… Да и не факт, что она и правда волшебная.

— «У Элизабет»? — предлагает Перец.

— Может, «Чайная фея»? Или «Фарфоровые чудеса»?

— Звучит как-то глупо.

Мечтаем вслух, пока я заканчиваю уборку, собирая весь мусор в пустые ящики. Представляю, как здесь будет уютно, когда у меня появятся деньги. Можно будет разделить подвал на разные рабочие зоны, поставить стеллажи для готовых изделий и просушки, повесить полки...

Наконец печь готова к первой растопке. Собираю щепки и обломки старой мебели и ящиков, складываю внутри. С огнивом мне помогает Перец, потому как я с подобными вещами дел пока не имела, но оказывается, что ничего сложного в этом нет. Почти как спички. Пламя занимается легко, словно только и ждало этого момента.

И вдруг подвал вздрагивает. По полу проносится ветерок, напоминающий одновременно вздох и сквозняк. Я отскакиваю от печи, не понимая, что мне делать. В голову, конечно, сразу лезут мысли, что сейчас дом на меня рухнет, и выбраться я не смогу.

«Наконец-то! — голос звучит прямо в голове, тёплый и глубокий, как само пламя. — Я уж думала, ты никогда не решишься!»

Не думала о том, что мне пора в психушку! Мне и своих мыслей бывает многовато, а теперь голосов в голове слишком много!

Вскрикиваю от неожиданности, роняя огниво, которое укатывается куда-то к ящикам с золой и черепками.

— Что? Кто это? — оглядываюсь по сторонам, но в подвале только мы с Перцем.

«Кто-кто... Дом я твой, кто же ещё? А печь — моё сердце. Как же долго я спала…»

Перец подскакивает, шерсть встаёт дыбом:

— Ты это слышала?

Киваю, не в силах произнести ни слова. В горящей печи что-то потрескивает, и, мне кажется, или это похоже на смех?

«Не бойтесь, — голос становится мягче. — Я не причиню вреда. Просто... соскучилась по теплу и работе. У тебя такие интересные планы, девочка…»

Пламя в печи разгорается ярче, отбрасывая причудливые тени на стены. Жар опаляет щёки, но не обжигает.

— Печь была твоим сердцем? — сама не знаю, с чего взяла, но, произнеся вслух, это вдруг кажется очень правильным.

«Да. И хорошо, что ты поняла, Лиза, — сразу раскусывает меня дом. Её голос становится не таким скрипящим и обретает более «женские» черты. — Потому что тебе нужна помощь».

— Это точно, — всё ещё немного растерянно киваю я. — Я хочу постараться восстановить тебя. Открыть магазин и, возможно, запустить производство посуды ручной работы. Сможешь мне как-то помочь? Что ты вообще умеешь?

«В этом состоянии — почти ничего, — грустно отвечает дом. — Я спала слишком долго и не смогу сама восстановиться».

— Ничего, — улыбаюсь я, прикрывая заслонку. — Вместе всё решим! Я вижу, что печь, кажется, в полном порядке. Это значит, что мне нужно достать материалы — глину в первую очередь.

— С этим тебе могу помочь я, — неожиданно вмешивается Перец, поднимаясь на лапы. — Туши огонь, и пойдём. Покажу одно место. Скажешь, подойдёт ли тебе.

Глава 19

Перец уверенно ведёт меня по узким улочкам, его хвост гордо поднят, словно флажок. Я следую за ним, впитывая каждую деталь окружающего пейзажа, и сердце сжимается от увиденного.

Брусчатка тут всё же имеется, но в таком ужасном состоянии, что можно подумать, что её нет. Между камнями пробивается трава, а в некоторых местах образовались настоящие ямы, заполненные мутной водой после недавнего дождя. Дома жмутся друг к другу, словно пытаясь согреться — обшарпанные стены, покосившиеся ставни, залатанные крыши. На верёвках прямо над улицей сушится бельё, местами такое ветхое, что кажется прозрачным. Тоже так себе, конечно…

У моей идеи создать магазин и заманивать в него приличных и обеспеченных горожан есть ряд независящих от меня и моего живого дома трудностей.

— Здесь живут в основном ремесленники, — поясняет Перец, ловко перепрыгивая лужу. — Справа — кузница Мартина, дальше — мастерская сапожника...

Замечаю группку детей, играющих у стены.Они босые, в застиранной одежде, но смеются так заразительно, что невольно улыбаюсь. Девочка лет пяти с растрёпанными косичками показывает на Перца пальцем, и вся компания с восторженными возгласами поворачивается к нам. Хихикают, но держатся на почтительном расстоянии.

Мы идём дальше, и я погружаюсь в невесёлые мысли. Как можно рассчитывать на прибыль в районе, где люди едва сводят концы с концами? Не знаю, что тут с недвижимостью, но видно, что дома когда-то были добротными. Просто теперь они такие старые, что от былого величия и следа не осталось. Прям как мой… И вижу, что когда-то здесь жили… ну, пусть не богачи, но средний класс точно.

Что же случилось?

— О чём задумалась? — Перец запрыгивает на низкую ограду, идёт по ней, балансируя хвостом.

— Может, стоит сразу нацелиться на богатых клиентов? — делюсь сомнениями. — Если получится их заинтересовать, они не только купят посуду, но и дороги отремонтируют, чтобы удобнее было добираться. Глядишь, и район оживёт...

— И как ты хочешь их заманивать? — кот склоняет голову набок. — В такую глушь?

— Нужно что-то особенное... — бормочу задумчиво. — Что-то, чего они не найдут в столичных лавках. Может, сделать несколько необычных вещей? Скажи, а магии можно обучиться?

— И не мечтай. Женщины не могут…

— Но я попаданка. Сам говорил, что со мной всё неочевидно.

— Последствий хочешь? Как ты объяснишь магическую посуду?

— Шона в долю возьму. Представь только, чайник, который сам подогревает воду до нужной температуры! — я активно жестикулирую, схватившись за идею. — Или чашку, которая меняет цвет в зависимости от настроения...

Мы выходим на небольшую площадь. Здесь немного оживлённее — работает рынок, пахнет свежей выпечкой из пекарни на углу. Торговцы громко расхваливают товар, но покупателей немного. У прилавка с овощами пожилая женщина долго пересчитывает медяки, прежде чем купить несколько морковок.

— А знаешь, — Перец спрыгивает с ограды, — может, начать с чего-то среднего? Сделать попроще — для местных, а параллельно работать над особыми вещами для богатых клиентов? Тогда и соседи не будут чувствовать себя обделёнными, и на жизнь хватит...

Киваю, обдумывая его слова. В конце концов, всем нужна красивая посуда. Да и мне легче.

Рынок заканчивается раньше, чем я ожидала. Ещё пара домов, и окраина города незаметно переходит в лесистый склон. Тропинка, петляя между деревьями, уводит нас всё выше и выше. Перец то забегает вперёд, то возвращается, проверяя, не отстала ли я.

— Не торопись так, — выдыхаю я, переводя дух. — Не все такие ловкие, как ты.

Подъём довольно крутой, но воздух здесь совсем другой — чистый, напоенный хвоей и прелой листвой. И дорога лучше, что удивительно. Впрочем, сюда явно меньше народа ходит, вот она и не настолько истоптана. Ветер шумит в кронах деревьев, где-то стучит дятел.

Пытаюсь вспомнить, когда я последний раз была на природе… Будто целую вечность назад. Красиво. Здесь прохладнее, чем в городе, но всё такое зелёненькое, хоть и осень уже.

Чувствую себя так, словно проснулась от долгого сна.

— Смотри под ноги, — советует Перец, перепрыгивая через поваленный ствол. — Здесь полно корней.

Киваю, осторожно переступая через замшелое дерево. Из-под ног то и дело выскакивают юркие ящерицы, в кустах мелькают птицы. Лес живёт своей жизнью, как будто и нет рядом города.

— Сюда, — Перец сворачивает с тропинки. — Я случайно наткнулся на это место, когда исследовал окрестности и охотился.

Вот как… Значит, тут он добывает основную часть своей еды?

Ещё несколько шагов — и мы выходим к старому карьеру. Склоны его поросли травой и кустарником, но местами видны обнажения породы. А главное — глина! Светло-серая, выходит на поверхность широкой полосой.

— Перец! — восторженно восклицаю я, опускаясь на колени и погружая пальцы в прохладную массу. — Да это же именно то, что нужно! Такая чистая, без примесей...

Разминаю комок в руках. Нужно опробовать её, но, судя по ощущениям, форму будет держать превосходно! Не удивлюсь, если именно из неё и делали посуду в моей лавке. Она должна быть идеальна для гончарного дела! Такой материал в городе стоил бы немалых денег, а здесь… Просто лежит. Бери, сколько нужно.

— Вот же я глупая, — я оглядываюсь. — Ни мешка, ни даже корзинки не взяла. Надо было сразу подумать!

— Может, из коры что-нибудь соорудить? О, смотри — яблони!

Подхожу к коту. Действительно, заросли вокруг карьера образуют несколько яблонь. Плоды некрупные, но налитые румянцем, и их много.

— Надо будет обязательно вернуться сюда с большой корзиной, — говорю, собирая несколько яблок в подол юбки. — И вообще, тут столько всего полезного! Может, ягоды какие найдём? Малину, чернику. Или грибы. Только я в них не очень понимаю... И древесины для печки достаточно — вон сколько сухостоя.

— Только далековато всё это таскать, — практично замечает Перец. — Особенно глину — она же тяжёлая.

— Может, тележку какую-нибудь раздобыть? — размышляю вслух. — Или договориться с кем-нибудь из местных? Должны же здесь быть люди с повозками...

— Сначала дом в порядок приведи, — советует кот. — А там и транспортный вопрос решим. Давай возвращаться, холодает.

Киваю, в последний раз оглядывая карьер. Такая удача! Пусть пока не всё продумано, но главное — материал есть, причём отличного качества. А способ доставки... что ж, это уже решаемая проблема.