Рассказы о жизни простых людей

Однако каждая печальная полоса рано или поздно заканчивается. Прошло несколько лет, и на его горизонте появилась новая сероглазая русская красавица. Но это уже новая история.

Алкоголик

После затянувшейся допоздна встречи с приятелями, на которой было выпито несколько бутылок водки, Андрей лег поздно, почти под утро и, конечно, не выспался. Тяжелая голова, казалось, не отрывалась от подушки. Сильно ломило в висках, а в горле стояла тошнота. Но старенький будильник, побывавший не в одном десятке ремонтов, натужно трещал, звенел, напоминая о неумолимом времени.

«Еще пять минут полежу. Успею на работу». – Подумал он, вновь засыпая. И вскоре уже не слышал его хриплый тяжелый звон.

– Да что же это такое? Почему ты не встаешь? Хочешь опять опоздать? – Услышал он возмущенный голос. Открыв глаза, Андрей увидел склонившееся над ним лицо матери. Она сердито смотрела на сына.

– Сейчас, встану, мама. – Покорно ответил он, поворачиваясь на другой бок и натягивая сползшее одеяло.

– Бужу тебя, бужу и никак не добужусь. Вставай, говорю тебе!

– Ну, хорошо, уже встаю! – Андрей сел на постели, опустил ноги на пол, поискал тапочки и, надев их, побрел в ванную комнату.

Он включил свет и посмотрел на себя в зеркало. «Да, хорош! Фейс! Эх лучше бы не видеть!» Отметил он, рассматривая отекшие веки, покрасневшие глаза, выросшую за ночь щетину. Андрей быстро умылся, побрился, оделся и вышел на кухню. На столе уже стояли тарелка с бутербродами и большая чашка горячего чая. Его мать, Вера Федоровна, приготовив завтрак сыну, возилась у плиты. Андрею есть не хотелось, хотелось выпить. «Пивка сейчас бы не помешало». Подумал он, и в надежде, что в холодильнике сохранилась хотя бы одна банка, дрожащими руками открыл дверцу.

– Не ищи. Еще вчера с дружками все выпил. Это и хорошо, что ничего больше не осталось. – Недовольно сказала мать. – Сколько можно пьянствовать? Ты считал дни, когда трезвым-то на неделе был? Может, хоть сегодня пить не будешь? У меня уже надежда исчезла.

Андрей с сожалением захлопнул дверцу холодильника, сел за стол, выпил чай, с трудом заставил себя съесть один бутерброд, а от остальных отказался. После завтрака стало немного легче. Он натянул куртку и вышел из квартиры.

На улице, подстать настроению, стояла пасмурная и холодная погода. Дул резкий ветер, нагоняя с севера низкие серые облака, моросил мелкий дождик. Утренняя прохлада освежила его, голова переставала болеть, настроение понемногу улучшилось, он бодро зашагал на работу.

Часы, установленные несколько лет назад над дверью, ведущей в цех, остановились и показывали без десяти семь. Андрей посмотрел на свои ручные. Время уже перевалило за восемь. Он знал, что опаздывал, но не спешил. Летом работы, как правило, было мало, а свободного времени у рабочих, напротив, оказывалось предостаточно. Начальство предлагало идти в отпуска, чтобы без дела не слоняться по цеху. Этим летом в их цехе работали всего трое.

Андрей не поехал в отпуск. Но настроение у него, как обычно летом, держалось отпускное. В это время всегда трудно заставить себя работать, а в последние годы особенно.

Летом в выходные и дома можно провести с пользой – съездить с друзьями на рыбалку, на охоту. А там, само собой, разрядка хорошая. Стоит только посидеть с приятелями у костра, поесть уху, как настроение улучшается. Нужно как-нибудь поехать на острова и сына взять. Галка отпустит Колю. У него скоро каникулы закончатся, тогда он не сможет поехать со мной. Вот только мотор отремонтирую на днях, если нужные запчасти найду. А если на рыбалку не удастся выехать, так можно каждый погожий денек использовать – вечерком, после работы посидеть на берегу. Хорошо! А, в общем, настроения работать нет. Всю охоту вкалывать отбили за последние годы. То у предприятия денег нет, платить зарплату нечем, то заказов нет, заказчики разорились и свернули производства. Так и перебиваемся с копейки на копейку, с заказа на заказ. Лениво думал он, не очень огорчаясь тому, что не удалось съездить в отпуск.

В раздевалке никого не было. Он открыл свой шкафчик, переоделся в рабочий комбинезон и вошел в цех.

Начальник цеха, Прокопич, стол рядом с его станком. Он что-то недовольно выговаривал Тимофею, напарнику Андрея. Рядом с грузным, высоким начальником цеха щуплый, подвижный Тимофей казался провинившимся школьником. Он внимательно слушал Прокопича, смотрел на него преданными глазами, кивая головой в знак согласия, как будто всем своим видом говорил. В эту минуту вы сообщаете мне нечто столь значительное, столь важное, без чего дальнейшая моя жизнь не будет иметь смысла. Да, умеет мужик прогибаться под начальство. Отметил Андрей при виде этой сцены. В подобные минуты он испытывал неприязнь к напарнику. Ученик токаря, Шурик, закреплял заготовку в патрон своего станка.

Андрей подошел к своему рабочему столу и стал выбирать резцы нужного размера. «Черт начальство принес так рано». – Подумал он.

Увидев Андрея, Прокопич подошел к нему.

– Опаздываешь! – Недовольно сказал он.

– Виноват. Больше не повторится. – Андрей отвел глаза от оценивающего взгляда начальника цеха, смотревшего на него в упор.

– Не повторится?! Ты на работу ежедневно опаздываешь. Смотри у меня. Сам знаешь, сейчас время такое, что и профсоюз тебе не поможет. – Не удержался от угроз Прокопич.

– Да, что вы меня пугаете?! Думаете, работу не найду?

– Найдешь, но сначала постоишь на учете в центре занятости. Там таких, как ты, желающих поработать, много.

Тридцать шесть стукнуло, а ведет себя как пацан несмышленый. Думал Прокопич, сердито разглядывая Андрея. Опытным взглядом повидавшего многое в этой жизни, пройдя все ее заковыристые тропки, Прокопич отметил подрагивание рук, красные опухшие веки, нервозность в поведении Андрея. Руки у него мастеровые, а так бы давно пора выгнать за пьянку и за опоздания. Хотя если выгонишь, то в конец сопьется. После развода с Галиной совсем в разнос пошел. Раньше жена и работа удерживали от запоев, сейчас только работа. Если так и дальше пойдет, меры приму. Пусть потом не жалеет. В сердцах думал Прокопич. Помолчав немного, он недовольно сказал.

– Ты пока отложи вчерашний заказ. Сегодня срочная работа. На водоподъеме насос вышел из строя. Детали от него уже привезли, заготовки сам тебе подбирал. И внимательней там! – Понимая состояние Андрея, на всякий случай грозно напомнил Прокопич. Отдав распоряжение, он вышел из цеха.

– Понятно. Буду стараться, не новичок! – Бросил в след, удаляющейся спине начальника, Андрей.

Его руки все еще дрожали, когда он взял штангенциркуль, чтобы замерить отверстие, выбирал нужный инструмент, вставлял деталь в патрон станка, крепил резец. Но понемногу, по мере того, как он входил в ритм работы, пальцы приобретали привычную твердость, а движения – уверенность. Станок мерно работал, из-под резца выползала тонкая, спиральная стружка. Он, не отвлекаясь, следил за работой машины и так увлекся, что непроизвольно вздрогнул, когда чья-то рука опустилась на его плечо.

– Кончай работу. Перекур. Пойдем отдохнем. У меня пиво есть. – Предложил напарник.

Из своего шкафчика Тимофей вытащил бутылку пива, открыл ее и поставил на стол. Они не стали разливать по стаканам, а по очереди приложились к горлышку. К ним подсел Шурик. Он жалостливо, ожидающе заглядывал им в глаза. Тимофей потряс пустой бутылкой и перевернул ее дном вверх.

– Хорошо, да мало. – С сожалением сказал он.

Андрей вытащил из кармана куртки купюру, посмотрев на Шурика, кивнул на дверь.

– Бегом. Одна нога туда, другая обратно! Усек? Быстренько.

– Эх, чтобы мы делали, если бы у проходной ларек не открылся? – Удовлетворенно заметил Тимоха, когда Шурик минут через десять появился в курилке. – Особую благодарность от рабочего класса нашим коммерсантам вынести нужно. С их помощью и перерыв для отдыха разнообразнее и приятнее становится.

– Какой еще такой рабочий класс? Нет, нынче, классов. Мы теперь электорат! А если не рабочий класс, то и работать как-то не очень охота. – Лениво парировал Андрей.

– Так один хрен рабочий класс или электорат. От этого в жизни мало что поменялось.

– А что значит электорат, дядя Андрей? – Опять спросил Шурик.

– Это, брат, избиратель. Каково слово. Избиратель! – Ответил Андрея, разливая по стаканам водку. Он залпом выпил из стакана и закурил. Появилась легкость в теле, радостное настроение в душе. Он шутливо сказал.

– Книжки нужно читать в перерывах между девчонками и выпивкой. Тогда, брат, грамотным станешь.

– Так я дядя Андрей только с вами на работе и пью. Дома ни-ни. Мать сердится. – Виновато ответил Шурик.

– Мужики, Прокопич сказал, что сегодня зарплату выдавать будут. Может встретимся вечерком, посидим, пообщаемся, как положено?. – Предложил Тимоха.

– Я не смогу. – Отказался Шурик. – Сегодня вечером с ребятами на рыбалку на острова едем и останемся на выходные.

– Да, я и позабыл, что сегодня конец рабочей недели. Надо отметить это событие. – Согласился Андрей. – Прокопич отпустит за зарплатой часа в четыре, так мы с тобой, Тимоха, сразу в магазин махнем.

– Я вас отпущу. Вы у меня дождетесь! – Услышали они гневный голос начальника цеха. Прокопич стоял у открытой двери. Его карие, большие навыкате глаза под густыми черными бровями налились гневом. Щека нервно подергивалась. – Почему пьете в рабочее время? Андрей, зайди ко мне в кабинет!

Андрей поднялся из-за стола и пошел вслед за начальником. В кабинете Прокопьич грузно опустился на стул. Он с трудом сдерживал накопившееся раздражение. Спрашивается, какого дьявола я должен нянчиться с этим пьяницей? Времена, когда их на поруки брали, цацки с ними разводили давно прошли. Мало у меня своих проблем что ли, еще эту на своей шее тащить? Выгнать, вот так просто, тоже нельзя, как-то не по-человечески получится. Ну, последний шанс ему даю, а там пусть думает сам. Думал он, со злостью поглядывая на стоящего у двери Андрея и барабаня пальцами правой руки по столу. Затем он, приняв окончательное решение, все также молча вытащил чистый лист бумаги, положил его на стол, вынул авторучку.