Рассказы о жизни простых людей

– Откуда знаешь?

– Вчера вечером на берегу их видела вместе. Смотрели друг на друга так, как…, в общем, понятно все.

– Дальше. – Алевтина была довольна этим сообщением, но виду не подала. У нее хранилась информация почти на каждого сотрудника, которая могла в любой момент пригодиться. А о Семене Алексеевиче, заведующем отделом по делам молодежной политики, ничего не было. И это – первое сообщение, да какое сообщение! Катя Емельянова ее интересовала меньше всего. Так! Всего лишь машинистка в отделе культуры.

– Кажется все. – Ответила Надежда Ивановна.

Алевтина развернула местную газету и положила на стол перед Надеждой Ивановной. Она указала на подчеркнутые красным карандашом строки, вызвавшие ее недовольство. – Что скажешь на это? Исправить уже ничего нельзя!

– Извините, я пропустила эту деталь. – Надежда Ивановна покраснела и как-то сжалась неестественно улыбаясь. Она неплохо знала Алевтину, не раз была свидетелем того, чем заканчиваются подобные промахи для нижестоящих сотрудников и поняла, что сделала серьезную ошибку. Чтобы защитить себя, она, мгновенно перевела раздражение Алевтины на другую сотрудницу.

– Алевтина Андреевна, я еще не все вам сказала. Дежурная Ковалева вчера рассказывала знакомой о том, какая у вас заработная плата.

– Ты слышала сама? – Алевтина насторожилась.

– Мне передала этот разговор приятельница. От кого Ковалева узнала о вашей заработной плате, я не знаю, но обязательно выясню. Но ведь она даже указала сумму, которую вы получили.

– Совпадает с полученной зарплатой? – Алевтина недовольно поморщилась. Ее раздражали эти кулуарные разговоры о доходах руководителей администрации. Но бороться с подобными разговорами она не могла. И это ее злило безмерно.

– Я не знаю. Но сам факт обсуждения возмутителен!

– Хорошо. Спасибо. Ты можешь идти к себе. И, пожалуйста, будь внимательней в следующий раз. Если в чем-то сомневаешься, лучше подойди ко мне и уточни. – Сказала ей в след Алевтина. Оставшись одна, она походила по кабинету, словно нечто важное решая, затем набрала номер телефона и вызвала юриста администрации. Когда в трубке послышался знакомый голос, она спросила.

– У вас уже готовы приказы на сокращение?

– Сегодня к двенадцати дня управимся.

– Внесите в список еще одну фамилию.

– Алевтина Андреевна, мы уже все подготовили, все просчитали, и сегодня после обеда будем знакомить людей под роспись. – Недоуменно ответил юрист.

– Проблем с одной ставкой не будет. Внесите в список должность дежурной Ковалевой. Оставшиеся трое вполне справятся с работой. Кроме того, появится подработка. Так даже лучше для них. Ведь у них маленькие оклады.

– Что скажет мэр? Ведь фамилии уже согласованы! – Протестовал юрист.

– Об этом не беспокойтесь. Я все улажу. Чтобы к обеденному перерыву все было готово. – Тоном, не допускающим возражения, ответила Алевтина и опустила трубку.

Алевтина погрузилась в любимую работу. Она отвечала на звонки, отдавала распоряжения, принимала сотрудников и посетителей. И только изредка, при воспоминании о вечерней передаче, у нее портилось настроение. Но она брала себя в руки и, как и прежде, вежливо или ласково, в зависимости от ситуации, улыбалась посетителям, строго отчитывала провинившихся подчиненных и в тайниках своего сердца лелеяла мысль, что вот сейчас мэр вызовет ее и даст распоряжение о сокращении штатной единицы журналистки на телестудии. Она знала, что это обязательно произойдет или она ничего не понимает в людях. Незаметно промелькнул обеденный перерыв, время перевалило за полдень, рабочий день близился к концу. Она слышала голос Александра Михайловича, беседовавшего с посетителями, но не выходила из кабинета, ожидая его появления у себя.

Раздался робкий стук в дверь.

– Войдите. – Громко ответила Алевтина.

Дверь отворилась и в кабинет вошла Ковалева – пожилая женщина с покрасневшими от слез глазами. Алевтина пригласила ее сесть и мягко, вежливо спросила, что случилось.

Женщина, едва сдерживая рыдания, рассказала, что ей вручили сообщение о сокращении с должности. Остаться без работы для нее очень тяжело. Ее дочь учится в университете, а маленькая внучка находится на ее полном содержании. Ее маленькой пенсии недостаточно, чтобы помогать дочери и кормить внучку. Если ее сократят, то дочери придется оставить учебу, что невозможно, так как ей осталось учиться всего год.

– Алевтина Андреевна, я вас очень прошу, поговорите с мэром. Может быть, он даст распоряжение оставить меня на работе. Я здесь работаю более двадцати лет. Помогите мне! Если меня уволят, я уже нигде по возрасту не устроюсь на работу. – Умоляюще просила женщина.

– Успокойтесь. – Ответила Алевтина. – Я ничего не могу вам обещать, но я поговорю с главой. Но и вы должны понять. Сокращение штатов вызвано уменьшением финансирования. Мы только следуем инструкциям из области и финансовым возможностям нашего города.

– Пожалуйста, помогите мне. Я умоляю вас. – Женщина не смогла сдержать рыдания. – Мне нельзя остаться без работы. Как же я буду кормить свою внучку, помогать дочери?

– Ваше положение не такое и плохое. Вы пенсионерка. У вас хоть и не большой доход, но все же есть. Не плачьте. Ну, хорошо, хорошо. – Алевтина досадливо поморщилась, увидев, как по лицу посетительницы текут слезы. Рыдания она не выносила. – Я сделаю все, что смогу, чтобы оказать вам… .

В это время зазвонил телефон. Это был междугородний звонок. Она подняла трубку и услышала взволнованный голос старшего сына. Она кивнула головой посетительнице и показала на дверь. Та в слезах вышла из кабинета.

– Что случилось, сынок? – Спросила она, недоумевая. Сын никогда не звонил ей на работу.

– Мама, у меня неприятность! Ты должна мне помочь. – Ответил сын.

– Объясни мне, пожалуйста, что произошло. Иначе, я не смогу тебе помочь.

– Мама, я получил повестку из военкомата. Меня призывают на службу. Сделай что-нибудь. – Взволновано сказал Виталий.

Предчувствуя долгий и тяжелый разговор, чтобы ей не помешали, Алевтина отключила аппарат внутренней связи.

– Виталий, а может быть стоит пойти в армию? Ты как думаешь? Сколько раз я должна тебя прикрывать? Будь мужчиной!

– Мама, мне скоро уже двадцать два. И я мужчина! И именно потому, что я знаю, что мне нужно и не нужно, я прошу тебя о помощи. Это ты не знаешь, что такое армия в наше время. Или ты хочешь, чтобы я оказался в Чечне, или на подводной лодке типа Курска? Я хочу жить и нормально работать. Мама, ну помоги! Сделай же что-нибудь. – Просил сын.

Алевтина молча слушала. Ее охватывала досада. Ну, что за ребенок? Ну что же это такое. Почему он не может стать настоящим мужиком? Он весь в своего отца! Хотя… . Конечно, если хорошо подумать, то зачем ему служить? В армии и без него ребят достаточно. Но долг перед страной есть долг. И Виталику пора взрослеть. С другой стороны … если она откажет ему, то сын выкинет что-нибудь этакое, из-за чего ей долго придется краснеть перед жителями города. А она еще не потеряла надежды занять со временем пост мэра. Поэтому идти с сыном на конфликт мать не хотела.

– Хорошо. Я что-нибудь придумаю. – После продолжительной паузы недовольно сказала она и сразу же сменила тон разговора. – Ты мне расскажи, как Володенька. Я давно не получала от него писем. Что с ним, как учится?

В трубке установилось обидчивое молчание.

– Виталик! Виталик! – Кричала она в трубку.

– Ну что ты кричишь! Я слышу тебя. У меня неприятность, а ты только о Вовке! – Раздраженно ответил сын.

– Не молчи, отвечай, что с Володькой. – Начиная тревожиться, потребовала она.

– Я думаю, как тебе сказать. Хотел скрыть. Да глупо. Рано или поздно все равно узнаешь. – Как-то нехотя произнес Виталий.

– Говори, ничего не скрывай. – Потребовала Алевтина.

Сын вздохнул и, помолчав, очевидно собираясь с мыслями, ответил:

– Мама, Володю исключили из колледжа.

– За что? – Охнула Алевтина.

– Ты только очень сильно не переживай. У него проблема. Он, кажется, курит травку!

– Какую еще травку? – Недоуменно спросила она.

– Ну, мама ты даешь! Живешь в той глуши, отстала от жизни. Ты что с Луны свалилась? Ты что не знаешь, что сейчас молодежь курит?

– Марихуану, что ли? – Охнула Алевтина. – И давно?

– Что давно? Курит или исключили?

– И то, и другое! – Раздраженно ответила она.

– Марихуану, наверное, давно. А исключили вчера. – Спокойно, и даже как будто с удовольствием, или ей это только показалось, ответил сын.

– А ты куда смотрел? Я же тебе Володьку поручила. Ты должен был докладывать мне обо всем, что с ним происходит.

– Ты думаешь, что за ним можно уследить? Я не всегда дома бываю. А Вовка из общежития приходит ко мне не часто. Черт его знал, что он покуривать стал. Да, что ты волнуешься? Лучше забери его к себе, пока он на героин не перешел. Может быть там, у тебя в глуши все позабудется и исправится. А у меня дела посложнее. Как открутиться от службы? Помоги!

Не попрощавшись с матерью, Виталий повесил трубку.

Алевтину ошеломило известие о младшем сыне. Некоторое время она молча сидела, уставившись в одну точку, словно не желая поверить старшему сыну. Но в то же время она знала, что он так жестоко не будет шутить. Он любил брата, хотя и ревновал родителей к нему. Он любил и побаивался мать, и не посмел бы обмануть ее. Что за день такой? Думала она. Почему сегодня ко мне пришла такая беда? Верно говорят – беда не приходит одна. На фоне всех её проблем, известие о младшем сыне казалось непереносимым горем. Подобного несчастья она не ожидала. Но ее растерянность быстро прошла. Гнев и недовольство вновь охватили ее. Ее сынок, ее сын Володя, любимый мальчик, ласковый и добрый, талантливый и способный, стал наркоманом!? Казалось, она не перенесет этот удар. Кто посмел? Кто посмел так поступить с моим сыном? Кто дал ему эту отраву? В следующем месяце поеду в командировку в областной центр, обязательно зайду в колледж. Я потребую расследования и уничтожу виновных. И родителям виновных несдобровать. Она дрожащими руками пыталась набрать номер телефона заведующей городским загсом.

Трубку на другом конце провода подняли после первого звонка.

– Лиля, это я, Аля. Лиля, послушай, у меня к тебе большая просьба. Поможешь? – Спросила она дрожащим голосом, медленно приходя в себя.

– Аля, что у тебя случилось. У тебя голос совсем изменился. Что нужно сделать? – С тревогой спросила Лиля, которой передалось состояние Алевтины. Лиля, заведующая местным загсом, была ее школьная подруга. У них всегда были хорошие отношения, но дружественно доверительными они стали после того, как Алевтина несколько лет назад устроила Лилю на эту должность.

– Лиля, я тебя очень прошу, выпиши свидетельство о браке моему Виталику и свидетельство о рождении ребенка.

– Не поняла! Виталий, что женится?

– Нет, он не женится. Я тебе все потом объясню. Впиши в графу жена любую фамилию, имя и отчество. Можно свидетельство сделать задним числом. А вот в документ о рождении ребенка можно выписать хоть сегодня. Пусть ребенок будет новорожденным. Договорились? Мне срочно нужно.

– Договорились. Я все для тебя сделаю по дружбе. Хотя, я надеюсь, ты понимаешь, что я нарушаю закон и это очень серьезное нарушение?

– Лиля, милая, об этой услуге никто никогда не узнает. Неужели ты мне не доверяешь после стольких лет нашей дружбы? Я забыла спросить тебя, ты еще не подавала на утверждение ведомость на премию?

– Еще не подавала. – Ответила подруга.

– Нужно спешить, сводная по администрации будет подана на подпись главе через неделю. Все отделы представили. Ждем только тебя. Сколько бы ты хотела для отдела?

– Тысяч тридцать было бы достаточно. – Немного подумав, ответила Лиля.

– Многовато. Такую сумму нужно обосновать, а это трудно. Тысяч десять более реально.

– Аля, пойми и мои трудности. Я многим рискую.

– Ну, хорошо, попробуем обосновать твои тридцать тысяч. Но, предупреждаю, это почти невозможно. Завтра с утра принеси мне докладную записку. Я с ней сама пойду к мэру.

– Все сделаю, Аля. Завтра твои документы будут готовы.

Дверь в кабинет внезапно отворилась. На пороге стоял мэр. Остановившимся взглядом, словно пытаясь пригвоздить к стене Алевтину, он посмотрел на нее.

– У вас постоянно занят телефон. Я не могу дозвониться. Что происходит? – Мэр подошел к столу и бросил на стол газету со статьей? – Вы отвечаете за средства массовой информации! Что это за статья? Как она могла появиться в печати? – Мэр говорил медленно, размеренно, но за его кажущимся спокойствием, было видно, как он едва сдерживает гнев.

– Александр Михайлович, я отвечаю за местную печать и телевидение, но к областной газете не имею никакого отношения. – Спокойно ответила Алевтина, твердо выдерживая тяжелый взгляд мэра, и опустила трубку на аппарат.

– Вы знаете, кто автор этой пасквильной статейки? – Спросил мэр. – Уж очень описанные события напоминают наши.

– Я не могу точно сказать, кто автор. Но, похоже, что автор действительно живет в нашем городе. Он очень осведомлен о его жизни. – Осторожно начала она, задумчиво перелистывая бумаги в папке, лежащей перед ней.

– У вас имеются соображения на этот счет? Я убежден, что вы не просто догадываетесь, а знаете, кто написал эту статью!

– Повторяю, что не уверена, но с большей долей вероятности полагаю, что автор работает на нашем телевидении.

– Кто это может быть?

– Думаю, автор Скворцова.

– Почему вы так думаете?

– Перед тем, как придти на телевидение, она работала в газете. Мне знаком ее стиль, ее слог, в конце концов, ее подача материала. Ее статьи, безусловно, отличаются от статей других авторов. И читатели чувствуют убедительность.

– Н-да! Чего-чего, а убедительности хватает. Не захочешь, а поверишь! И этим она слишком опасна. Что-то нужно сделать. – Мэр молча ходил по кабинету из угла в угол и внимательно поглядывал на Алевтину.

«Э, как смотрит, словно ждет от меня подсказки. Пусть не надеется. Я не скажу ему, что нужно делать». – Думала она, изредка поглядывая на мэра. «Сама воплощенная невинность. Но ты, брат, меня не обманешь. За время работы в администрации я и не таких, как ты видела. Я знаю, чем ты дышишь. Ты хочешь отомстить этой Скворцовой и за статью, и за ее невнимание к тебе, за ее отказ быть с тобой! И это мне на руку. Но решение ты примешь сам!». – Встретившись в очередной раз взглядом с мэром, она грустно, словно сожалея, вздохнула и сказала.

– Она честна и работоспособна, кроме того, она, безусловно, смела. Эта женщина, как враг, конечно, опасна.

– Я это уже вижу. Вызовите ее и поговорите с ней. Сделайте ее другом. – Предложил мэр.

– Александр Михайлович, пресса независима. Беседа со Скворцовой не даст нужных нам результатов. Насколько я знаю эту женщину, это не приведет ни к чему.

– Ну и что же сделать? Что остается? – Спросил, останавливаясь у ее стола, мэр. Его жесткий пронзительный взгляд остановился на Алевтине. «Экая стерва». – Думал он. Хорошо рассчитала ход. Да и та, писака. Тоже оказывается с… хорошая. А я-то думал. Я надеялся! Эх, Леля Скворцова, извини, хоть и хороши твои глаза и фигурка, но такие статьи тоже прощать нельзя! Придется тебя уволить. Но и ты, Алевтина, долго работать здесь не будешь. Это я обещаю!»

Алевтина пожала плечами и промолчала, казалось, она внимательно вчитывается в документы, лежащие на столе, и не обращает на него внимания. Но все ее существо было напряжено в ожидании единственно нужного ей решения. Решения, о котором она заранее предполагала, которого ждала, казалось с того момента, как только увидела передачу.

– Н-да! Крайне неприятное решение для нас, но выхода нет. Если она не умеет работать с нами, то пусть отдохнет. Внесите ставку журналиста в подведомственных вам учреждениях массовой информации для сокращения.

После продолжительной паузы, наконец, принял решение мэр и вышел, хлопнув дверь.

Алевтина радостно улыбнулась. Тяжесть, давившая ей сердце с самого утра, исчезла. Она облегченно вздохнула. Все другие проблемы, она, конечно же, обязательно решит, но чуть позже. Сегодня можно отдохнуть.

АЛЕНА, АЛЕНУШКА, АЛЕНКА

Голубоглазая красавица Алёна с первого взгляда покорила убеленного сединой, но все еще молодого душой редактора городской газеты «Игра и розыгрыши» Соломона Казбековича Багирова.

Когда она впервые вошла в его кабинет, закаленному в любовных битвах бойцу, с незаживающими ни в каких жизненных обстоятельствах шрамами на сердце, показалось, что неземное сияние любви в ее наивных задумчивых с таинственной поволокой глазах, нежно проникло в его сердце. В это мгновение он понял, что рубцы от старых ран, полученных в боях давно прошедшей молодости, перестали тоскливо ныть и болеть. Сердце Соломона встрепенулось и забилось с новой силой. Он понял, что влюбился с первого взгляда.

Алёна пришла по объявлению. Газете «Игра и розыгрыши» срочно требовался художник-дизайнер. Соломон, не задумываясь, принял ее на работу скорее не потому, что его заинтересовало резюме, которое Алёна предусмотрительно принесла с собой, а потому что сердце его неожиданно дало сбой. Если бы не этот факт, то жизнь Соломона текла бы также как и прежде – мирно, семейно и беззаботно. Его вполне устраивала жена Валентина, мать его детей, постоянно прощающая его периодические недолгие шалости. Но в этот день Соломон потерял голову окончательно и, как показало ближайшее время, надолго.

Итак, Алёнка заняла должность дизайнера, хотя и не очень хорошо справлялась с новыми для нее обязанностями. Но она очень старалась, и Соломон не упускал случая ей помочь, поглядывая на нее более внимательнее и загадочнее, чем смотрит редактор на сотрудницу.

Но Аленка не обращала внимания на, пылающие нежными чувствам, взгляды Соломона. Она в своем безмятежно молодом возрасте не чувствовала одиночества и пользовалась вниманием более молодых приятелей.

Соломон решил пойти ва-банк. Он заказал статью об Алёнке в своей же газете. Статья получилась очень неплохая. Её автор, молодой и талантливый журналист, Миша, написал о любви Соломона как о своей личной – проникновенно, лирично и по-мужски сдержано. Впрочем, на то он и был журналист, что бы писать по заказу любые статьи и даже объясняться в любви за своего шефа.

Но Алёнку подобные мелочи не трогали. Она оценила статью по-достоинству, и впервые в её взгляде Соломон увидел то, что так долго ждал. Прошло еще несколько дней, и он получил согласие на конфиденциальную встречу.

Поэтому в день, когда долгожданная встреча должна была состояться, он как честный человек поставил жену в известность, чтобы сегодня его не ожидали к ужину а, возможно и к ночи, но на всякий случай предусмотрительно не объяснил причину. Он деликатно ушел от назойливых вопросов жены – куда, зачем и почему?

Вечером после работы, он взял Алёнку за руку и увлек навстречу их совместной жизни. Они направились куда глаза глядят по вечернему проспекту, залитому разноцветными огнями витрин магазинов. А глядели их глаза на пароход «Виктория». Этот видавший виды пароход вот уже несколько лет стоял пришвартованный у набережной и пользовался неизменным спросом для романтических встреч у влюбленных парочек. Здесь, на верхней палубе находился ночной ресторан, а в нижних каютах – гостиничные номера на двоих.

Ужин был великолепный. Весь вечер Соломон показывал джентльменский набор ухаживаний за любимой женщиной, а ночью – лучшую мужскую форму. После этой встречи влюбленные поняли, что жить друг без друга более они не могут.

Уход Соломона из семьи не подвергался сомнению, ну, а Алёнушка замужем еще не побывала.

Разговор Соломона с женой был тяжелым, неприятным, но крайне необходимым для честного человека. Не стоит о нем и рассказывать. Каждый второй мужчина в стране знает как он происходит. Валентина стоически, как могла, перенесла уход супруга к молоденькой разлучнице, хотя и надеялась, вспоминая совместные годы жизни, что муж ушел ненадолго.

А Алёнка со своим близким приятелем рассталась быстро, современно и по-деловому - без лишних эмоций и ненужных в этом случае мелочей, таких как стеснения, слезы и обиды.

– Милый, прощай. Спасибо за все. Я почти, что уже замужем. – Сказала она своему бойфренду при встрече. Бойфренд тоже был продвинутый парень. Он, как никто другой, понимал ситуацию и ценил независимость женщин, особенно когда их не нужно уговаривать расстаться. Они чмокнули друг друга в щеку и, помахав друг другу на прощание, разошлись. Он направился на свидание к своей новой подруге жизни, а она – к Соломону.

Алена была счастлива. Сегодня Соломон сообщил ей радостную для них новость. Он снял большую квартиру в центре города, приобрел кое-что из мебели и бытовой техники. Они начинают новую счастливую совместную жизнь.

И действительно их жизнь началась безоблачно, несмотря на тучи, сгущающиеся над газетой «Игра и розыгрыши». Газета медленно и верно садилась «на мель», а её сотрудники давно позабыли, как выглядит полученная вовремя заработная плата, да еще в полном объеме.

Но счастливая Алёнка ничего не замечала. Она, как и прежде, получала гонорары в конверте в день заработной платы и в приличном количестве, да и Соломон не забывал о дорогих подарках для любимой. Золотые серьги, кольца, кулоны, дорогие платья и модные туфельки, прежде недоступные для Алёнки, теперь ежемесячно появлялись на ее туалетном столике аккуратно на следующий день после получки.

В выходные дни они выезжали за город любоваться природными красотами и предаваться любви, пусть и не в дорогой иномарке, но и не в устаревшей модели Жигулей. Да, жизнь казалась прекрасной. Ради любимого Соломона она даже сменила яркие нарядные платья на скромные, но изысканные костюмы темных тонов, которые несколько старили ее, придавая пяток лет к ее яркой молодости. Но чем не пожертвуешь для создания счастливой семьи с человеком лет так на двадцать старше тебя.

Одно смущало Алёнку. Не все сотрудники газеты разделяли ее счастье. Чем же они так сильно озадачены, иногда думала она, вглядываясь в огорченные лица коллег. Наконец Алёнка не выдержала гнетущего настроения, стойко витавшего последнее время в редакции, и спросила вошедшего в ее кабинет Мишу.

– Миша, скажи мне, почему все вокруг постоянно озабочены и опечалены?

У Миши не было желания деликатно, чтобы не огорчать лишними заботами, объяснять радостной Алёнке создавшееся положение вещей в газете. В конце концов, она, хоть и гражданская жена, но все же жена главного редактора. И, значит, должна знать, чем живет коллектив, какими мучается проблемами. А проблемы Мишу так окружили и сжали, что вырваться из их круга или решить их можно только уволившись из газеты. Да вот найти новое место оказалось нелегко. И Михаил, скрепя сердцем продолжал работать, надеясь, что вскоре что-нибудь лучшее таки и подвернется. Потому он с ходу ответил.

– Ты что с Луны свалилась? Мы уже с полгода зарплату не видим. Одни задолженности в рассчетках. Скоро газета закроется. Вся в долгах.

Глаза Алёнки округлились от изумления и в них впервые за все эти полгода, что она проработала «Игре и выигрыше», Миша заметил что-то похожее на проблеск мысли.

Алёнка в ответ не сказала ни слова и отвернулась к своему компьютеру, на котором она верстала очередной рекламный буклет.

На следующий день Алёнка не вышла на работу. Не появилась она в редакции и в последующие дни.

Соломон ходил чернее тучи, но крепился, ни разу не сорвался на сотрудников. Ведь он был мужчина, да и какой мужчина. Он был интеллигентный кавказский мужчина со всеми, вытекающими из этого статуса, поступками.

Однако даже кавказский мужчина когда-нибудь и где-нибудь что-нибудь да и скажет такое, из чего можно сделать очень правильные и глубокие выводы. И вскоре весь коллектив газеты знал, что Алёнка забрала свои вещи, подарки, даренные ей Соломоном, кое-что из бытовой техники и навсегда покинула Соломона и его газету.

Соломон остался один. Его жена, к несчастью, русская женщина, устав ожидать его из очередной отлучки, наотрез отказалась принимать супруга обратно. За время пока блудный муж был в отсутствии, она познакомилась с каким-то иностранцем и решила уехать с ним в дальние страны за лучшей и счастливой жизнью. Соломон, оставшись без Алёнки, жены и квартиры, перешел жить к своему приятелю куда-то на дачу.