Князь тишины. Том 1

— Я… у меня нет… сегодня… — сконфуженно пробормотал он, глядя в пол.

— Как это нет? — продолжал издеваться заводила, стоявший чуть поодаль. Его-то я и не разглядел с первого раза. Теперь увидел. И узнал.

Точнее не я, а память того, в чьем тебе я оказался.

Леонтий Путилов. Младший отпрыск той самой фамилии, что держала монополию на паромобили. Тот самый «альфа-самец», от внимания которого я так мучительно избавлялся в прошлой, «бестужевской» жизни. Он был строен, почти хрупок на вид, но в этой хрупкости была змеиная грация. Острое, бледное, скуластое лицо. Волосы — неестественно белые, почти платиновые, были гладко зачёсаны назад. Глаза светлые, холодные, как льдинки. Он был одет не в стандартный мундир, а в изящный тёмно-синий сюртук с бархатным воротником — явное нарушение формы, на которое у начальства просто не хватало духу указать.

— У тебя всегда есть, Григорий, — Путилов сделал ленивый шаг вперёд. — Ты же наш… благотворительный фонд. Ну-ка, открой портфельчик. Или тебе помочь?

Один из «быков» протянул руку к портфелю. «Ботаник» — Григорий — ахнул и отшатнулся, наткнувшись спиной на стену.

И что-то во мне, в этом теле, сжалось знакомым, гадливым спазмом. Это была та самая беспомощность, которую годами испытывал Саша Бестужев. Но поверх неё, как стальная пластина, легла холодная злость. Трое против одного? «Смелости» вам не занимать!

Я развернулся.

— Оставь его, — приказал парням.

Все трое обернулись. Григорий уставился на меня с немым, полным надежды ужасом. «Быки» ухмыльнулись, узнав легкую добычу. Леонтий Путилов медленно, с преувеличенной небрежностью повернул ко мне свою острую, бледную физиономию. Его светлые глаза скользнули по мне с ног до головы, и в них вспыхнул знакомый, ядовитый интерес.

— Бестужев? — он растянул мою фамилию, как сладкую помадку. — Ты что, таблетку смелости сегодня с утра выпил? Иди куда шел, пока зубы все на месте.