Маски отражений. По ту сторону зеркал

– Ты совсем не знаешь нашу историю? – Джеймс вздыхает так, словно перед ним несмышленый ребенок.

– Знаю достаточно, но как, скажи на милость, поверить в нынешних реалиях твоим рассказам? – неопределенно взмахнув рукой, обвожу окружающее пространство, как бы намекая на очевидность своих слов.

– Абсолютно так же, как мы верим в ваш мир. В будущее, – совершенно спокойно парирует Джеймс.

– Ты покажешь мне свой мир?

– Не для праздного любопытства. Такие переходы обычно меняют грядущие события, – поясняет он вполне очевидную вещь, – к ним нужно тщательно подготовиться.

– Но сам ты пришел, – кокетливо напоминаю я, многозначительно отводя взгляд.

– Я же сказал, – Джеймс нежно ловит пальцами мой подбородок и, возвращая мое внимание к себе, гипнотизирует взглядом, – я пришел за тобой. Ради тебя я готов заставить планету вращаться в обратную сторону. Ход событий на сегодняшний день меня никак не заботит.

Забудьте, трусики уже не спасти.

***

Порядком набравшись, мы сидим вплотную друг к другу, пока Джеймс дает сомнительные, но жутко смешные определения эмодзи на айфоне.

Этот мужчина закрыл все мои пунктики в первый же вечер: совершенно особенные глаза, бархатный голос, харизма и сексуальность, интеллект и чувство юмора, сила и смелость, честность, готовность отстоять свои принципы… Да я буквально готова биться в экстазе от его совершенства!

Он необыкновенно красив. Притягателен. Гипнотичен. Как и подобает древнему вампиру, он фокусирует на себе все внимание и женские инстинкты.

– Ты справился с кофемашиной, телефоном и даже понял принцип работы светофора, – заговорщически шепчу я, проводя ногтем по предплечью Джеймса. – Чем же еще тебя удивить, красавчик?

– Боюсь, я слишком искушен даже для твоего мира, – довольно урчит он.

– Погоди, в ход еще не пошли мои главные козыри, – подвешиваю интригу, следя за его реакцией.

– Буду ждать с нетерпением, – снисходительно улыбается.

Джеймс, по моим наблюдениям, взрывной, темпераментный и страстный. Но не глупый, не импульсивный – тяжело будет по-настоящему вывести его на эмоции и удивить.

Идея приходит моментально: он видел сегодня машины и, хоть и не выказал явного шока, вряд ли был когда-то пассажиром или оказывался за рулем сам.

Познакомить его с моим железным конем? Держу пари, он тотчас пристрастится к быстрой езде.

– А ты нормально так вписался, гость из прошлого, – хмыкаю я, все еще не до конца принимая на веру его происхождение.

– Вписался? – озадаченно морщится он. – Что такое «вписался»?

– Ну, хм… органично подстроился под ситуацию.

– Я не намерен останавливаться на достигнутом.

Каждое его обещание, скрытое под флером небрежного флирта, будоражит меня не на шутку. В настоящее время такими словами не бросаются, тем более при первой встрече. Такие намерения и конкретика давно канули в Лету и остались, видимо, только в мире Джеймса.

– Тогда у меня есть для тебя небольшой сюрприз, – одариваю его дьявольской улыбкой.

***

– Ты сама ездишь на этом? – Джеймс скрупулезно изучает мой «Харлей» последние пару минут.

Мы вернулись ко мне, чтобы одеться попроще и взять мотоцикл, и теперь выдвигаемся к озеру.

Я собираюсь показать Джеймсу любимый вид на воду и встретить рассвет в живописном месте.

– Вот уже лет пятьдесят, – ностальгия рисует нежную улыбку на моем лице. Да, я до чертиков люблю эту железяку. – Мне кажется, я была первой из женщин, кто освоил в этом городе подобный вид транспорта. И с тех пор мнение не меняла.

– Какие же дьявольски потрясающие устройства смог придумать человек, – восхищается Джеймс моим железным конем и, клянусь, я вижу, как пляшут жажда и решимость в его взгляде.

– И как же здорово, что мы бессмертные. Потому даже не страшно пустить тебя за руль, – потешаюсь я, бросая ему вызов.

Ничего не могу с собой поделать: мне интересно, где окажется его грань дозволенного. Где он сломается? Где сглупит, а где спасует перед лицом будущего, ему доселе неведомого.

Но Джеймс словно нацелился исключительно на победу, пусть даже в незначительных пустяках.

– Покажи мне, как управлять им, – просит он, горящим взглядом проникая прямо в мою душу.

Он подкупает своей готовностью и энтузиазмом, своей смелостью и драйвом. Я таких, как он, не видела раньше. И я уже хочу его себе. Осознанно.

Не знаю, почему еще не набросилась на него. Интуитивно мне не хочется приравнивать появление Джеймса ко всем моим минувшим приключениям. Какого-то черта этот красавчик проник в меня даже без проникновения.

– Запрыгивай, – сажусь на мотоцикл и указываю ему на место позади меня.

Джеймс охотно забирается следом за мной.

– Это сцепление, – кладу его ладонь и сжимаю хромированную ручку вместе с ним.

Сама придвигаюсь задницей вплотную к его паху, делая вид, что просто усаживаюсь удобнее. Джеймс рычит, свободной рукой сжимая мое бедро почти до боли. Проклятие, как же он горяч! И как же хорошо смотрится на моем мотоцикле.

– Рассказывай. Не отвлекайся, – чеканит он.

– Нужно потянуть рычаг сцепления на себя и поставить коробку на первую передачу – вот так, – показываю я. – Затем важно плавно отпустить педаль и аккуратно повернуть ручку газа.

Я трогаюсь с места, держа свои руки поверх его. Мы управляем мотоциклом вместе, но спустя пару минут Джеймс освобождается от моей хватки, перехватывая инициативу.

– С тебя поцелуй, если справлюсь, – дерзкая ухмылка освещает его превосходное лицо.

Его красота, мальчишеская непосредственность и необузданная энергия в этот момент обезоруживают.

У него получается идеально, словно он был рожден для байка, и мы мчим на запредельной скорости по пустынной трассе далеко за городом.

На ходу перелезаю назад и усаживаюсь за его спиной – хочу обнимать парня, как и положено в этой клишированной ситуации.

Джеймс, оглянувшись, улыбается и сам помещает мои руки на свое тело. Обхватываю его за талию и, подавив романтичный вздох, прижимаюсь щекой к его спине.

– Нам в ту сторону, – указываю направление и замолкаю.

– Держись крепче, Золотко, – хохочет он, разгоняя байк до предела.

Зажмуриваюсь, полностью доверяя себя ему, и впиваюсь ногтями в роскошный, скрытый футболкой пресс.

В голове плывут грешные мысли и образы о том, как, должно быть, сладка кожа Джеймса на вкус, как горячи его губы и как сильны руки. О, эти руки с переплетением вен на предплечьях и тонкими, изящными пальцами…

Джеймс словно чувствует перемену в моем настроении и сбавляет скорость. Помогаю ему притормозить на пустыре, где вдоль обрыва видна береговая полоса. Отблески воды в предрассветной тишине мерцают, придавая прелести моменту.

– Уговор, – напоминает Джеймс, заглушая мотор.

– Ты очень дерзкий, знаешь это? – надеюсь, мой восторг не слишком очевиден.

– В моем мире поведение, подобное вашему повседневному, вызывает общественное порицание. Так что здесь я отлично вписался, даже без необходимости подстраиваться.

– Вписался, а? – широко улыбаюсь я. Новые словечки вылетают из него вполне органично. – Есть ли шанс обставить тебя хоть в чем-то? – кокетливо бросаю я, намеренно стараясь слезть с мотоцикла. Хочу почувствовать его грубую силу, когда он станет меня удерживать.

– Не в этой жизни, Золотко, – смеется он искренне, но взгляд его выражает определенную серьезность. – Разве ты хочешь видеть рядом с собой никчемного, нерешительного хлюпика?

Обалдеть. Между ног уже пульсирует и течет, когда он разворачивается ко мне и, подхватив под бедра, усаживает к себе на колени. Мои ноги обхватывают его бедра самым лучшим образом, его руки пробираются под платье прямо к заднице, а сам Джеймс, кусая мою шею, страстно шепчет:

– Я вижу, как ты желаешь принадлежать мне, – улыбается он с лихорадочным блеском в глазах. Заманивает к себе в сети, лишает воли, пока прикасается к моему телу.

Опустив вырез платья, Джеймс проводит губами влажную линию между моих грудей и ловит мой возбужденный стон.

Рычит, кусается, играет с моим языком.

Когда он меня целует с таким пылом, я и не вспоминаю о том, что нас с ним предположительно разделяют века – так умело он управляет нашей страстью. Словно всегда делал это со мной. Словно это всегда был ОН.

Я подаюсь вперед, двигая бедрами по его внушительной эрекции, поощряя его намерения и умоляя о большем.

Сейчас все будет быстро и агрессивно. Честно и страстно.

Мы словно остались одни на всем белом свете, словно окруженные собственным вакуумом похоти и желания. Из мира ушли все звуки, кроме нашего прерывистого горячего дыхания, исчезли все запахи, кроме дурманящего аромата кожи.

В голове проскакивает шальная мысль о дежавю: когда-то я уже водила подушечками пальцев по его коже, зарывалась в шелковистые каштановые волосы, слизывала языком капельки пота и теряла себя в его влекущем запахе.

Моя реакция на него – неизбежность.

Джеймс обхватывает меня за затылок и поглощает глубинами своих янтарных глаз – они поразительно меняют цвет, заставляя гадать, какой оттенок я увижу через минуту. Своим взглядом он сводит с ума, делится со мной тем, чего не передать словами, словно признается в сокровенном, клянется, что смотрит так лишь на меня одну. Гипнотизирует. Дарит мне свою душу. А заодно обнажает и мою.

Это с самого начала больше, чем простое плотское влечение – отчаянным желанием пропитано каждое наше движение, будто мы скучали друг по другу, расставались на каждый из веков нашей жизни, а теперь встретились после бесконечности вдали друг от друга.

Джеймс ловит мой одобрительный взгляд, рывком усаживает мою пятую точку себе на предплечья и с оглушающим в тишине треском разрывает зубами кружевные трусики.

Дорогое и красивое белье для себя любимой? Чушь! Оно создано лишь для того, чтобы собирать восхищенные взгляды мужчин и быть порванным в пылу страсти.

Лицо Джеймса прямо напротив моих бедер. Он неторопливо смакует момент, оставляя тягучие медленные поцелуи на коже, прежде чем приникнуть губами к желанной точке между ног.

– Твою-то мать… – скулю я.

Это нечто большее, чем просто удовольствие. Это, будь он проклят, катарсис моего существования, о котором я, сколько ни старайся, вряд ли смогу забыть.

Я буквально ожидаю высокомерных насмешек над моей отзывчивостью – это было бы вполне в стиле Джеймса, но их не следует. Он молча ублажает меня, зарабатывая высший балл из возможных.

Терпеть не могу болтунов. Иногда важно продемонстрировать себя в деле.

Ощутив долгожданное облегчение после почти суток перманентного возбуждения рядом с ним, бесстыдно наслаждаюсь его ласками. Подаюсь вперед бедрами, боясь упустить даже одно касание.

Они мои. Сегодня все они мои, как и этот обжигающе горячий мужчина.

Джеймс поглощает меня так отчаянно, что я, не успев опомниться, рассыпаюсь на части, удивленно пискнув от нахлынувшего интенсивного оргазма.

– Мне продолжать? – голос Джеймса пропитан нешуточным возбуждением. Его руки крепко держат меня в исходном положении, но сам он трясется, словно в лихорадке.

– Что-то мне и пререкаться расхотелось сразу, – сыто улыбаюсь я, прикрыв глаза.

Первые солнечные лучи уже начинают согревать кожу, а наряду с посторгазмическим кайфом возникает ощущение, что мое тело погрузилось в теплую пенную ванну.

– Счастлив, что это так, – хмыкнув, он проводит языком широкую влажную полоску между моих бедер, выбивая из меня стон наслаждения, и меняет позу.

– Не смей опускать меня, – капризно бурчу я, – только если на свой член.

– Именно это мне и нужно, а иначе, Золотко, он зачахнет без твоих тесных объятий, – Джеймс даже не пытается скрывать откровенный голод в глазах.

Перехватив инициативу, быстро расправляюсь с молнией на его джинсах и освобождаю роскошный длинный член. Набухшие вены и влажная головка заставляют меня тяжело сглотнуть и облизнуться, в красках представляя его вкус.

Он безупречен везде!

– Не в этой обстановке, милая, – предостерегает Джеймс.

– Почему? – сейчас я больше всего желаю именно этого.

– Такая женщина, как ты, не будет стоять на коленях на отшибе, пачкая себя в пыли, – сурово отсекает он.

Мое тело обдает волной искреннего смущения и неподдельного обожания.

Вот каково быть его женщиной?

– Но присесть на мой член, – Джеймс прикусывает нижнюю губу, очаровательно улыбаясь, – для всеобщего блага просто необходимо.

– Всеобщего? – поднимаю бровь и отвечаю ему вызывающим взглядом.

– Видишь ли, Золотко, если я немедленно не почувствую тебя, то убью первого, кого встречу в этом богом забытом месте, – с легкостью обещает он.

– Мне нравится, когда ты такой грозный, – воркую я, удобнее устраиваясь у него на руках.

– Никогда по отношению к тебе, – выдыхает он мне в губы, соединяя наши тела.

Ядерный взрыв – сущая ерунда по сравнению с той энергией, что искрит между нами в этот момент. Мы слились в единый организм, переплелись горячими телами, выбивая друг из друга откровенные яростные стоны.

Джеймс собственнически прижимает меня к себе, вытрахивая напрочь из меня любые мысли о других возможных мужчинах. Глядя в его глаза, я понимаю, что он убьет любого, кого увидит рядом со мной, самым изощренным способом.

И, господи, я в экстазе от этой дикости.

Мне было до смерти скучно без него.

– Чудно, что ты это понимаешь, Золотко, – рычит Джеймс, двигаясь во мне совершенно умопомрачительно, будто читая мои мысли.

Я словно тряпичная кукла в руках кукловода: он руководит мной, направляет, владеет, а я теряю себя в его жестоких, но нежных руках.

– Джей… – шепчу я на выдохе, когда сокрушительный оргазм пронзает мое тело. Я утыкаюсь в его шею, вдыхая его и отчаянно кусаясь.

– Повтори, – потрясенно приказывает он. – Скажи еще раз. Назови мое имя.

– Джей, – с готовностью исполняю его приказ, нежно шепча ему в губы ласковое прозвище. – Кончи для меня.

Он сильнее обхватывает меня, впивается пальцами в мои ягодицы, яростно загоняя член до упора и задыхаясь от удовольствия. Наполняет меня собой, дико, развязно стонет и, к моему сожалению, замирает внутри меня.

– Я не выйду отсюда по доброй воле, – шутит он сразу, как только восстанавливает дыхание.

В подтверждение своих слов он слабо толкается в меня все еще твердым членом. Поймав мой рассредоточенный, подобный собственному, взгляд, Джеймс мягко улыбается.

– Невероятная, – он качает головой, словно не веря в происходящее.

– Хочу заработать все возможные комплименты, – расслабленно вожу ладонями по его твердой груди, – и для этого нам нужно вернуться в мою квартиру.

ГЛАВА 3

АУРА

Я просыпаюсь в квартире одна. Понимаю это сразу, ведь мой вампирский слух не улавливает постороннего дыхания.

Вот так веселиться и бросить меня наутро? Джеймс рискует потерять мое расположение.

А может, за кофе вышел? По делам? Букет мне купить? Хотя… Джеймс с букетом – зрелище весьма комичное. Разве что с сотней алых роз. Я бы посыпалась. Если не уже.

Ладно, даже если он насвистел мне про эти далекие миры, только чтобы забраться ко мне в трусики, я бы разрешила провернуть ему это еще сотню раз. Парень горяч, как ядро планеты. Обжигающий. Запоминающийся. И врет не банально – такую легенду сочинил!

Минувший сексуальный марафон не смог бы повторить никто. Ни один не сравнится с мощью и выносливостью Джеймса, который почти сутки неустанно присваивал мое тело, незаметно пробираясь в душу. Ощущение, словно эти выходные поставили на быструю перемотку: я прожила весь спектр возможных эмоций, а организм между делом вырабатывал стойкую зависимость от мужчины, внезапно появившегося в моей жизни.

Подняв попу с мягкой кровати, окидываю взглядом комнату в поисках футболки, потому как сверкать голыми сосками больше не кажется безопасным. Но стоит лишь выхватить боковым зрением клочок бумаги на комоде, как я бросаюсь в его сторону.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цитата принадлежит немецкому поэту и драматургу Фридриху Шиллерую

2

Извини, но мы не поставим твою любимый пластинку. – Прим. ред.

3

«Спикизи» (англ. Speakeasy) – нелегальные питейные заведения, в которых продавался крепкий алкоголь во времена сухого закона.

4

Аурелия – имя латинского происхождения, означающее «золотая», «позолоченная». Распространено в романских языках, ассоциируется с благородством и блеском.