Семечки

Евгения Максимова

Семечки

Пролог

— Знаешь, мне кажется жизнь сама определяет твою самую лучшую фотографию, – произнесла Даша после долгого молчания.

— В смысле? – едва улыбнувшись, отозвался Саша. Он уже успокоился после бурного выяснения отношений, которое завершилось в его пользу.

— Никто не будет делать плохую фотографию на памятнике. Вот та, что выбрали твои скорбящие родственники, та и самая лучшая за всю твою жизнь. Я иногда думаю: сделана ли та самая моя фотография или ещё нет?

— Дурочка, ты, Дашка, – Саша придвинулся ближе, так, что их плечи чуть коснулись друг друга, и продолжил: – Не думаю, что это так уж и важно. Важнее, прожить жизнь не зря, и, по возможности, хорошим человеком...

Даша тяжело вздохнула и откинулась назад, прижавшись к холодному гранитному камню с гравировкой какого-то скорбного стихотворения.

— Саш, я так устала от всего этого, – тихо зашелестел её голос. — От этих бесконечных скандалов, сцен ревностей, обид, молчаний, и неизменного примирения на кладбище. Почему ты всегда зовёшь меня сюда, чтобы поговорить?

— Не знаю. Как будто здесь становится всё проще, понятнее и не хочется врать. Как будто бы здесь не место секретам, – ответил он, пожав плечами.

— Не место? По-моему, нигде не хранится столько тайн, сколько погребено под этими плитами. Каждый холм – сундук с секретами, – возразила Даша, но в голосе её была лишь усталость.

— Да, но об этих секретах больше никто не говорит, а мы ещё пока можем говорить о своих. У меня, например, от тебя секретов нет. А у тебя? – Саша коротко глянул на неё, без претензий.

— Ага, как же! А что там за история с тайными посланиями, которые до безумия напугали соседскую девчонку? – игриво прищурясь, Даша подтолкнула его плечом.

— Мама рассказала, да? Просил же её не распространять эту жуткую историю, – говоря это, Саша закатил глаза, но улыбался.

— Надежда Николаевна неспециально, просто к слову пришлось, – оправдала Даша его маму, с которой у неё сложились достаточно тёплые отношения.

— Я просто хотел обратить на себя внимание, оставаясь инкогнито. Мне было одиннадцать, я думал таинственность нравится девчонкам, – засмеялся он, осторожно приобняв Дашу. – Я люблю тебя. Прости меня.

Саша ткнулся носом в рыжеватые локоны Дашиной головы и шумно втянул аромат шампуня, смешанного с её собственным запахом, по которому он так скучал.

— И ты прости меня, любимый, — отозвалась она еле слышно и погладила его по щеке. — Просто я боялась тебя потерять. Боялась, что с тобой что-то случится.

Долгожданное уютное молчание повисло над влюблённой парой, в очередной раз помирившейся в окружении тысяч застывших глаз. Саша думал о том, что «тихое» место вновь помогло ему найти нужные слова. Даша же уже не думала об их ссоре. Она думала о том, что же случилось с людьми, которые недвижимо наблюдали каменными глазами за ними всё это время. О том, какая тайна погребена в оградке напротив.

Думала она так, потому что с трёх фотографий на них смотрел как будто бы один человек – так сильно были похожи молодые мужчины, умершие с разницей в пару лет. С четвёртого свежего холма в бесконечную даль высившихся крестов смотрел мужчина постарше всё теми же жгуче-карими глазами. Казалось, что если бы жизнь позволила, то каждый из тех молодых мужчин с годами выглядел бы точно также.

Была и ещё одна причина, почему Даша не могла перестать думать об этой семье. На сырой, ещё рассыпчатой земле в большой застеклённой рамке стояла ещё одна фотография. Мужчина в окружении своих сыновей. Дашину теорию подтверждали и фамилия и отчества. Но сыновей было четверо. Этот четвёртый был значительно младше остальных, подросток лет четырнадцати. В спустившихся сумерках лицо его казалось Даше знакомым. В угловатом, ещё детском лице, в изгибе бровей, в прищуре хитрых, с наглецой глаз было что-то до боли родное. «В мире много похожих людей», – заглушила Даша внутреннюю тревогу.

— О чём думаешь? – прервал Саша её мысли.

— Да вон, о Курчатовых, – Даша махнула головой в направлении своего взгляда: — Интересно, что за тайна свела в могилу целую семью?

— Пойдём, а то уже стемнело совсем, – Саша встал и протянул руку своей возлюбленной, не глядя в ту сторону.

— Секреты мёртвых пусть останутся мёртвым. Нам о них знать ни к чему, — тихо добавил он.