Путь ведьмы. Печать Сумеречного Сада

А потом воздух в центре круга задрожал, сгустился — и из него выступил силуэт стража-мрачника. Но теперь он выглядел иначе: шерсть больше не казалась грязной и свалявшейся, а глаза, хотя и оставались желтыми, уже не пылали яростью — в глубине взгляда застыла усталость.

Существо медленно подошло и принюхалось к меду. Затем оно подняло взгляд на Элоизу — и в этом взгляде было что-то новое: не ярость, а глубокая, вековая усталость.

Дух сделал шаг вперед, и Элоиза вдруг увидела, что шерсть его не просто серая. Она когда-то была серебристой, как иней, но теперь потускнела от времени и горечи. Глаза, хоть и оставались желтыми, больше не пылали. В них мерцал слабый свет, словно угасающий костер.

— Ты помнил? — тихо спросила женщина.

Существо медленно качнуло головой. Оно отступило, фигура начала растворяться, становясь прозрачнее. Перед тем как исчезнуть окончательно, дух издал звук. Не рычание, а низкий, протяжный вздох, похожий на благодарность.

Земля едва заметно дрогнула под ногами. В тот же миг на поляне распустились цветы, которых здесь раньше не было — маленькие белые колокольчики с золотистыми сердцевинами.

Когда дух почти исчез, Элоиза уловила отголосок его памяти — короткий образ: древний лес, высокие деревья, а под ними — фигура в плаще, протягивающая руку к маленькому медвежонку. Рядом стояли люди с корзинами меда, склонив головы в знак уважения.

«Когда-то он защищал тех, кто чтил лес», — поняла Элоиза. — «А потом забыл, кто он есть».

— Он ушел? — шепотом спросил Лиам.

— Не ушел, — улыбнулась она. — Он вернулся к своей истинной сути. Теперь он снова будет охранять лес от тех, кто несет ему вред.

Орин с восхищением посмотрел на Элоизу:

— Ты не просто отпугнула чудовище. Ты исцелила его.

Лиам, все еще сжимая в руках пустую баночку, выдохнул с облегчением:

— Получается, он больше не нападет на людей?

— Если они будут уважать лес, — кивнула Элоиза. — Страж-мрачник теперь помнит свое предназначение. Он станет защищать тех, кто живет в гармонии с природой, и противостоять тем, кто наносит ей вред.

Охотник хлопнул юношу по плечу:

— Видишь, Лиам? Иногда победа — это не удар мечом, а слово, сказанное вовремя, или капля меда, положенная с уважением.

Юноша улыбнулся, впервые за долгое время почувствовав настоящую радость:

— Значит, я могу вернуться домой и рассказать отцу, что не только потерял мед, но и помог спасти лес?

— Именно так, — подтвердила Элоиза. — И твой поступок станет уроком для всех в деревне: даже маленький дар может изменить многое, если он идет от чистого сердца.

Они собрали вещи и двинулись обратно к дороге. Лиам теперь шел увереннее, опираясь на трость, которую смастерил Орин из крепкой ветки.

— Знаете, — заговорил юноша спустя некоторое время, — когда я полз по лесу, мне казалось, что все потеряно. Что я подвел отца, что никогда не стану настоящим пасечником… А теперь понимаю: настоящее испытание было не в том, чтобы доставить мед, а в том, чтобы понять его значение.

Орин одобрительно хмыкнул:

— Мудрые слова для такого молодого парня. Твой отец будет гордиться тобой.

Элоиза улыбнулась:

— Иногда путь к мудрости лежит через страх и ошибки. Главное — найти в себе силы подняться после падения.

***

Путники шли по узкой тропе. Высокие ели смыкались над головой. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви, рисуя на земле причудливые узоры. Орин внимательно осматривал землю в поисках следов, Элоиза срывала листья душицы, а Лиам, опираясь на трость, вдруг снова рассмеялся.

Орин обернулся:

— Опять какая-то история на уме, Лиам? Вижу по глазам — сейчас расскажешь что-нибудь эдакое.

Лиам загадочно улыбнулся:

— Да, есть одна! Про нашего пекаря, дядю Маркела. Тот еще чудак, скажу я вам, да еще и любитель всяких диковин.

Элоиза присела на пень:

— О, пекарь — это всегда интересно. Особенно если речь о хлебе. Рассказывай!

— Дело было зимой, в самый канун Зимнего праздника, — начал свой рассказ юноша. — Все в деревне готовились: украшали дома, варили медовуху, пекли пироги. Дядя Маркел, понятное дело, был нарасхват — ему заказали столько хлеба и булочек, что он три дня не выходил из пекарни.

Орин усмехнулся:

— Представляю. Небось, спал у печи, как медведь в берлоге.

Лиам продолжил, смеясь:

— Почти! Но самое смешное началось в ночь перед праздником. Маркел решил испечь особый каравай — огромный, с медом и орехами, для всего села. И не просто так, а с редким ингредиентом! Откуда-то раздобыл щепотку «весенней росы» — говорят, ее собирают только в полнолуние на опушке зачарованного леса.

Элоиза заинтересованно приподняла брови:

— «Весенняя роса»? Я слышала о ней — она придает еде особую силу и вкус. Но ее почти не достать…

— Вот именно! — быстро ответил Лиам. — Маркел решил, что если добавить ее в каравай, тот станет не просто хлебом, а символом праздника. Замесил тесто, всыпал щепотку росы, поставил в печь… А сам, уставший, присел на стул да и задремал.

Орин уже с любопытством спросил:

— И что же случилось?

Лиам:

— Просыпается он от дикого шума и яркого света! Открывает глаза — а в пекарне полно народу: соседи, дети, даже староста пришел. Все стоят и смотрят на печь, а из нее валит не обычный дым, а разноцветный — синий, розовый, золотистый! И блестки, словно искорки фейерверка, кружатся в воздухе.

Элоиза, широко раскрыв глаза, прошептала:

— Магия «весенней росы» пробудилась при перегреве!

Лиам, кивая и хохоча, ответил:

— Именно! Печь раскалилась докрасна, каравай превратился в угольки, а магия, которая должна была сделать его волшебным, вырвалась наружу. Дым поднимался над деревней, как праздничный салют, блестки осыпались на крыши — дети визжали от восторга, кричали: «Чудо! Чудо!»

— Ну и ну! Маркел, небось, перепугался? — расхохотался Орин.

— Он выскочил на порог, весь в муке, с лопатой для хлеба, и заорал: «Не надо воды! Это не пожар, это шедевр… немного вышел из-под контроля!» — сквозь смех сказал юноша.

Все трое громко расхохотались.

— И что дальше? — спросил охотник.

Лиам продолжил рассказ:

— Дальше — самое смешное. Староста, вместо того чтобы отругать Маркела, хлопнул его по плечу и говорит: «Раз уж так вышло, пеки новый каравай, а мы пока медовухи выпьем да посмотрим на волшебные блестки!» В итоге праздник удался на славу: Маркел испек свежий хлеб к утру, а разноцветные блестки еще три дня мерцали на снегу, напоминая всем о «волшебном каравае».

Элоиза, вставая и отряхивая платье, произнесла:

— Вот это история! Теперь понятно, почему в вашей деревне так любят дядю Маркела.

— Еще бы! — весело ответил Лиам. — Он потом даже табличку над печью повесил: «Осторожно: шедевры могут устроить фейерверк!»

Орин хлопнул юношу по плечу:

— Молодец, Лиам, поднял настроение. Теперь идти будет веселее.

Юноша улыбнулся и бодро зашагал вперед, уже придумывая, какую еще забавную историю рассказать своим спутникам.

К вечеру третьего дня деревья начали редеть. Путники вышли на широкую дорогу, ведущую к воротам Веридики. Город уже виднелся впереди: его крыши, башни и дымы очагов поднимались над лесом.

— Вот мы и добрались, — сказал Орин, потягиваясь.

Веридика предстала перед путниками во всем величии. Высокие каменные стены, увенчанные зубцами, окружали город. Массивные дубовые ворота, окованные железом, охранялись двумя стражниками. На шлемах воинов мерцали последние лучи солнца. Один из стражников, с густой рыжей бородой, лениво опирался на алебарду. Другой — молодой, с веснушчатым лицом — внимательно разглядывал приближающихся путников.

За воротами раскинулась запутанная сеть улочек. Узкие мощеные переулки вились между домами разной высоты. Первые этажи занимали лавки и мастерские с яркими вывесками; верхние этажи — жилые помещения с резными балконами, украшенными цветами в глиняных горшках. Кое-где виднелись двухэтажные каменные дома зажиточных горожан с черепичными крышами. Вдали, на холме, возвышался собор с позолоченным куполом и высокая Центральная башня Времени.

Воздух Веридики был насыщен ароматами. Запах свежевыпеченного хлеба смешивался с пряными нотами специй, сладковатым ароматом меда и воска, легким дымком от очагов… Люди спешили по своим делам. Торговцы в ярких кафтанах громко зазывали покупателей. Мастеровые в фартуках несли инструменты. Дети бегали между прилавками, смеясь и перекликаясь. Дамы в пышных юбках и кружевных чепцах прогуливались под руку с кавалерами.

Орин окинул взглядом оживленную картину и повернулся к спутникам:

— Ну что, ребята, здесь мы и расстанемся. Лиам, ты останешься здесь или пойдешь дальше?

— Останусь, — решил юноша. — Нужно сообщить отцу, что я жив, и придумать, как возместить потерянный мед. Может, староста даст мне работу на время.

— Знаешь, Лиам, я тоже останусь в Веридике на пару дней. У меня полный мешок отличных шкур — надо сдать их в меховую лавку старого Боррика. Да и, раз уж так вышло, подожду, пока твои родные приедут за тобой. Негоже мальчишке одному разбираться со всеми бедами после такого испытания.

Лиам просиял:

— Правда? Спасибо, господин Орин!

Элоиза достала из сумки небольшой мешочек с травами:

— Возьми. Здесь ромашка, мята и немного тысячелистника. Если заваривать по щепотке, поможет от усталости и тревоги. И… береги себя.

Лиам покраснел от смущения:

— Спасибо… Большое спасибо вам обоим. Я никогда не забуду, что вы для меня сделали.

Орин добродушно усмехнулся:

— Да ладно тебе, парень. Просто так вышло, что судьба свела нас в нужный момент. А теперь — иди, найди нам место на постоялом дворе. Завтра я помогу тебе написать письмо отцу, и мы отправим его с первым же гонцом.

Элоиза мягко улыбнулась:

— И помни: если когда-нибудь снова столкнешься с чем-то странным или опасным, не бойся искать помощи. Мир не так одинок, как кажется в час беды.

Лиам кивнул, сжимая в руке мешочек с травами:

— Я запомню. И… спасибо, что научили меня видеть больше, чем просто мед или лес.

— Верно, — подтвердила Элоиза. — И эта связь — то, что делает нас сильнее.

Орин похлопал юношу по плечу:

— Ну, иди. Я помогу Элоизе устроиться и вернусь.

— Хорошо! — Лиам выпрямился, впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему взрослым.

Он развернулся и зашагал к воротам города, то и дело оглядываясь и махая рукой. Орин и Элоиза смотрели ему вслед, пока фигура юноши не смешалась с пестрой толпой на улице.

Когда Лиам скрылся из виду, охотник повернулся к травнице:

— Знаешь, Лои… Это было что-то особенное. Не просто приключение — урок. Для всех нас.

Элоиза задумчиво кивнула:

— Да. Иногда, чтобы исцелить лес, нужно сначала исцелить чью-то душу. Лиам теперь тоже это знает.

— И в том, чтобы рядом оказались те, кто поможет встать на ноги, — добавил Орин. — Пойдем, найдем тебе ночлег. Завтра будет новый день — и новые дела.

Они двинулись вдоль городской стены, выбирая дорогу к ближайшей гостинице. Солнце уже почти скрылось за крышами домов, отбрасывая длинные тени. В воздухе витал запах печеного хлеба, свежей выпечки и далекого моря. Город жил своей жизнью — шумной, яркой, полной надежд.

Элоиза вдохнула глубже:

— Веридика… Здесь так много энергии. Словно каждый камень помнит сотни историй.

— А мы только что добавили к ним одну, — усмехнулся Орин. — Интересно, будут ли ее рассказывать через годы? Про пасечника, охотника и травницу, которые исцелили дух леса…

— Может, и будут, — улыбнулась Элоиза. — Главное, чтобы история дошла до Лиама и его отца. Чтобы они знали: мед — это не просто сладость. Это связь.

Охотник кивнул:

— Связь, которую стоит беречь. Пойдем. Ночь скоро, а завтра нас всех ждет много дел.

Они свернули в узкий переулок, ведущий к вывеске с изображением золотого колоса — знаку одной из лучших гостиниц Веридики. Ветер донес до них смех детей, звон колокола и далекие звуки уличного музыканта. Город принимал новых гостей, обещая им отдых и новые возможности.

Глава 4.

Элоиза выбрала небольшую таверну «У старого дуба». Вывеска с изображением раскидистого дерева висела над деревянной дверью в тихом переулке недалеко от городских ворот.

Хозяйкой оказалась дородная женщина лет сорока пяти с добрым лицом и живыми карими глазами. Седые волосы были убраны под белоснежный чепец, а на поясе висели связка ключей и ложка для размешивания похлебки.

— Добро пожаловать, милая! — приветствовала она гостью. — У нас чисто, сытно и недорого. Что желаете: ужин и комнату на ночь?

— Да, пожалуйста, — устало улыбнулась Элоиза.

Марта подмигнула:

— А я сразу вижу — вы не простая путница. Глаза у вас… внимательные, как у тех, кто умеет слушать мир. Не травница ли часом?

Элоиза слегка удивилась:

— Да, я травница и целительница. Но как вы догадались?

Марта рассмеялась, и морщинки вокруг ее глаз собрались в веселые лучики:

— Двадцать лет держу таверну — всякого навидалась. У травников взгляд особый: они не просто смотрят, а подмечают. Да и запах у тебя характерный — зверобой, ромашка, еще что-то…

Она хлопнула в ладоши:

— Сейчас подам наш фирменный ужин: жаркое из кролика с картошкой и грибами, свежий хлеб, сыр и малиновый морс. А после покажу комнату. И знаете что? За травницу — скидка. Люблю людей, которые с природой на «ты».

Ужин оказался восхитительным. Мясо таяло во рту, картошка была рассыпчатой, а грибы придавали блюду особый лесной аромат. Элоиза ела медленно, наслаждаясь теплом очага и уютом заведения. Вокруг шумели другие посетители: купцы обсуждали сделки, ремесленники делились новостями, странники обменивались дорожными историями.

После ужина хозяйка повела гостью наверх по скрипучей деревянной лестнице:

— Вот ваша комната, милая. Не дворец, конечно, но чисто и тепло.

Комната была небольшой, но очень уютной. В центре стояла широкая кровать с пуховым матрасом и льняным бельем — сразу хотелось прилечь. У стены примостился старинный сундук, на столике — кувшин с прохладной водой и стакан. На полке ждали своего часа потрепанные книги о дальних странствиях и волшебных сказках. Тяжелые занавески скрывали шумную таверну за окном. Зажженная Мартой лампа разливала мягкий, теплый свет.

— Если что понадобится — зовите, — сказала хозяйка. — Утром подам завтрак: кашу с медом, творог и чай с мятой. Доброй ночи, милая.

— Доброй ночи и спасибо, — поблагодарила Элоиза.

Оставшись одна, она приблизилась к окну, приоткрыла занавеску и посмотрела на вечерний город. Вдали, на холме, мерцали огни собора, а внизу, на улицах, еще сновали запоздалые прохожие. Она глубоко вдохнула — усталость дня отступала. Завтра новый день, новый этап пути к «Сумеречному саду». Но сейчас можно просто отдохнуть и насладиться теплом и покоем.

Элоиза уснула быстро — усталость от долгого пути взяла свое. Теплая постель, приглушенный гул голосов из зала внизу и аромат сухих трав, развешанных хозяйкой по углам, действовали успокаивающе.

Но около полуночи ее разбудил странный звук — не просто шум, а будто бы треск статического электричества, сопровождаемый слабым голубоватым свечением под дверью. Гостья села на кровати, прислушалась. Свечение усилилось, пробиваясь сквозь щели, а затем раздался испуганный крик Марты.

Элоиза вскочила, накинула плащ и выбежала в коридор. Воздух вокруг хозяйки таверны мерцал серебристыми искрами. Посуда на полках дрожала и позванивала, будто от невидимой вибрации. Лампы мерцали, то разгораясь ярче, то почти затухая. По полу скользили причудливые тени, напоминающие танцующих существ.

— Марта! — Элоиза подбежала к хозяйке, которая стояла у лестницы, прижавшись к стене, в глазах застыл ужас. — Что случилось?

— Я… я вышла проверить, все ли в порядке внизу, — дрожащим голосом ответила Марта. — А потом вдруг это… эти огни, этот гул… Что это, дитя? Колдовство?

Травница внимательно осмотрела пространство. Она почувствовала слабый, но отчетливый поток магической энергии — он исходил откуда-то из подвала.

— Не знаю точно, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Но это что-то волшебное. И оно не злое — скорее беспокойное, неуравновешенное.

Она прикрыла веки, сосредоточилась и прошептала заклинание очищения, которое учила еще в детстве. Из ее ладоней полился мягкий золотистый свет, окутывая помещение и рассеивая серебристые искры. Вибрация утихла, лампы перестали мерцать, тени исчезли.

— Что ты сделала? — прошептала Марта, все еще дрожа.

— Успокоила энергию, — объяснила Элоиза. — Похоже, в подвале таверны есть какой-то древний артефакт или источник силы. Возможно, он проснулся из-за какого-то внешнего воздействия — например, фазы луны или геомагнитного возмущения.

Хозяйка вздохнула с облегчением:

— Спасибо тебе, милая. Я бы со страху умерла, если бы не ты.

— Давайте проверим подвал, — предложила травница. — Я попробую локализовать источник и стабилизировать его, чтобы такое больше не повторилось.

В подвале они обнаружили старый каменный кувшин, покрытый выцветшими рунами. Он стоял на полке среди прочих хозяйственных вещей, видимо, много лет оставаясь незамеченным.

— Вот он, — указала Элоиза. — Видели эти знаки? Это древний защитный символ. Видимо, когда-то кувшин использовали для хранения чего-то необычного.

Травница осторожно провела над ним руками, шепча слова успокоения. Руны слабо засветились в ответ и затем погасли.

— Теперь он снова спит, — улыбнулась Элоиза. — Но лучше поставить его в более укромное место, подальше от оживленных помещений.

Дородная женщина благодарно сжала ее руку:

— Оставайся у нас подольше, прошу. Кормить буду от души, да и поговорить есть о чем — ты столько знаешь!

— Увы, я не могу задерживаться, — покачала головой Элоиза. — Меня ждет путь к «Сумеречному саду».

Марта замерла — глаза расширились:

— К «Сумеречному саду»? Так это ведь… — она понизила голос. — Говорят, там когда-то жила одна ведьма — Софена. Могущественная, но странная. Я была девчонкой, когда она исчезла из города. Люди шептались, что она не просто уехала, а… ушла в иное место. Что ее дом — не просто дом, а дверь.

Элоиза насторожилась:

— Дверь куда?

Хозяйка таверны пожала плечами:

— Кто знает? Может, в мир духов. Может, в хранилище древних знаний. Но одно точно: те, кто пытался туда проникнуть без приглашения, возвращались… не такими, как прежде. Или не возвращались вовсе.

Она вздохнула:

— Прости, милая, не хотела пугать. Просто… этот кувшин. — Она украдкой указала на артефакт. — Я нашла его лет двадцать назад, когда перестилала пол в подвале. На нем были те же руны, что на печати твоего письма. — Она указала на конверт с печатью «Корней и рун», который Элоиза оставила на столе. — Я тогда не придала значения, а теперь вот… странное совпадение, правда?

— Ты думаешь, кувшин как-то связан с Софеной? — тихо спросила Элоиза.

Марта наклонилась ближе, почти шепотом:

— Не просто связан. Я слышала, что Софена перед уходом раздала часть своих артефактов по городу — «чтобы корни не теряли связь с ветвями», так она сказала. Может, этот кувшин — один из них? Хранил силу, оберегал мою таверну, пока что-то не пробудило его… или пока ты не появилась.

Хозяйка улыбнулась:

— Ты добрая душа. Пусть дорога будет легкой.

***

Рассвет окрасил крыши Веридики в нежно-розовый цвет. Элоиза спустилась в общий зал, где Марта уже хлопотала у печи. Увидев гостью, хозяйка тепло улыбнулась:

— Доброе утро, спасительница! Как спалось?

— Хорошо, спасибо, — ответила травница. — А вы как себя чувствуете?

— Гораздо лучше, — Марта поставила перед ней миску горячей овсянки с медом и ягодами и чашку душистого чая. — Ты сотворила чудо вчера.

После завтрака Элоиза собрала вещи. Хозяйка вручила ей сверток:

— Возьми, в дороге пригодится.

— Благодарю вас, — травница обняла хозяйку. — За все: за ночлег, за ужин, за доброту.

— Возвращайся, когда сможешь, — сказала Марта. — Для тебя всегда найдется место и кусок хлеба.

Выйдя за ворота Веридики, Элоиза остановилась на мгновение, оглядываясь на город. Дымы очагов поднимались в ясное небо, на улицах уже кипела жизнь: торговцы раскладывали товары, дети бежали в школу, ремесленники открывали мастерские.

Дорога к Вель Тарину петляла среди холмов и рощ. Воздух был свеж, пахло влажной землей и цветущими кустарниками. Элоиза шла неторопливо, наслаждаясь тишиной и красотой природы. Время от времени она останавливалась, чтобы отдохнуть или сорвать целебный цветок для пополнения запасов. Иногда она замечала следы зверей на мягкой земле или слышала пение редких птиц.

За очередным поворотом тропы травница услышала лай собак и громкие голоса. Она остановилась и прислушалась. Лай приближался — кто‑то явно гнал зверя в ее сторону.

Из перелеска на тропу выскочил маленький волчонок. Он замер на мгновение, испуганно озираясь, а за ним показались два пастушьих пса и двое пастухов с длинными посохами.

— Вот он! Держи! — крикнул один из пастухов.

Псы бросились к волчонку. Тот в панике метнулся в сторону, но один из псов настиг его и схватил за загривок. В этот момент Элоиза заметила, что на шее волчонка блеснуло что‑то металлическое.

— Стойте! — громко крикнула она, выходя вперед. — Не трогайте его!

Пастухи остановились, удивленно глядя на незнакомку.

— Да ты глянь, это же волчонок! — возмутился старший мужчина с рыжеватой бородой. — Он вчера наших ягнят пугал, все стадо разбегалось!

— И штука на нем какая‑то странная, — добавил младший, щуплый парень с веснушками. — Видал? Блестит, будто колдовская.

Элоиза подошла ближе, осторожно протянув руку к волчонку. Пес отпустил его, послушно отступив по команде хозяина. Травница присмотрелась: предмет на шее зверя действительно был необычным — тонкие серебряные звенья с выгравированными рунами слабо пульсировали голубоватым светом.

— Это магический ошейник, — тихо сказала она. — Он подавляет волю и причиняет боль. Видите, как руны светятся?

— Мы его не надевали, — оправдывались оба пастуха. — Нашли волчонка в лесу неподалеку, думали, может, чей‑то сбежавший пес…

В этот момент из перелеска донесся низкий предупреждающий рык. На опушке появилась волчица — мать волчонка. Она прижала уши к голове, глаза горели тревогой.

Элоиза залюбовалась ее окрасом: мех переливался оттенками серебра с едва заметными голубоватыми бликами. По спине шла темная полоса, напоминающая Млечный Путь, а кончики ушей отливали жемчужным блеском. Волчонок унаследовал редкую расцветку: в его пушистой шерстке уже угадывались серебристо‑голубые тона.

«Не просто волчица, — мелькнуло в голове у травницы. — В ней чувствуется древняя магия…» Она присмотрелась внимательнее, используя свое чутье. И действительно: вокруг волчицы витала едва уловимая аура — словно мерцание морозного воздуха в лунную ночь. От нее исходило слабое голубоватое свечение, заметное лишь при пристальном взгляде. Когда волчица сделала шаг вперед, под ее лапами замерцали крошечные искорки, тут же растаявшие в траве.

— Посмотрите на ее шерсть… — тихо сказала Элоиза, обращаясь к пастухам. — Видите, как она мерцает? И узоры на спине… Это не случайность. Перед нами не обычная волчица, а хранительница древнего рода, в котором передается магия лунного света.

Старший пастух охнул:

— Так вот почему на волчонка ошейник надели!

— Именно, — подтвердила Элоиза. — Кто‑то охотится за магическими существами. Вероятно, эти люди хотели поймать детеныша, чтобы через него выйти на мать — ее сила куда мощнее. Возможно, планировали подчинить волчью стаю своей воле или использовать их магию для каких‑то темных ритуалов.