Приключения в Золотарёвке

Ирина Тялина

Приключения в Золотарёвке

Глава 1.

Те, кто не помнит прошлого,

обречены повторять его.

(Джордж Сантаяна)

Платон проснулся рано. Стоял ноябрь, за окном было совсем темно. Он перевёл взгляд на часы, стоявшие на столе, — те высвечивали зелёным цифры: без четверти восемь. Мальчик потянулся. Сегодня они с классом должны были ехать на экскурсию в Золотарёвское городище.

За дверью послышались шаги, она приоткрылась, впуская в комнату луч электрического света и папину тень. Отец пригляделся в темноте и, увидев сияние Платошиных глаз, улыбнулся:

— Проснулся? — скорее подытожил, чем спросил он. — Вот и хорошо. Завтрак уже готов, так что давай быстро в ванную и за стол, а то опоздаешь к автобусу.

Платон не стал себя уговаривать: мигом вскочил и побежал умываться. За столом его ждал обычный завтрак: каша и чай с куском пиццы. Мальчик долго ковырялся с овсянкой, которую терпеть не мог, и нарочито тянул время, ожидая, когда папа произнесёт: «Ну раз не хочешь, не ешь».

Зато с пиццей Платон управился быстро: упихал кусок за обе щеки и запил чаем. Покончив с завтраком, он вышел из-за стола и направился одеваться. Папа подгонял его, поглядывая на часы. Наконец Платон справился с замком на куртке и, взглянув на себя в зеркало, обернулся к отцу. Тот терпеливо ждал у двери:

— Ну что, готов? Пошли, — сказал он и открыл дверь в большой просторный коридор, а затем — к лифту.

У дома была припаркована папина машина. Усевшись сзади, Платон пристегнул ремень и терпеливо ждал, пока отец прогреет двигатель: ночью был мороз, поэтому тот не торопился трогаться.

— Мы не опоздаем? — не выдержал Платон.

— Успеем, время ещё есть, — отозвался папа.

Минуты через три машина тронулась. Платон смотрел в окно. Мелькал знакомый пейзаж — за три года учёбы он уже знал маршрут наизусть и в деталях мог рассказать, что будет за каждым поворотом. Вскоре за стеклом показались стены родной школы, а у ворот стоял большой автобус, на котором предстояло отправиться в путешествие.

Платону только что исполнилось одиннадцать лет. Он учился в четвёртом классе и жил в небольшом приволжском областном центре — Пензе. Город ничем не выделялся среди других областных центров, жил своей провинциальной размеренной жизнью, и сам Платон был обычным одиннадцатилетним школьником. Он увлекался шахматами, ходил на плавание, в свободное время любил поиграть в компьютерные игры и, конечно, много читал. Ему нравились книги про героев Древней Греции, а ещё у него была увлекательная детская историческая энциклопедия — он мог часами перелистывать страницы, выискивая новые факты из истории России.

Около автобуса толпились одноклассники и пришедшие проводить детей родители. Среди этой суетливой толпы Платон с папой заметили Татьяну Николаевну — учительницу. Та тоже их увидела и подозвала. Сделав пометку в тетради, она перевела взгляд на отца Платона:

— Приедем обратно примерно в 18 часов. Прошу не опаздывать, Антон Александрович.

— Да, конечно, — согласился тот. — Предупредите, когда будете подъезжать.

— Я позвоню или пришлю смс. Будьте на связи, — сказала она.

Двери автобуса открылись, и ребята стали забираться в салон, рассаживаясь по местам. Татьяна Николаевна дождалась, пока все усядутся, пересчитала детей, сверила со списком и дала водителю сигнал. Автобус тронулся, ребята бросились к окнам, чтобы помахать родителям. Машина выкатила за поворот и начала набирать скорость.

Платон уселся на сиденье и достал небольшой рюкзачок, куда папа уложил перекус. Увидев конфеты, он обрадовался: одну развернул и отправил в рот, а другую протянул сидящему рядом другу Вадиму. Тот улыбнулся и в ответ подал небольшую грушу.

В автобусе стало шумно, сидеть на месте не хотелось, особенно мальчикам. Татьяна Николаевна решила немного отвлечь ребят. Она вышла вперёд и предложила:

— А давайте споём!

Она запела, и дети хором подхватили. Шофёр улыбнулся, поглядывая в зеркало: песни слушать было куда приятнее, чем озорной визг и писк.

Примерно через полчаса автобус свернул с трассы, выехал на просёлочную дорогу и, проехав километров шесть, остановился на стоянке возле небольшого кафе, где уже были припаркованы другие автобусы и машины. Надев куртки и рюкзачки, Вадим и Платон вышли вместе с остальными и, выстроившись в колонну по двое, направились в сторону разрушенной Золотарёвской крепости. Идти пришлось три-четыре километра пешком, да ещё в гору. Ребячий говор постепенно стих: для многих дорога оказалась нелёгкой.

Наконец показалась огромная поляна и руины старой крепости. Ребята увидели группу людей в доспехах, с тяжёлыми копьями и мечами — и замерли. Мощь рыцарских доспехов, блеск стальных клинков, завораживающая красота щитов с гравюрами в виде гербов старинных русских городов и княжеских родов — всё это приводило юные сердца в трепет.

Детям разрешили подойти ближе и, к их радости, не только рассмотреть оружие, но и потрогать его. Платон попытался поднять меч, но тот оказался слишком тяжёлым — мальчик едва смог оторвать его от земли. Примерили они и шлемы — те тоже были громоздкими и тяжёлыми. Поэтому, когда началось представление, ребята пришли в восторг, наблюдая, как в руках опытных воинов эти неподъёмные мечи и копья казались лёгкими и изящными.

Зрителей становилось всё больше, и Татьяна Николаевна беспокойно оглядывалась на свой класс, боясь, как бы кто не затерялся в толпе. Платон потягивал сок, следя за сражением, пока Вадим не потянул его за рукав. Обернувшись, он увидел, что друг нетерпеливо поглядывает по сторонам.

— Платон, там сладкую вату продают, — прошептал он на ухо приятелю.

Платон огляделся и заметил недалеко от того места, где они стояли, небольшую деревянную постройку, возле которой выстроилась очередь из мальчишек и девчонок.

— Вот здорово, пошли! — сказал Платон и осекся.

Вадим удивлённо посмотрел на друга.

— Татьяну Николаевну надо бы предупредить, — объяснил Платон.

— Да мы быстро! — потянул его Вадим.

Печально взглянув в сторону учительницы, Платон вздохнул и нехотя поплёлся за приятелем. Получив из рук продавца сладкую вату, они отошли от ларька. Солнце вышло из-за туч, и лес, ещё не успевший сбросить пожелтевшую листву, засиял осенней красотой, янтарным светом притягивая взгляд каждого, кто ступал под его кроны.

— Ух ты! — протянул Вадим. — Давай наберём листьев для гербария.

Платон покачал головой:

— Влетит нам от Татьяны Николаевны, ещё отцу пожалуется.

— Да мы быстро, — не унимался Вадим, — она и не заметит.

— Ладно, — сдался Платон, — одна нога здесь, другая там.

Они бегом пересекли поляну, отделявшую их от леса, и, добежав до первых деревьев, принялись собирать листья. Платон, в отличие от Вадима, не торопился: разыскивал в траве необычные экземпляры и отобрал пять самых красивых — для своей подруги Маши. Вадим за это время набрал целую охапку и с улыбкой поглядывал на друга, который, как ему казалось, оказался менее удачливым.

— Ну что, пошли назад, — предложил он, — а то и вправду Татьяна Николаевна нас хватится.

Но Платон стоял как вкопанный, широко раскрыв глаза, и смотрел куда-то вглубь леса. Вадим оглянулся и тоже замер. Пространство между ближайшими берёзами словно перерезала странная синяя молния, зажужжавшая, будто электрическая дуга. Потом дуга с шумом разомкнулась и исчезла, выбросив из себя мальчишку лет четырнадцати. Тот несколько секунд оглядывался и наконец перевёл взгляд на двух перепуганных ребят.

— День сегодня какой? — спросил он.

Мальчишки переглянулись, не понимая, чего он от них хочет, да и вообще — что происходит.

— Год какой, спрашиваю? — нетерпеливо повторил незнакомец, глядя то на ребят, то на сражающихся неподалёку воинов.

— Две тысячи двадцать шестой, — выдавил из себя Вадим.

— Тьфу ты! Хранитель, похоже, успел меня засечь. А это что у вас, театральное шоу, что ли? — продолжал выспрашивать странный парень.

— Ну да, — решился ответить Платон. — Здесь на этом месте сражение произошло, против монголов.

— Это я и без вас знаю. Хотел увидеть всё своими глазами, как там и что происходило, а хранители запретили.

— Что ещё за хранители? — спросил Вадим.

— Хранители времени, — ответил тот, а потом, словно опомнившись, рассмеялся: — Ой, забыл! В ваше время ещё не открыли временной портал. А я-то думаю, что вы на меня смотрите как на диковинку.

Позади парня снова вспыхнула синяя молния и зажужжала электрическая дуга. Паренёк невольно отскочил и оказался рядом с мальчишками.

— Хранитель, — вымолвил он испуганно.

Его страх передался Платону и Вадиму, и они, не сговариваясь, спрятались за спину странного незнакомца, боясь встречи со страшным хранителем. Но встреча не состоялась. Вокруг вспыхнул яркий свет. Платон инстинктивно схватил за руку Вадима, а другой рукой вцепился в рукав нового знакомого. Когда он открыл глаза, всё вокруг изменилось. Они стояли втроём, всё так же держась за руки, посреди заросшей деревьями и кустарниками непроходимой чащи. Незнакомец огляделся и, увидев рядом двух мальчишек, чертыхнулся и схватился за голову:

— Какого чёрта вы ухватились за меня? Вы понимаете, что наделали? Вы перенеслись на восемьсот лет назад и попали в самое пекло. Здесь скоро начнётся сражение, и все, кто будет в этой крепости, погибнут.

— Так это ты нас сюда перенёс? — догадался Вадим.

— Ну да, — согласился парень и виновато вздохнул, поглядев на ребят. — Не надо вам было за меня прятаться. Вы попали в поле временного портала, и я вас нечаянно утащил вместе с собой.

— Ну так давай назад вернёмся, — тут же предложил Платон. — Доставай свой прибор и возвращай нас.

— Вот в том-то и беда, — парнишка вытащил из кармана странный прибор. Со стороны его можно было принять за старый пульт от телевизора, если бы не крошечный синий кристалл, впаянный в корпус. — Аккумулятор сел, заряжаться теперь целый день, а монголы будут здесь уже завтра. Нам бежать надо. За крепостными стенами укроемся, там есть шанс спастись. А здесь сейчас войска монголов пойдут — и нам не выжить.

Он досадливо покрутил прибор в руках. На маленьком табло, спрятанном под кристаллом, тускло моргала красная точка — полный разряд. Незнакомец сунул прибор обратно в карман и поднял глаза на перепуганных ребят.

— Вас как хотя бы зовут? — спросил он, видя, что те готовы расплакаться от страха.

— Я Вадим, — всхлипывая, ответил мальчик, — а он Платон, — указал он на товарища.

— А я Сашка, — представился паренёк и, махнув рукой, направился вперёд, приглашая ребят следовать за ним.

Глава 2

Примерно через полчаса они вышли к дороге. Там творилось столпотворение. Обозы тянулись вереницей. Разношёрстное местное население, спасаясь от надвигающихся полчищ хана Батыя, спешило укрыться за стенами крепости, пряча свой небогатый, добытый тяжёлым трудом урожай и нажитый скарб. Когда трое отроков показались из леса, обоз, на котором восседал бородатый мужчина лет тридцати пяти, поравнялся с ними и остановился.

— Вы чада, чьих будете? — спросил мужчина, удивлённо разглядывая странно одетых мальчишек.

— Мы сироты, у ворожеи Агнеды жили. Она велела нам в крепость бежать, — ответил без тени сомнения Александр.

— А сама что же — не пошла, осталась? — встревожился мужчина.

— Сказала, что незваным гостям подарок готовит.

— Вот отчаянная баба, пропадёт! — воскликнул мужчина. — А её талант сейчас в крепости ох как нужен.

— Обещала потом прийти, — отозвался Сашка, не моргнув глазом.

«Врёт, как по писаному», — подумал про себя Платон.

— Ладно, прыгайте на телегу, — предложил мужчина, — а то гляжу, путь проделали немалый, устали небось.

— Есть малость, — согласился Сашка и кивнул спутникам, чтобы те взбирались, а затем запрыгнул сам.

И только сейчас Платон заметил в телеге старую худющую бабку и девочку лет восьми. Девчушка попятилась, испуганно глядя на незваных гостей огромными голубыми глазами. Платон улыбнулся, снял рюкзак, достал апельсин и протянул девочке. Та недоверчиво посмотрела на незнакомого мальчишку, потом перевела взгляд на бабушку: можно ли взять? Старушка улыбнулась и что-то прошептала ей на ухо. Девочка кивнула, одарила Платона благодарной улыбкой, взяла апельсин и тут же спрятала в карман.

Вдали показались стены деревянной крепости. Ребята невольно привстали, разглядывая величественное сооружение на холме. Вокруг простиралась гладь залитого водой оврага и глубокого рва. К крепостным воротам вели несколько дорог. Огромные стены из массивного дуба поднимались на высоту современного четырёхэтажного дома.

Перед крепостью велись земляные работы. Трудились и женщины, и старики, и даже подростки. Руководили земляными работами воины с необычной внешностью: светлые волосы и голубые глаза сочетались у них с характерными монголоидными чертами лица.

— Кто это? — удивлённо спросил Платон у Александра.

— Это кыргызы, они с Енисея пришли, бежали от монголов. Тут настоящее межнациональное братство сложилось перед лицом общей опасности. Сейчас увидишь в крепости — кого только нет.

— А ты откуда всё это знаешь? — поинтересовался Платон.

— Так я археолог, — ответил Сашка, но вдруг смутился и добавил: — Ну, не совсем, в общем, помогаю им. Изучаю историю, но теперь мы для достоверности используем временной портал и можем воочию наблюдать события.

— А кто такой хранитель? — не унимался Платон.

Сашка задумался, подбирая слова.

— Ну, вроде сторожа, — нашёлся он. — Тот смотрит, чтобы путешественники во времени не смогли изменить будущее. Какое-нибудь нелепое совпадение — и история пойдёт другим путём, а то и вовсе некоторые люди могут исчезнуть.

— Как это? — удивился Платон.

— Представь: сражаются двое. Один должен погибнуть, а тут появляется чудак из будущего и вместо того воина гибнет другой. Тогда наследники победителя не родятся, и история начинает меняться. Потому и приходят хранители — наводят порядок.

Платон задумался, потом пожал плечами:

— Значит, хранитель не злой? Тогда почему ты убегаешь от него?

Сашка лукаво взглянул на пытливого знакомого и почесал затылок.

— Понимаешь, Платон, — принялся оправдываться он, — я поспорил накануне с одним аспирантом насчёт некоего оружия, найденного при раскопках. Это булава, выкованная из стали, которую делают под высоким давлением. Учёные провели эксперимент и сказали, что она, скорее всего, изготовлена в конце двадцатого века в Швейцарии. Как она попала на раскопки в Золотарёвское городище — никто не знает. Вот я и решил проверить, использовали ли защитники крепости такое вооружение.

— Так ты сюда без разрешения прибыл? — догадался Платон.

— Ну да, — отозвался Сашка, — я не думал, что они меня так сразу хватятся. Думал, успею туда и обратно — никто не заметит. А видать, с возвращением заминка вышла, поэтому и подключили хранителя.

— Ух и нагорит тебе теперь, — подумал вслух Платон. — И нам тоже достанется: мы ушли, учительницу не предупредили, теперь нас ищут.

— Да не переживай, — решил поддержать его Сашка. — Я верну вас назад так, что никто не заметит вашего отсутствия. Вот только аккумулятор зарядится — и мы дома.

— И долго он будет заряжаться? — спросил Вадим, молчавший до этого.

— Придётся до завтрашнего вечера подождать — видишь, погода какая. В ваше время можно было от электричества зарядить, а тут только через солнечную батарею. Завтра с утра поставлю прибор на зарядку, сейчас уже темнеет. К обеду, думаю, отправлю вас домой. Только дома никому не рассказывайте, — предупредил Сашка, а потом махнул рукой и рассмеялся. — Хотя вам всё равно не поверят. Скажут — выдумали.

За разговором незаметно подъехали к крепостным воротам. У ворот стояли русские дружинники — Платон сразу узнал их по кольчугам и шлемам. Ефим, видимо, был здешним, и его пропустили без расспросов. Проехав немного, он свернул в узкую улочку и остановился у небольшой деревянной избы. Навстречу выбежала женщина и кинулась к телеге.

— Слава Богу, — прошептала она, крестясь. — Что так долго, Ефим? Басурмане, говорят, на подходе, я уж извелась вся. Не знала, что и думать.

— Ну, видишь, Настасья, всё в порядке, — строго ответил мужчина. — Чего причитать? Давай зови гостей в дом. Это Агнеда своих учеников прислала. Покормить бы всех надо, собирай на стол. Да мечи всё из печи, угощай, чем бог послал. Я их после в казармы сведу — там разместят и к делу подключат.

— Вам годков-то сколько? — неожиданно обратился он к ребятам.

— Одиннадцать, — хором ответили Вадим и Платон.

— Мне четырнадцать, через месяц будет, — улыбнулся Сашка, заметив, как округлились глаза Ефима.

— Ничего себе! — изумлённо произнёс мужчина, разглядывая не по годам рослых пацанов. — Это вас где таких делают?

— Уж такие уродились. Родителей я даже не помню, а они и подавно. Совсем малышами были, когда Агнеда нас приютила, — уверенно ответил Сашка, не отводя взгляда.

— И что с вами делать? Ты, — он кивнул на Александра, — ещё сгодишься. А от этих малых какой прок? Ладно, — махнул он рукой, — заходите в хату, потом разберёмся.

В избе дымил очаг. Топилась она по-чёрному: дым выходил через специальные отверстия, вырезанные в брёвнах. У очага стоял деревянный настил, служивший постелью, на котором в овечьих шубах сидели двое мальчишек лет пяти. Завидев вошедшую Людмилку, они обрадованно протянули руки:

— Людмилка, иди к нам! — закричали они наперебой.

Девочка мигом скинула шубку, платок и ботинки и забралась к ним на настил.

— Ой, какая холодная!

Мальчишки визжали и хохотали, когда Людмилка засовывала им под одежду свои замёрзшие руки.

Платон, Вадим и Сашка уселись на лавку, с улыбкой наблюдая за вознёй малышей.

— Давайте ближе к столу, — позвала хозяйка. — Людмилка, гони баловней с настила. Каша поспела.

За большим столом собралась вся семья Ефима и гости.

— Ой, руки помыть… — вспомнил Платон, приученный перед едой обязательно мыть руки с мылом.

— Так вроде не запачкался, — удивлённо посмотрел на него Ефим. — Держи ложку.

Он протянул деревянную ложку и, видя, что Платон продолжает оглядываться, бросил:

— Ешь, а то пока пробегаешь, голодным останешься. Сам знаешь: в большой семье зубами не щёлкают. А чем больше грязи — тем шире морда.

На стол хозяйка поставила большую миску с кашей.

— По очереди черпаем, — предупредил Ефим. — Кто не в свою очередь ложку запустит — тому по лбу.

Каша быстро кончилась. Еды явно не хватило, и Настасья принесла из сеней горшок с парным молоком, разлила его по кружкам, а ещё вынула каравай. Ефим отрезал всем по небольшому кусочку, а остальное отдал жене:

— Спрячь, хлеб поберегай. Не знаю, сколько осада продлится.

— Ну что, ребятишки, согрелись, наелись — пора и честь знать. Пойдёмте, отведу вас к Егору, старшему дружиннику, он вас определит.

Сашка вылез из-за стола, Платон и Вадим последовали за ним. Одевшись, Александр поклонился:

— Спасибо, хозяюшка! — и, повернувшись к опешившим Платону и Вадиму, прикрикнул: — Кланяйтесь, чего рты поразевали!

Ребята отвесили поклон, поблагодарили Настасью, перекрестившую их на прощание, и вышли вслед за Ефимом.

На улице было уже темно. Снег лепил в лицо, падал на землю и укрывал её белым ковром. Пройдя мимо хаотично разбросанных изб, они вышли на небольшую площадь и подошли к казарме. Возле неё горели костры, вокруг которых сидели вооружённые мужчины. Ефим направился к одной из групп, оставив ребят в стороне. Он о чём-то поговорил с одним из воинов, тот закивал и подозвал подростков.

— Так, ребятки, меня Егором зовите, я здесь старший. Сейчас идёте спать — через четыре часа разбужу. Пойдёте в дозор. Если увижу, что на посту спите — плетей не избежать. Поняли?

Ребята переглянулись и испуганно закивали.

В казарме, куда их проводили, было что-то вроде больших деревянных нар, покрытых соломой и овчинами. В углу мерцала лучина, бросая на стены дрожащие тени. Усталость взяла своё — Платон и его спутники провалились в сон, едва коснувшись головами жёсткого ложа.

Разбудил их Егор, как обещал, через четыре часа. Вставать не хотелось. Вадим даже попытался захныкать, но Егор резко тряхнул его и поставил на ноги. Сон как рукой сняло. Платон и Сашка вскочили с настила и замерли, ожидая указаний.

— То-то же, — Егор довольно почесал бороду. — Пошли за мной.

Они медленно двинулись мимо деревянных изб, окружённых плетнями, оставляя на заснеженной земле тёмные следы. Когда подошли к крепостным стенам, Егор окликнул одного из стражников и подтолкнул к нему ребят.

— Савелий, принимай пополнение! — бросил он.

— Вот спасибо, Егор, — отозвался тот. — Ночь морозная, но теперь хоть пять минут дружинники смогут согреться. У ребят глаза молодые, не подведут. Давай, ты, что постарше, — на стену, а вы, мальцы, пока у костра посидите, погрейтесь.

— Это ребята Агнеды-ворожеи. Головой за них отвечаешь, Савелий, — наставительно сказал Егор. — Потом проводишь в казармы.

— Слушаюсь, Егор Демьянович. Не изволь беспокоиться, доставлю в целости, — усмехнулся Савелий. — Кому ж охота по-жабьи орать? С Агнеды не так станется.

Платон с Вадимом уселись у костра, провожая взглядом Сашку, который вместе с Савелием и ещё одним ратником стал взбираться на стену. Егор тем временем развернулся и зашагал обратно.

Не успели они как следует согреться, как рядом с ними опустился седой воин с огромной бородой.

— Замёрзли, хлопцы? — спросил он, протягивая им деревянные кружки с дымящимся кипятком. От напитка пахло душицей и мятой. Платон подул на кружку, осторожно отпил и почувствовал, как тепло разливается по всему телу.

— Эх, тяжкая ваша доля, — покачал головой воин, глядя в огонь. — Но крепость у нас крепкая, не одолеть её супостату. А там, глядишь, и подмога с Руси подойдёт. Вместе, даст бог, ворога одолеем.

— А много их? — спросил Вадим, согревая ладони о кружку.

— Тьма-тьмущая, — усмехнулся старик. — Царство огромное пало, Булгария вся под ними. А здесь, слышь, в старые времена буртасы хозяйничали, потом булгары город поставили — место прибыльное. В былые времена здесь такие базары шумели, купцы со всего востока съезжались. Шелка, пряности, а местные им — пушнину, ягоду, мёд. Торговали, не тужили. Да только пришла орда — и всё прахом пошло.

— А сейчас здесь кто? — спросил Платон.

— А сейчас Арслан с нами, — с уважением произнёс воин. — Воевода наш, из кыргызов сам, а рос у мокшей. Это он прогнал ханского наместника и собрал под свои знамёна всех, кому ордынцы житья не дают. Тут и булгары, и мокша, и эрзя, и буртасы, и хакасы — все вместе. Беглые хашары бунт против самого Батыя подняли. Вот и нас князь сюда на подмогу послал.

— Какой князь? — удивился Платон.

— Юрий Всеволодович, владимирский, — пояснил старик. — Когда мы уходили, он на красное крыльцо вышел и молвил: «Идите, братья. За стенами сей крепости русская земля начинается. Там и рубеж держать. А мы здесь готовиться станем. Бог даст, погоним супостата, а там и к вам на помощь придём».

Ребята переглянулись, не зная, что сказать. От этих слов веяло суровой древностью.

— А вон, видишь, — воин кивнул в сторону стены, — лучники сидят. В основном эрзя да мокша — раньше врагами были, а теперь вместе стоят. Глаз у них меткий, стрела редко мимо летит. А вон, правее, кони стоят и кыргызы при них. Славные ребята, бесстрашные. Это они ямы с ловушками придумали.

— А где же Русь? — спросил Платон.

— Русь? — усмехнулся воин. — А вот за этой крепостью она и начинается. Потому и держимся здесь, как щит перед русской землёй.

За разговорами незаметно прошло около получаса. Сашка наконец спустился с башни, подошёл к костру и, стуча зубами, протянул к огню дрожащие ладони.