Полная версия
Эан эсхатон
Эан эсхатон
Глава 1
Капитан поднёс к губам микрофон:
– Боевая тревога, торпедная атака! Стрельба стратегической торпедой «Посейдон». Цель – морская база, вид взаимодействия – автономный.
– Лодка на боевом курсе, следует по графику. – Подтвердил командир БЧ-1.
Ракурс на капитана был как будто сзади-слева. «На этом месте же должен стоять планшет», – мелькнула мысль где-то вдалеке. На экранах поверх голов были нечёткие изображения подводной лодки и торпеды в отдельном отсеке; разобрать можно было только дату справа-внизу: 14-10-2032. Внезапно зазвучал прерывистый сигнал будильника.
Виктор Янович проснулся и открыл глаза. «Почти случившиеся события почти полувековой давности», – подумал он о сне.
Позже, выйдя из ванной после утренних гигиенических процедур, услышал приветствие умного дома:
– Доброе утро! Сегодня понедельник, 14 июня. У Вас одно не просмотренное сообщение.
– Доброе. Проиграй.
– Звуковое сообщение с подтверждённым отправителем:
«Это автоматический звонок от системы Единой службы государственных услуг. Виктор Янович, рады Вам сообщить о подтверждении повышения веса Вашего голоса на прямых электронных голосованиях в связи с продвижением по службе в Академии наук, увеличением жалования и налогообложения. До второй точки излома шкалы Малиновского осталось всего три шага! Надеемся на продолжение Вашего продуктивного участия в местном самоуправлении».
«Всего три шага. Да, спасибо, но меня и квадратичный участок роста устраивает», – с юмором подумал он.
– Ваш обычный понедельничный завтрак готов! Напоминаю о прибытии такси до воздушных ворот через 40 минут.
Взяв кубик-накопитель с материалами доклада и сумку с личными вещами, накануне заботливо собранную супругой, в назначенное время Виктор спустился во двор. Там уже ждала чёрная робомашина марки «Рено-Поволжье»:
– Виктор Янович, Вас приветствует самоход Индекс.Москва, особый заказ Академии наук. Пожалуйста, пристегнитесь; мы начинаем движение.
Дорога до аэропорта по выделенной полосе заняла полчаса.
Над крышей терминала бежала трёхмерная надпись: «Жуковские воздушные ворота Московского объединённого узла». Внутри здания под потолком и вдоль стен висели объёмные и двумерные рекламные объявления:
«Откройте для себя Корею! Посетите торжества по случаю 40-летия программы “Одна Корея, два пути”!»
«Пляжный отдых и морские круизы в Карибском бассейне! Пуэрто-Рико –Доминиканская Республика – Ямайка – Куба – Мексика – Флорида! В Западное полушарие за 4 часа!»
«Суборбитальные* путешествия с наблюдением жемчужины пояса Роша – станции “Новая Индия”!
* требуется предварительная проверка у семейного врача»
Виктор нашёл свой вылет на табло:
10:45 Душанбе «Персидские авиалинии» выход Д2
10:50 Варшава «Добролёт» выход А5
«Эх, махнуть бы сейчас в Персию, а не вот это всё», – мелькнула озорная мысль.
Он прошёл мимо стоек приёма и упорядочивания багажа и направился в зону досмотра. Очередей не было, примерно треть рамок многодиапазонной биометрической сверки и обеспечения безопасности была свободна.
– Доброе утро! Пожалуйста, назовите себя. – Произнёс голосовой помощник сразу, как только Виктор вступил внутрь пространства между двумя боковыми пластинами.
– Левандовский Виктор Янович.
– Личность подтверждена, угроз безопасности не обнаружено. Напоминаем, Ваш выход – А5, желаем приятного полёта!
– Спасибо.
«На обратном пути людей будет больше», – подумал он.
Пройдя внутрь самолёта по приоритетной очереди и ответив на приветствие проводницы, занял своё место.
Салонный экипаж состоял из типичных для добролётовских МС-21-600 проводника-человека и двух человекоподобных роботов.
– Доброе утро! Вас приветствуют командир воздушного судна Андрей Гофман и второй лётчик Пётр Ковач. Салонный экипаж у нас сегодня представлен очаровательной Ангелой и двумя Федями. Мы следуем до Варшавы, время в пути составит примерно один час, сорок минут. Разрешение на вылет пока задерживается на три минуты из-за наших коллег из KLM, заходящих на соседнюю полосу после экстренного перехода в режим автопосадки. После успешного разрешения ситуации мы начнём наш путь.
После взлёта и набора высоты, Виктор потратил полчаса на просмотр материалов доклада. Убедившись, что никакие правки более не требуются, выключил соединение часов с накопителем и убрал кубик в карман.
Рядом через проход летел мужчина в сопровождении человекоподобного робота редкой разновидности «Кроманьонец-3». Его электронный мозг реализовывал формальную модель двухкамерного разума с примитивным магическим мышлением. Более сложную, адаптивный интеллект с самообучающейся моделью физического мира у обычных человекоподобных роботов. Наличие у него самосознания всё ещё являлось предметом споров, однако он успешно проходил все варианты теста Тьюринга, кофейный тест и был способен к самостоятельному творчеству без предварительного обучения на обширном объёме входных данных.
В соседнем ряду за спиной молодая пара спорила, где лучше отдыхать на Балтике:
– Но ведь Королевец с окрестностями и Четырёхградье в целом интереснее Рижского взморья! Особенно, когда заходят корабли!
Вздохнув, Виктор достал из кармана кресла гарнитуру с наушниками и проекционными очками и включил развлекательную систему. Быстро пробежавшись по меню, выбрал потоковое видео. На канале «Наука-ТВ» шёл разговор с представителем компании «Евразия-Космос»:
– Мы продолжаем строительство постоянно обитаемой марсианской орбитальной станции. Основной целью является наблюдение за работой автоматов на поверхности; долговременной наземной базы для людей в ближайших планах нет. На Венере мы практически закончили создание сети высотных аэростатических обсерваторий; «Буревестник-2МВ», версия для углекислой атмосферы, хорошо зарекомендовал себя в качестве транспортной платформы.
– А исследование внешних планет? Миссия «Зевс-Посейдон» для изучения океана на Европе? – Задал вопрос ведущий.
– Автоматы в пути, получаемая диагностика в порядке. Надеемся, что с развёртыванием «Посейдона» проблем не возникнет, даже несмотря на то, что итоговые характеристики проруби Топольского, скажем так, не идеальны.
– «Прорубь Топольского»? Это всё-таки официальное название?
– Нет, это шутка, вышедшая из-под контроля. Но мы решили оставить, как есть, чтобы отметить коллегу, выдвинувшего идею. Формальное наименование – сквозная ледовая выемка кинетическим методом.
– А что насчёт возможного загрязнения океана продуктами деления из реактора «Посейдона», то, против чего протестовали испанские «зелёные»?
– По нашей системной модели надзора за качеством и безопасностью такое крайне маловероятно даже при аварийных ситуациях и практически невозможно без перехода аппарата в экстренный режим. Штатно «Посейдон» должен вернуться к проруби в конце работы и отстрелить ядро реактора на орбиту.
– Понятно, спасибо. Наш зритель, видимо, приверженец Единой славянской неоязыческой традиции, интересуется, почему после запуска «Перуна» к Европе следующую миссию назвали «Зевс», а не, например, «Перун-2» или «Велес»?
– Здесь у нас некая неоднозначность, поскольку не разделяются названия собственно миссий и участвующих в них типов аппаратов. «Перун» – особый управляемый кинетический снаряд, летевший к Европе по длинной траектории с гравитационными манёврами. А «Зевс» – историческое название целого семейства тяжёлых кораблей с ядерной силовой установкой родом из 2020-х; он движется по короткой негомановской траектории с постоянным ускорением.
– Ясно, благодарю. Кстати, а у вас в компании неоязычники есть?
– Есть, насколько я знаю.
– А Вы? Православный? Или атеист?
Интервьюируемый усмехнулся:
– Православные у нас тоже есть. А атеисты разными бывают. Я – русский космист.
– Добро. Переходим к следующему вопросу. Зритель из Праги интересуется, не планируется ли вновь открыть отделение компании в этом замечательном городе.
– Нет, таких планов нет. Я понимаю, что это своего рода фантомные боли после закрытия пражского отделения более 20 лет назад, но нынешняя структура компании не подразумевает наличия филиалов и конструкторских бюро в Центральной Европе, только станций слежения.
Трансляция прервалась громким голосом речевого информатора самолёта:
– Внимание! Важное объявление!
Вместо телевизионной картинки появилась надпись: «Вы пересекаете границу Центральноевропейской девоеннизированной зоны. Пр̌екрочиче границе Щродковоэуропэйскон здэмилитарызованон стрэфы». Спустя примерно полминуты, надпись сменилась общим видом зоны с обозначением основных ориентиров: Брест, Бреславль, Страсбург; затем – крупными планами земной поверхности в восточной части с камер высотных беспилотников, висящих между границами воздушного пространства до- и сверхзвуковых пассажирских самолётов, с пояснением: «13664 дня без нарушения режима девоеннизированной зоны». На фоне земли сновали вертолёты специальных служб и логистических компаний, робовинтолёты личного и приоритетного общественного транспорта.
Затем раздался голос Ангелы:
– Дамы и господа, командир включил табло «пристегните ремни». Мы готовимся к посадке. Пожалуйста, уберите откидные столики и откройте шторки окон…
«Вас ожидает чёрный самоход “Рено-Поволжье”, номер ВАВ 1815, выход 3», – сообщение на наручные часы пришло сразу, как только Виктор сошёл с самолёта внутрь терминала аэропорта имени Шопена. Взглянув через стеклянный барьер на очереди в зону досмотра для вылетающих, он проследовал к выходу.
– Витам, пане Виктор̌е! Естэм самоходэм Индекс.Варшава. Для переключения на русский произнесите любую фразу на данном языке.
– Чещч. Но лучше по-русски.
– Пожалуйста, пристегнитесь; мы начинаем движение.
Скорость движения машины по выделенной полосе была существенно ниже, чем в Москве. Из окна Виктор мог в деталях рассмотреть мелькающие фасады зданий. Многие выглядели обшарпанными, кое-где встречались уродливые отметки псевдограффити, которые ещё не успели убрать городские службы. К счастью, встретившийся по пути собор Александра Невского всё также выглядел как новый.
Дорога до адреса назначения заняла около 20 минут.
На фасаде недавно отремонтированного здания в неоклассическом стиле висела эмблема: красный щит с белым орлом на груди другого, чёрного двуглавого. Ниже надпись: «Руско-польске споўэченьство». У входа стоял человекоподобный робот:
– Джень добры, пане Виктор̌е! Добрый день, Виктор Янович! Добро пожаловать на конференцию «Математические методы в приложении к новейшей истории Европы»!
В фойе стояла группа знакомых аспирантов:
– …авианосцы у нас есть, осталось построить космические линкоры, названные в честь историков… О, Виктор Янович, здрасьте. У Вас сегодня Третья мировая, да?
– Добрый день, молодые люди. Да, кульминация Третьей. А у вас?
– У нас слабое управление у британцев во время Холодной, сразу за Вами выступаем.
– О, интересно. И у вас уже скоро защита, да?
– Да.
– Хорошо, тогда увидимся в зале. И удачи на защите!
– Спасибо!
Пройдя дальше и включив голопроектор на часах, Виктор открыл программу основной части первого дня конференции:
12:00-12:10 Открытие конференции и вступительное слово. Пётр Матейко, ректор Варшавского совместного университета.
12:15-12:55 «Моделирование альтернативных вариантов эндшпиля Третьей мировой войны в Европе». В. Я. Левандовский, профессор, действительный член РАН.
13:00-13:40 «Анализ слабого управления меметическими воздействиями в британском неоколониализме второй половины 20-го века». Н. К. Смирнов, И. П. Бауэр, аспиранты исторического факультета МГУ им. Ломоносова.
13:45-14:15 Вопросы и обсуждение.
14:20-15:00 Обед…
По завершению вступительного слова Виктор Янович присоединился к аплодисментам. Затем, выйдя на сцену и подключив часы к накопителю и проекционной системе зала, начал свой доклад:
– Приветствую! Сегодня мы рассмотрим гипотетические варианты иного развития событий в Европе на рубеже десятилетий в период Третьей мировой. Мы провели многофакторный анализ с дискретной метрикой эскалации в модели поведения сторон, обобщающую ранее использовавшийся подход расчёта игры многих игроков с ненулевой суммой. Мы получили набор сценариев от гибридных действий до применения стратегических ядерных сил. Для моделирования использовалась генеративная семантически осведомлённая нейронная сеть с обучением по методу Крижевского-Озёрина на новейшем наборе входных данных, предоставленным кафедрой исторической информатики Московского государственного университета…
***
Все шесть погружных безэкипажных катеров успешно прошли медленный крейсерский участок и поднялись на минимальную глубину для сеанса связи на широком участке залива перед поворотом в бухту назначения. Операторы в подземном командном пункте флота подтвердили задание на скоростной конечный рывок и автономный захват обеих целей с распределением между катерами роя. Снаружи бункера ветер сдувал редкие жёлтые листья с деревьев; октябрь выдался в меру тёплым, но промозглым. Впервые за несколько лет после завершения специальной военной операции на территории бывшей Украины, в воздухе уже несколько суток как непрерывно дежурили А-50У с истребительным сопровождением, вся ПВО эксклава находились в повышенной боеготовности. Катера начали разгон в полупогруженном состоянии, до целей оставалось менее 6 миль. Через долгих 10 минут, за 20 секунд до целей, катера довернули примерно на 15 градусов. Цели, подводные лодки, стояли у соседних пирсов. Несмотря на острый угол подхода и ракурс 2/4, беспилотники распознавали характерные силуэты целей с трапецевидным наплывом и передними горизонтальными рулями. Операторы получали изображение с камер БЭКов в реальном времени с задержкой менее секунды, на экранах одна за другой зажигалась надпись сверху: «Цель захвачена».
Глава 2
Сын отделился и вновь стал самим собой. Очередная душа, отягощённая грузом мирских переживаний, выходила из пены хаоса. Сын готовился встретить отца.
***
Перед глазами внезапно потемнело, на лбу выступил холодный пот, а грудь сдавило на вдохе. Лектору, Александру Николаевичу пришлось опереться на кафедру руками. Ведущий, заметив неладное, побежал из угла сцены к центру, но пожилой профессор, оправившись, остановил того движением руки. Мысленно поблагодарив Бога за то, что организаторы были консервативны – как, впрочем, и он сам – и предпочитали найм людей использованию человекоподобных роботов, АлНик, как его называли коллеги, повернулся обратно к аудитории. Лёгкая улыбка далась не без труда.
– И закончить я хотел бы на позитивной, хотя и немного пафосной ноте: все мы знаем цену, которую пришлось заплатить в десятилетия второй гражданской войны в России и Третьей мировой, но также знаем и о чудесах стойкости и упорства, проявленных русским народом. Мы верим в себя и взираем в будущее с надеждой.
После медленного глубокого вдоха Александр Николаевич закончил своё выступление:
– На этом спасибо за внимание, разрешите откланяться. И, как уже намекнул в предыдущем выступлении мой коллега Виктор Янович, выбирайте курс классической истории из любви к искусству. А из любви к науке – историю математическую.
Сделав небольшую паузу на время вежливых смешков в аудитории, профессор слегка поклонился и повернулся к выходу. Аплодисменты аудитории застали его уже за кулисами. Там уже стояли Виктор и помощник организатора. Оба выглядели обеспокоенно.
– Александр Николаевич, с вами всё в порядке?
– АлНик, ты как? – Виктор осторожно попытался взять коллегу под локоть.
– Да, – Александр Николаевич отмахнулся, – ничего страшного. Расскажи лучше, как съездил к полякам, раз я не сумел сегодня к началу сюда выбраться. Забыл поздравить с утверждением действительного членства, кстати.
– Ага, спасибо. Хорошо съездил, продуктивно. Неглупая молодёжь, заинтересовались результатами моделирования. Очереди на границе только были больше обычного.
Виктор обернулся к помощнику:
– Вы уж извините, мы, пожалуй, сразу на выход.
Тот понимающе кивнул:
– Конечно. Я вызову такси. – Он отошёл в сторону, жестом активируя умные наручные часы.
У выхода на площадке уже ждал беспилотный винтолёт с эмблемой московского транспорта на борту.
– Я думаю, тебе лучше всё-таки заглянуть на медосмотр, желательно вживую и прямо сейчас.
– Пустое. Доеду до дома, и всё пройдёт. Не в первой.
На лице Виктора образовалась скептическая гримаса. Он понимал, что переспорить шансов немного. Не без ностальгии в голове промелькнуло воспоминание о временах, когда принудительная госпитализация граждан в России ещё была возможна.
– Сообщи хотя бы Светлане или Вике.
Он подошёл к винтолёту.
– Левандовский Виктор Янович. Отмена приоритетного вызова.
У машины ушла пару секунд на опознавание личности и прав говорившего. Опознав академика РАН, робот активировал сигнал, предписывающий отойти на безопасное расстояние, и включил двигатели для взлёта.
Виктор вернулся к АлНику, присевшему на лавочку у входа в здание, и сделал характерный жест левой рукой, на которой носил умные часы. Стоявшее неподалёку жёлтое роботакси почти бесшумно подкатилось.
– Здравствуйте! Вас приветствует самоход Индекс.Москва.
Виктор, поддерживая друга под руку, помог тому усесться в машину:
– Добро, поправляйся. Тогда, надеюсь, увидимся на выходных?
– Да. До встречи.
– Пожалуйста, пристегнитесь. Пожалуйста, назовите адрес назначения.
– Дом, академик Озеров Александр Николаевич.
– Мы начинаем движение. Включаю потоковое радио:
«…и к новостям Европы и мира. Премьер-министр Великобритании заявил о нормализации обстановки в Лондоне и других городах республики и поблагодарил французскую жандармерию за помощь. Норвежский президент подтвердил окончание совместных с Гренландской администрацией работ по обновлению технических средств контроля на западной границе Североевропейской девоенизированной зоны. Состоялся большой разговор с министром образования Югославии на тему новой школьной программ, уделили особое внимание региональным особенностям в местах компактного проживания болгарского меньшинства (произнесите «подробнее» для перехода к беседе). Напоминаем, сегодня среда, 7 июля…»
– Выключить.
Настроения слушать новости не было.
Машина плавно разгонялась по выделенной полосе для общественного и почтово-курьерского транспорта. Несмотря на летнюю пору и сокращение населения Старой Москвы до 5 миллионов, движение по наземным дорогам оставалось довольно плотным. Путь до дома занял более получаса.
Поднявшись на четвёртый этаж на лифте вместо привычной лестницы, ввёл код на старомодном замке без биометрии. Войдя в свою квартиру и не без труда разувшись, профессор впервые пожалел, что здесь никогда не было ни домашнего робота, ни даже умного голосового помощника. Зато имелось устройство удалённого присутствия с голографическим проектором. Лёгкое касание кнопки быстрого набора:
– Лекарь.
– Ваш семейный врач Синовальников Ярослав Сергеевич в данный момент в отпуске. Перенаправить вызов замещающему, Изекилю Роберту Патрикеевичу (в очереди ожидания 0 пациентов)?
– Да.
Голографический проектор отобразил улыбающегося молодого человека с модной причёской. За спиной врача было видно чёрное знамя с Адамовой головой. «Чаю воскресения мёртвыхъ и жизни будущаго века. Аминь.», – не просто прочитал, а проговорил про себя профессор. «Не похож на того, кто регулярно ходит на причастие», – не без иронии отметил он.
– Добрый вечер! Так, что тут у нас, – глаза врача пробежались, считывая информацию откуда-то сбоку. – Ага. Александр Николаевич, Вашу историю вижу. Но, поскольку у Вас простой проектор без медицинской диагностики, придётся Вам рассказать, что на этот раз беспокоит.
– Добрый вечер. Да, как обычно: прихватило, сбилось дыхание, в глазах потемнело. Звать робота для измерения давления и пульса не стали. Сейчас уже всё нормально.
– Понятно. Александр Николаевич, как видите, консервативные методы не помогают. А что касается оперативных, то сейчас для Вашего случая показана полная замена сердца, это позволяет избежать дальнейших вмешательств. Выращивается новый орган из Вашего генетического материала и аккуратно вживляется с минимальным повреждением грудной клетки. Восстановление занимает не более недели. Записаться на сдачу материала и лечь в больницу можно в любой день.
– Спасибо за разъяснение. Непременно лягу, как только позволит моё расписание.
Профессор заметил мелькнувшее сомнение в глазах врача.
– Что ж, тогда на этом всё. Старайтесь не нервничать и всё-таки пока принимайте назначенные лекарства. Поправляйтесь!
– Ещё раз спасибо. Всего хорошего!
Александр махнул на прощание рукой. Когда врач повторил жест, профессор заметил у того на внутренней стороне предплечья татуировку в виде православного креста, вписанного в заглавную Ф. «А, так он из этих», – разочарованно подумал он. «Четверть века прошла, а как будто вчера было», – вспомнил он Второй московский Всеправославный собор, выступивший за богословский неэкуменистический диалог с Русской церковью супраморализма и космизма.
Профессор устало прилёг на диван и закрыл глаза. Вспомнились свадьба, первые шаги дочери, развод… Затем почему-то вспомнилось недавно пересмотренное двумерное видео почти шестидесятилетней давности из отцовского цифрового архива: «Но! Вот это мы сделать можем. Сейчас, я считаю, для этого настал момент», – человек в очках и с седой бородой едва заметно улыбнулся; в аудитории раздались аплодисменты. Сцена из видео постепенно блекла и удалялась. Уставшее сердце билось всё реже и реже.
***
Профессор открыл глаза. Вокруг был ярко белый свет, но не было видно ни Солнца, ни другого его источника. Впереди были массивные распашные врата, рядом стоял человек в длинном белом одеянии.
– Добро пожаловать, Александр. Меня зовут Пётр.
Глава 3
Это был день двухсотлетней годовщины первого человека в космосе. До великого парада планет оставалось чуть больше месяца, однако видеомост через всю Солнечную было решено устроить сейчас, в апреле.
Передача начиналась от Солнца, с изображения гигантских зеркал системы «Прометей», передающих энергию к внешним планетам. Затем шла панорама поверхности Меркурия. Ускоренная съёмка показывала медленно движущуюся линию терминатора. Вблизи линии, на затенённой стороне, синхронно с ней двигались автоматические наблюдатели за светилом и «Прометеем».
Передача со второй планеты началась с общего вида небесного тела на фоне Солнца, а затем одним планом показала быстрое погружение в плотные слои атмосферы. Зрители могли видеть среди сплошных жёлтых облаков многочисленные сине-зелёно-красные пучки молний, снятые буревестником. Аппарат даже общим видом не походил на ядерный турболёт из прошлого века, однако имя уже стало на Венере нарицательным. В точке максимального погружения аппарат показал синтезированное радиолокационное изображение поверхности планеты с коронообразными геологическими структурами. Поднявшись обратно, буревестник отправился к аэростатической научной станции. Камеры переднего вида показывали сближение с конструкцией, напоминавшей дирижабль. Перед причаливанием в окне гондолы показалась приветственно машущая пара, мужчина и женщина; эта станция была посещаемой. Вид переключился на внутренние камеры станции, за спиной пары на стене висел плакат: «Я ♥ Венеру». Улыбающиеся молодые люди сложили пальцы рук в символ сердечка.
Следующая передача шла с Марса. Камера прямо изнутри роя Хилла показала вид на западное полушарие планеты, пролетающий Деймос и видимую часть остального роя. Картинка приблизилась, был виден одноступенчатый корабль, стартующий с площадки рядом с куполом базы на плато Фарсида. Ускоренная съёмка показала сближение и стыковку с одной из колесообразных станций роя, создающей вращением искусственную земную силу тяжести. Потом включились внутренние камеры базы. В зале для собраний находились более двадцати человек; в воздухе висела объёмная проекция планеты и роя Хилла вокруг неё. Все люди дружно приветственно помахали.