- Поддерживаю, - с обидой произнёс Богдаренков и увидел среди толпы знакомые лица - это была Маша, которая сидела на лавочке и читала буклет, а рядом с ней стоял играющий с Соней Федя.
Длинноволосая брюнетка с высоким и крупным носом увидела своего мужа вместе с друзьями и отложила бумагу в сторону, после чего встала, что-то тихо сказала Феде и взяла свою маленькую копию на руки. На молодой девушке было надето платье с недорогими украшениями, которые с интересом рассматривал ребёнок, что сидел у матери на руках, а на ногах красовались острые тёмно-синие туфли с высоким каблуком. Девушка, как обычно, предпочла одеться красиво и выглядеть ухоженно. Такая статная и привлекательная женщина с маленьким ребёнком на руках часто вызывала восхищение у прохожих. Некоторые мужчины не скрывали своего желания познакомиться с молодой красавицей, но та, как любящая жена, отказывалась от всевозможных ухаживаний от кавалеров. Соня же, как только увидела приближающегося отца, сразу начала вырываться из рук матери, чтобы поскорее оказаться в объятиях Вити. Маша решила не препятствовать своей дочери и спокойно опустила её на пол, и Витя с особой любовью и заботой поймал бегущую навстречу девочку и поднял её высоко над головой, пока та заливалась беззаботным детским смехом.
- Ох, Сонечка уже такой большой стала! – не сдержала Надя своего восхищения и умиления.
- Да, дети быстро растут, - с теплой улыбкой вступил с ней в диалог молодой отец.
Тогда Саша медленно подошёл к девочке и поприветствовал её, на что та обрадовалась встрече и начала проситься к нему на руки.
- Видимо, она тебя очень сильно любит, - посмеялась Маша.
Витя осторожно отдал Саше свою дочь, и та крепко обняла Богдаренкова за шею. В этот момент Боря, не обращая внимание на счастливых родителей, быстро подошёл к Феде и начал его допрашивать:
- Ну? И почему же ты решил свалить?
- Так получилось, - не желал откровенничать тот.
Саша с Надей заинтересовались диалогом своих друзей и подошли к ним.
- А если честно, Федя, почему? – старался держать мягкий голос Богдаренков, чтобы случайно не встревожить ребенка на руках.
- Тебе же нравится тут жить, - присоединилась Надя. – Это на тебя совсем не похоже. Что-то серьёзное случилось, да?
- Думаю, это из-за политической ситуации, - вмешалась в разговор Маша. – Поверьте, будь его воля, он бы здесь до самой глубокой старости жил, как и мы с Витей.
- Ну, мы, может, ещё вернёмся, когда всё наладится, - ответил своей жене тот.
- Так, помолчите, пожалуйста, - не сдержал свой грубый тон Боря и указал рукой на Федю. – Я хочу услышать ответ от него.
Литературовед виновато посмотрел на своих друзей и, чувствуя накал, невольно засмотрелся на беззаботно сидящего на руках Саши ребёнка, который совал свои маленькие пальцы в рот и с интересом смотрел по сторонам. Соня своим спокойствием немного утихомирила взволнованность Феди, и тот начал говорить:
- Я отчислился по своему желанию.
После этих слов последовала недолгая пауза, которую прервал недовольный Борис:
- Это-то и так понятно Но зачем? Нет, не так Почему? С кем мне теперь гулять в свободное от школы время? Да ещё экзамены на носу С кем готовиться?
Возмущения и переживания парня были понятны всем. Федя для него являлся самым близким другом. Блондин, как самый младший среди старших друзей Бори, часто разделял с парнем общие интересы. Пусть тот и не любил читать, но темы для разговора всегда находились. Повседневная жизнь, в которой Федя был неотъемлемой частью для Бори, укрепляла их дружбу с каждыми прожитыми трудностями и испытаниями.
- Мне позвонил отец, - принялся объясняться Федя. – Он сказал, что во Львове меня готовы принять в следующем семестре. Им нужны сильные студенты философского факультета Отец хочет, чтобы у меня была финансовая стабильность, поэтому зовёт учиться на Украину, ближе к себе, но - Федя потёр свои виски руками. – Я вообще не хочу. Как бы, я люблю отца, да и на Украине много интересных и культурных мест, но я не могу вот так бросить мать. Поэтому я забросил учёбу, чтобы вернуться в Ростов, к маме, и помочь ей, пусть она и не просила, но я знаю, что ей сейчас очень тяжело. На работе у неё полный бардак. Отец уже другой семьёй обзавелся, а мама у меня совсем одна.
- И как давно ты решил вот так всё бросить? Всего второй год учишься, - поинтересовался Витя. – Ты же с таким стремлением рвался поступить ЛГУ, вас всего шестеро, кто смог пойти туда сразу после школы. Это же такая удача!
Федя сжался, как провинившийся ребёнок, которого вот-вот отчитает строгий взрослый, и с тоской продолжил:
- Ещё с августа. Полная неразбериха была, я тогда уже за будущее матери переживать начал, но она настояла на продолжении обучения, да мне и самому нравится учиться. Преподаватели сильные, программа интересная но всё равно я выбрал родных, а не себя, - молодой человек постарался натянуть привычную для всех улыбку, в точности напоминающую ту, которой он улыбался на набережной несколькими днями ранее. – Будет ещё время, отучусь. Не думаю, что такая ерунда на несколько десятилетий затянется.
Саша с обидой выслушивал своего друга. Он вспоминал, как помогал Феде с поступлением и делился личным опытом с ним. Как юноша с особым интересом рассказывал про философию разных деятелей, откровенно поддерживая идею индивидуальности и разнообразия мира. Именно тогда Саша начал понимать, что Федя никогда не пойдёт по стопам своих старших товарищей и не станет комсомолом Но сейчас перед ним находился сломанный, будто разбитая ваза, парень, который принял сложное для себя решение, и теперь все его старания кажутся бессмысленными.
- Как же это отвратительно, - не сдержался Витя.
- О чём ты? – поинтересовалась Надя.
- Обо всём. Почему народ должен жертвовать своим будущем из-за продажных шл - молодой отец посмотрел на свою дочь. – Из-за продажных людей у власти?
- Ну, последние лет десять всё к этому шло. Оно и не удивительно, - вступил с ним в дискуссию Федя.
- Да Сталина на них не хватает. Хотя бы порядок был бы везде, - продолжал возмущаться рослый друг.
- Ой-ой, только не его, - осторожно высказался другой.
- Ну, ты дальше продолжай осуждать одного из великих вождей, только без них тебя бы вообще не было.
- Ну началось, - тяжело вздохнул Саша.
- Принудительная коллективизация и массовые репрессии для тебя поступок великого человека? – продолжал Федя.
- Ох, и сколько невинных тогда пострадало? Что там Хрущёв наплёл? Там были, в основном, воры и предатели, да и цифры в несколько раз увеличены.
- Буквально середняк раскулачили – обычных людей. А доносы? Сосед на соседа стукачил! Вот тебе и результат коллективизации. Человека от его сущности не избавишь! Должен быть естественный процесс осознания себя, как часть единого народа, а для этого надо дать человеку свободу мыслей. Хотя бы мыслей.
- Чтобы наступила анархия, - Витя недовольно сложил руки перед собой. – Дай человеку свободу – он одурманится ею и возжелает безумия. Полный беспорядок, разрушение системы, прямо как сейчас. Ни страны, ни хорошей жизни.
- Так разрушилась как раз та система, которую ты так активно защищаешь, - утихомирился Федя. – Теперь новую строить будем. Благо, в этом мы свободны.
Молодые люди резко затихли, бросая в ответ недовольные взгляды, будто не хотели принимать позицию друг друга, но и ссориться им тоже не хотелось.
- И как часто у них это происходит? – тихо поинтересовался Боря у Саши, которому редко доводилось видеться с Витей.
- Постоянно, - так же тихо и с лёгкой усмешкой ответил тот.
Тогда Боря осуждающе закатил глаза и сказал:
- И почему они всё ещё дружат?
- В этом и есть смысл дружбы – принимать человека со всеми его изъянами, с другим отношением к вещам и с другим мнением. Друзья могут частенько ругаться, но они всегда мирятся За это я уважаю их, - продолжил отвечать Богдаренков.
Тут Соня резко начала проситься на землю. Девочке надоело сидеть на руках Александра, и это заметил Витя, который сразу решил прекратить обсуждать с Федей политику и уделить внимание своей маленькой дочурке.
Несмотря на частые конфликты, Витя и Федя продолжали дружить, будто их обсуждения ничего не стоят. Они оба готовы отстаивать свою позицию, но оба же откажутся от всех своих принципов при первой же возможности, если встанет вопрос жизни и смерти своего друга. Витя, как и Федя, готов хоть под пулю лечь, лишь бы уберечь близкого человека, и это объединяло их, как абсолютно разных, но в то же время удивительно похожих друг на друга друзей.
- Значит, вы будете в Ростове? – с надеждой спросил своих друзей Боря.
- Да, как минимум, мы с Машей точно. Поэтому, если решишь навестить свою бабушку, - маякни. В гости тебя позовём или просто компанию тебе составим, - Витя снова начал проявлять привычную отцовскую заботу.
- Ну, на Украину я точно пока не собираюсь, если только в гости к отцу. Слышал, что в Харькове тоже есть много интересных мест. Может, со своими сводными сёстрами там погуляю, - ответил на вопрос Федя.
- Надеюсь, вопрос исчерпан? – поинтересовался Саша у Бори, на что тот едва заметно кивнул головой. – Отлично. Смотри, через полгода сам в Ростов переедешь, и будто ничего не изменилось. С бабушкой жить будешь, да, может, поступишь учиться куда-нибудь.
- Работать пойду, - сразу перебил его тот.
- Да что вас всех так работать-то тянет? – шутливо сказала Надя.
Компания друзей общалась друг с другом ещё час. От грустных и напряжённых тем они плавно перешли на смех и шутки. Казалось, что предстоящая долгая разлука перестала быть чем-то значимым, словно они сейчас разойдутся по домам и уже завтра снова встретятся. И вот, пришло время расставаться. Саша с невестой и её братом проводил своих друзей до выхода на аэродром. Молодым людям приходилось лишь наблюдать из окна, как заполненный пассажирский самолёт медленно двинулся с места и выехал на взлётно-посадочную полосу, на которой начал набирать высоту, после чего воздушный транспорт постепенно стал исчезать в недрах тёмного вечернего неба - последний след, объединявший друзей.
3. Сильнее этого только память
После того, как Саша попрощался с друзьями и проводил свою невесту с её братом до дома, молодой человек вернулся в квартиру Людмилы Ивановны. С самого порога старая женщина встретила его с тихим ужасом на лице. Богдаренкова её взгляд сильно обеспокоил, и он решил спросить, что случилось, на что хозяйка квартиры попросила парня куда-нибудь присесть и принесла ему стакан с водой. Она села рядом с ним, не зная, как начать диалог, поэтому, недолго покачавшись в раздумьях, Людмила Ивановна осторожно заговорила:
- Сашенька, ты только сильно не волнуйся, хорошо? -Она мельком посмотрела на настороженного парня, для которого её просьба казалось чем-то невозможным, и продолжила. – Мне позвонила женщина, которую зовут, вроде как, Тамара Игоревна. Знаешь такую?
- Да. Это соседка моей покойной бабушки. Она бабушка Нади, - ответил тот. – А что?
- Боже мой, - Людмила Ивановна закрыла лицо и отвернулась от парня, пытаясь спрятать от него свои слёзы, на что молодой человек только ещё сильнее напрягся.
- Людмила Ивановна, что случилось то?
- Не могу, Сашенька. Это тяжело говорить, - никак та не могла собраться силами.
Тогда молодой человек протянул ей воду, которую женщина приготовила для него, и настоял на том, чтобы она сделала пару глотков и немного успокоилась. Хозяйка квартиры послушно выполнила просьбу Саши и с тяжёлой тоской на сердце продолжила говорить:
- Тамара Игоревна тебе звонила, Сашенька... Вся в слезах Сказала, что трагедия у них произошла
- Что-то настолько серьёзное? – не мог терпеть долгие паузы женщины тот. – Ну, я на днях всё равно в Ростов полечу. Помогу уж им Как раз билет сегодня купил, пока друзей провожал. С родителями повидаюсь, наконец, да Тамаре Игоревне помогу
- Ой, Сашенька, - Людмила Ивановна снова разревелась. – Не повидаешься ты с ними.
Богдаренков остолбенел. Он не ожидал услышать что-то подобное, и, думая, что ему послышалось, переспросил:
- Что вы только что сказали?
- Погибли твои родители, Саша. На дороге в них влетели. Ужасный удар был. От машины только груда металла осталась.
Сашу потрясла новость. Погибли - это слово словно пуля влетело в голову молодого человека, отключив в нём все мысли и чувства. Оно оставило только едва заметную ноющую боль, что с каждой секундой усиливалась в его груди и сдавливала ему горло.
- В каком это смысле погибли - пытался опомниться парень.
От его реакции Людмиле Ивановне стало только хуже. Женщина снова принялась пить воду и плакать от переживаний, сжав в морщинистой руке воротник своей блузки. Саша взял себя в руки и ринулся одеваться на улицу, на что хозяйка квартиры незамедлительно отреагировала и поспешила его остановить.
- Саша, куда же ты? В таком-то состоянии В такую темень. Саша! – кричала она, но тот её не слышал.
Молодой человек выбежал. Он даже не застегнул свою куртку и не надел на себя хотя бы какую-нибудь шапку – ему было явно не до этого. Саша бежал через тёмный двор, спотыкаясь чуть ли на каждом шагу. Он будто отдалился от реальности – снова перестал ощущать мир вокруг. Ему казалось, что это всё страшный сон: развал страны; прощание с друзьями и, самое ужасное, смерть родителей Вот-вот, и он сможет проснуться, но пока это было ему не по силам он задыхался от собственного страха. И лишь жажда в очередной раз услышать любимый голос матери или погрузиться в крепкие объятия отца было для него тем самым желанным глотком свежего воздуха, который мог бы помочь пробудиться ему от кошмара. Богдаренков подбежал к таксофону. Он, управляемый ужасом, быстро набрал номер родителей, даже не думая о количестве денег на таксофонной карте, но ему никто не ответил. Паника и злость переполняли его. Слёзы поступали к глазам, а сердце сжалось ещё сильнее, отдаваясь по всему телу быстрым ритмом. Тогда молодой человек в панике пытался вспомнить номер тёти Томы, которая сообщила Людмиле Ивановне о смерти его родных. Немного подумав, он быстро начал вводить необходимые цифры и, к великому счастью для Саши, на его карте были деньги для звонка. После недолгих гудков молодой человек услышал голос пожилой женщины.
- Тамара Игоревна? – незамедлительно спросил он.
- Саша, ты что ли? – последовал встречный вопрос.
Богдаренков быстро понял, что он смог дозвониться до нужного человека, и начал задавать ей вопросы, не теряя ни секунды:
- Тётя Тома, вы сообщали Людмиле Ивановне о смерти моих родителей?
Женщина тяжело вздохнула. Она даже не успела ответить, как Саша снова начал говорить:
- Пожалуйста, скажите, что это не так! Скажите, что Людмила Ивановна ошиблась! Не давайте мне повода хоронить моих близких
Женщина с особой болью на душе начала выдавливать из себя слова:
- Саша, прости, но это правда. Так уж вышло, что у твоих родителей был записан мой номер, как номер близкого человека, который живёт в Ростове. Поэтому меня известили об этой трагедии, - Тамара Игоревна недолго промолчала. – Ты, пожалуйста, постарайся не бросать учёбу. С похоронами я помогу, чтобы ты не отвлекался ни на что. А когда институт окончишь – приезжай.
Ответа не последовало. У Саши подкосились ноги, и он, облокотившись спиной на прозрачную дверь будки, медленно спустился на заснеженный пол.
- Саша? Алло? Сашенька – доносился приглушённый голос женщины из трубки таксофона, которую Богдаренков невольно опустил из своей руки. Он перестал слышать слова женщины ещё с подтверждения страшной новости. Голова звенела и кружилась. Молодой человек не мог поверить, что он больше никогда не сможет встретить своих родных Что его отец не выполнит своё обещание и не обнимет и без того потерянного ребёнка в несправедливом мире. Саша сунул в карманы свои замёрзшие руки и нащупал в них билет. Он достал его и постепенно вернулся в реальность.
- Я всё равно приеду, - через острую боль произнёс молодой человек и поднялся на ноги, после чего вернул на положенное место трубку таксофона.
По приходу Людмила Ивановна встретила молодого человека прямо на пороге и в слезах обняла его. Она позвала парня поужинать, потому что тот долгое время отсутствовал дома и наверняка проголодался. Поначалу Саша отказывался, но обеспокоенная женщина оказалась настойчивее. После позднего ужина Богдаренков направился в комнату. Он напрочь забыл про долги и учёбу, что не удивительно. И ночь для молодого человека превратилась в долгую проверку на моральную прочность.
Парень никак не мог уснуть – душа ныла от утраты Из-за щекочущей его грудь боли он ворочился всю ночь. Поворачивался на один бок и всматривался на плед, который покрывал спинку дивана, в надежде, что это его утомит и он быстро погрузится в сон, но нет. Он повернулся на другой бок и увидел перед собой висящий на стене небольшой сервант, фарфоровые статуэтки в котором тускло отражали свет, что падал в комнату с улицы. Но невольно, раз за разом его мысли погружались в воспоминания, когда мама приносила домой новую красивую фигурку и обязательно ставила её в точно такой же сервант. От этого Саше становилось только больнее, и он переворачивался на спину, после чего смотрел на белый потолок, такой же пустой и находившийся слишком далеко от него Будто недоступный, прямо как его жизнь до переломного декабря.
На утро Саша нехотя собрался в институт. Ему нужно было отучиться всего пару дней, после чего он полетит в Ростов Прощаться со своими родителями. В учебном заведении же молодого человека прямо перед началом занятий поймал куратор. Роман Алексеевич поначалу не обратил внимание на поникшее состояние парня, поэтому сразу повёл его за собой в деканат, где его ждал Пётр Рудольфович – декан факультета. Мужчина солидного возраста и с яркой лысиной на голове холодно поприветствовал студента, но, увидев его подавленность и сонные мешки под глазами, он сразу сменился в лице и попросил парня присесть на диван.
- Вы всю ночь не спали, Богдаренков? – поинтересовался декан, на что куратор невольно начал присматриваться к Саше.
- Небось всю ночь долги делали, чтобы в срок успеть? – предположил Роман Алексеевич.
В ответ Саша молча присел. Он не мог выдавить из себя ни слова, хотя прекрасно понимал, что ему нужно ответить на вопросы мужчин.
- Хотелось бы в это поверить, Роман Алексеевич, но, боюсь, тут причина кроется в другом, - проявил декан свою проницательность. – Александр, к нам пришёл распорядительный акт, в котором, к сожалению, есть ваше имя. Завтра уже последний учебный день этого семестра, и начнётся зимняя сессия, поэтому мы искренне надеемся, что вы успеете сдать долги, чтобы не вылететь из института.
Парень немного ожил. Он удивлённо посмотрел на декана, который с тоской продолжил говорить:
- Мы должны вас отчислить, но я, правда, хочу дать вам последний шанс удержаться за место в институте. Вам осталось всего-ничего, да и в целом вы учитесь неплохо, даже удовлетворительных оценок нет Только хорошие да отличные
- Отчисляйте, - необдуманно ответил тот.
Мужчины удивлённо посмотрели на студента, не веря его заявлению.
- В каком это смысле отчисляйте? Мы тут с Петром Рудольфовичем как на иголках сидим, за студентов своих боремся, а вы вот как? – возмутился куратор.
- Роман Алексеевич, присядьте, - обратился декан к мужчине. – Помнится, вы сами ему угрожали отчислением
- Я лишь запугивал, Пётр Рудольфович. Богдаренков совсем от рук отбился Мальчишке учиться то осталось немного, а он пропадать начал Прогул за прогулом, тонна невыполненных заданий
- Я понял, Роман Алексеевич, можете не продолжать, - аккуратно заткнул своего коллегу тот и продолжил обеспокоенно общаться с Богдаренковым. – Саша, у тебя что-то серьёзное случилось? Ты сегодня какой-то слишком бледный и уставший. Не болеешь, случаем?
Собеседник покачал головой и его стойкость резко улетучилась – молодой человек начал плакать.
Ошарашенный декан немедленно попросил куратора принести парню воды, а сам же подсел рядом, чтобы попробовать утешить его:
- Что-то точно произошло. Может, расскажешь? Если тебя так сильно беспокоит учёба, то мы с Романом Алексеевичем можем что-нибудь придумать, чтобы ты смог окончить институт. Может, поможем тебе закрыть пару долгов да договоримся с Иваном Фёдоровичем, чтобы он допустил тебя к зачёту.
Саша молча покачал головой и начал уводить взгляд. Ему было стыдно от того, что он дал волю своим слезам.
Недолгую тишину прервал вернувшийся с водой куратор.
- И что у него случилось? Сказал? – не скрывал он своё беспокойство.
- Нет, - ответил ему декан. – молчит.
- Видать, что-то очень серьёзное, - продолжил тот и быстро завёлся. – Ну что же это такое? То страна распалась, то студенты зарёванные ходят. Надоело
- Роман Алексеевич, - мужчина постарался тактично успокоить своего коллегу. – Я, конечно, знаю, что вы очень цените стабильность, дисциплину и предсказуемость, но давайте мы не будем уходить от темы.
В ответ мужчина недовольно почесал нос и принялся застёгивать рукава своей любимой выцветшей рубашки, которую он, видимо, как и свои принципы, не хотел менять.
- Отчислите меня, Пётр Рудольфович, - наконец Саша заговорил, на удивление, сохраняя спокойствие, будто ему не понравилась сцена, что устроили взрослые. – Я не уверен, что меня морально хватит на эту учёбу.
- И почему же? – заинтересовался тот.
- Я в Ростов завтра улечу. Не знаю надолго ли Поначалу хотел там праздник встретить, рядом с родными... Теперь к ним поеду только чтобы проститься.
Мужчины озадачено замолчали. Они посмотрели друг на друга, пытаясь понять, что именно хотел сказать молодой парень.
- В каком это смысле попрощаться? – осторожно спросил декан.
- Мои родители погибли, - выдавил из себя Саша и опрокинул голову, в надежде не дать себе заплакать снова.
У куратора забегали глаза – он чувствовал себя виноватым за то, что он умудрялся давить на своего студента, пока тот переживал такую ужасную трагедию, а Петр Рудольфович, как ответственный и тактичный человек, начал успокаивать парня нужными, как он думал, словами:
- Мне жаль, что тебе пришлось такое пережить. Прими наши соболезнования, - мужчина поднялся с дивана и направился в сторону своего рабочего стола, на котором лежала какая-то бумага. Он взял её в руки и продолжил: - Давай мы с тобой поступим так. Ты окончишь институт, и мы тебе в этом поможем. Поезжай в Ростов, чтобы попрощаться с родными, и возвращайся к первому экзамену, то есть, к шестому января. С Иваном Фёдоровичем мы постараемся договориться. Сейчас тебе надо сосредоточиться на других вещах.
- Я не уверен, что у меня получится
- Ну чего ты нюни то пускаешь - не сдержался Роман Алексеевич.
- Ну-ну, дайте ему в себя прийти, - перебил его коллега и продолжил обращаться к студенту. -Саша, до шестого мы тебя, пожалуй, тревожить не будем, а там уже как пойдёт. Хорошо?
Молодой человек согласился, и его решили отпустить домой. В таком состоянии Богдаренков на вряд ли смог бы учиться. Ясное небо казалось парню слишком тусклым. Моментами он замечал людей, которые, как и он, не особо радовались хорошей зимней погоде. Праздничное настроение в преддверии Нового года совсем не ощущалось. Если у большинства окружающих это было связано с потерей государства и страхом перед неизвестным будущим, то у Саши - с потерей, казалось бы, единственной опоры, которая помогала ему стойко стоять над пропастью пугающей безысходности.
По возвращению Сашу встретил горячий чай на столе с домашней выпечкой – Людмила Ивановна снова пыталась проявить заботу в сторону осиротевшего молодого человека. Богдаренков, зная переживания старой женщины, заставил себя хотя бы немного поесть и направился к себе в комнату, чтобы собрать необходимые для поездки вещи. Хозяйка квартиры молча наблюдала за ним, она не скрывала своего беспокойства. Такое поведение женщины было понятным – она боялась, что гробы родителей станут для Саши сильным ударом, и он, под воздействием бурлящей молодой крови, совершит необдуманные поступки, на которые пошло немало молодых ребят, что с головой окунулись в суровую бандитскую жизнь Но, забегая вперед, её опасения были напрасны.
Тридцатого декабря Саша, как и планировал, пошёл в аэропорт. Он настолько сильно зациклился на смерти родителей, что ни разу не подошёл к телефону, даже если его об этом просила Людмила Ивановна, поэтому в воздушной гавани парень неожиданно для себя встретил Надю и её отца – Геннадия Павловича. Мужчину средних лет, с густыми тёмными усами и с небольшим животом, который слегка торчал в чёрном, как бы назвал эту часть одежды сам хозяин, пилоте. Девушка с перемешанными чувствами обиды и жалости как-то неоднозначно смотрела на своего жениха, пока тот виновато бросал взгляд в их сторону и медленно приближался к ним.